Королевство

— Тридцать тысяч лет назад появилось Королевство. Тридцать тысяч лет стояло и столько же стоять будет!

— Да ты откуда вообще эту цифру взял, скажи? Наша планета столько не существует, сколько ты сказал.

— А я вот утверждаю и утверждать буду, что оно так и есть. Наливай!

— Мож, притормозим?

— А на черта?

— Тоже верно…

— А по поводу этому я тебе вот что скажу. Пока мне обратного не доказано, я тебе говорить буду — и утверждать я тоже буду — что стоит Королевство с незапамятных времен. Вот любую цифру назови.

— Ну, предположим, секстиллион!

— Да хоть секстиллиард! Утверждаю, что Королевство секстиллиард лет назад уже было, а попробуй-ка мне возрази!

— Ик! Возражаю!

— А вот хренушки твоей Дунюшке. Исторический центр вчера сожгли, ты что, не слышал? А без Исторического центра мы как теперь всю правду узнаем? Бумаг больше нет, а значит, доказать, что Королевства секстиллиард лет назад не было — уже что?

— Что?

— Невозможно, дурень! Как ты, блин, это докажешь? Люди столько не живут…

— И то правда!

— На том и порешим тогда, что Королевство тысячи лет стояло и стоять будет. Спора тут быть не может.

***

Никогда. Никогда не разговаривайте с алкашами спозаранку. Они всегда обсуждают крайне важные темы и так и норовят втянуть в свои извечные разговоры. Если такое произойдет, то уже не отвяжешься от расспросов, перетекающих в просьбы одолжить денег, которые явно никто возвращать и не собирается. Иван просто прошел мимо местных зазывал, и те приветливо помахали ему, но он лишь сухо кивнул в ответ. Сейчас он был занят, спешил на пожарище бывшего Исторического центра. Иван был журналистом.

Ну, вот скажите, кто сейчас в здравом уме выберет себе эту профессию? Столько возможностей вокруг, можешь хоть на Префекта выучиться — и управлять частью городской агломерации, хоть на охранника — и сидеть ничего не делать, но его такое не прельщало. Иван был человеком въедливым. Охотником до правды. Именно поэтому он поставил галочку напротив графы «Журналист» в Профессиональном распределительном центре. Пока он об этом фактически не жалел, но тем не менее первые после выпуска месяцы на работе прошли скучно. Вечно одно и то же: однотипные статьи по госзаказу, от которых откровенно тянет в сон не только читателя, но и того, кто это пишет. Разве что заказчик остается доволен, да и что-то же печатать в государственной газете всё же нужно. Других у нас не имеется.

И тут — такая удача. Во время очередной стандартной смены, когда кажется, что ничего-то в Королевстве не произойдет, кто-то берёт и сжигает Информационный центр! Да не абы какой, а самый важный. Тот, в котором исторические хроники и экспонаты из прошлого хранятся. Хранились. Исторические хроники в оригинале же только там и лежат. Лежали. Выходит, этот некто не просто Информационный центр сжег. Теперь получается, что только копии и остались. Беспрецедентно! А главное, зачем? Кому в здравом уме может понадобиться уничтожать исторические хроники? Понятное дело, если бы на правительственное здание напали или, к примеру, банковские центры, хранящие всю информацию о счетах граждан, подорвали. Тут был бы хоть какой-то смысл. А так получается, что попросту уничтожили пласт истории. Глупо. Бессмысленно. Иван не мог поверить, что что-либо в этой жизни было лишено смысла.

Основной вопрос так и висел в воздухе: что же именно позволят рассказать в газетах и остальных СМИ? Конечно же, его не пустят на пепелище, а дадут только ознакомиться с официальными отчетами и документацией, но это никак не могло остановить Ивана от поездки на место событий. Он так изголодался по придуманной для себя самого профессии журналиста… Того самого, что в самом центре конфликта. Вокруг свистят пули, а он берёт интервью у полевого командира, который через мат-перемат объясняет положение дел, и лишь только Иван может перевести это на человеческий язык, понятный читателю.

Именно такой образ сложился у него в мозгу после прочтения сотен книг и просмотра ленты кинохроники. Само собой разумеется, одобренной специальным государственным органом к просмотру. Не хватало еще проблем от Охранки схлопотать. Знал он — правда, только по слухам — как «вежливо» могут эти люди обходиться с теми, кого в чём-то подозревают. А там — еще из Центральных городов вышлют. Вроде ничего такого — не тюрьма, не каторга. Но поставят тебя в каком-нибудь захолустье помощником секретаря с окладом, на который разве что питание и обязательные платежи себе сможешь позволить. Вот и думай, смотреть тебе запрещенные кинохроники или ну его.

Сам же процесс работы после распределения Ивана разочаровал. Отчеты. Отписки. Разрешенные к публикации тексты по шаблону. Скукота. Хотелось же чего-то фееричного, но, как ни крути, он всего лишь клерк на нижней ступени. Вот его начальница — Шефредактор Анна, та явно имела доступ к большему количеству информации. Именно она отсматривала все приходящие материалы и передавала их в публикацию. Наверное, именно из-за количества работы она столько курила. Иван даже и не помнил толком, когда видел свою коллегу не растрепанной. Она вечно была на нервах и с чашкой кофе в руках. К самому журналисту она относилась достаточно хорошо, насколько он мог судить. На грани полного игнорирования и каких-то материнских чувств. Поэтому, скорее всего, из всех бесполезных публикаций он получал самые сочные. Четкое следование инструкции помогало довести некоторые шероховатости до степени: «Ваня, отлично!»

***

Так и живется в Королевстве. Иван быстро прошагал по пластикатной мостовой и нырнул в метро. Наверное, только тут в современности остался привет из прошлого: мрамор и лепнина. Ты будто бы в другой мир попадаешь, который заботливо для тебя законсервировали в подземелье. Электропоезда шли, как всегда, по расписанию, цифры которого услужливо переключались над перегонами. Иван быстро зашел в только что подошедший вагон прошлой эпохи, и громкоговоритель тут же проворчал: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Спортивная». Ну хоть бы перезаписали этот голос, ему уже лет… А сколько? Только его он и помнил всё то время, что учился и работал. Старый электропоезд, который еще на Грязной энергии служит, лязгнул колесами и потихоньку стал набирать обороты.

Конечно, этот пережиток прошлого — совсем не чета новым поездам Королевской железной дороги, что ходят до стены. Те-то почти моментально разгоняются до такой скорости, что уследить за проносящимися мимо пейзажами почти невозможно. Иван выбежал на нужной станции и суетливо начал протискиваться наружу. Ему не терпелось добраться до руин Исторического центра, ведь чем быстрее он там окажется, тем больше улик сможет увидеть. Хоть из-за ограждения. Хоть глазочком. Возможно, на месте будет Анна и даже даст ему посмотреть официальные отчеты. Это, конечно, маловероятно, но всё же сама такая возможность была для него сладким самообманом, в который хотелось верить.

Иван вышел наружу и вдохнул полной грудью фильтрованный воздух центральных улиц. Небо, как и всегда, было затянуто проводами разных размеров и цветов, по ним, немного гудя, протекали Чистая и Грязная энергии, на которых тут всё и работало. Солнце пробивалось сквозь провода, создавая причудливый узор этого обычного летнего дня в Центральном городе Мос. Вдалеке замаячил полупрозрачный купол ограждения, который применяли, чтобы отвести взгляды любопытных обывателей. Сам журналист такие видел только в пособиях на курсах. В Королевстве настолько редко случалось что-либо не одобренное правительственными органами и не согласованное через десятки ведомств, что, казалось, ничего вокруг не происходит. Не это ли признак стабильности?

— Предъявите пропуск! — гориллообразного вида охранник стоял на КПП и всем видом показывал, что пропускать никого не намерен.

— П-пожалуйста, — Иван протянул дежурный пропуск журналиста. Быть он тут, конечно, мог, но даже не в курсе был, пустят ли без одобрения.

— Госгазета? Допуск пятого уровня, значит. Ну, проходи, тебе только в прилегающее помещение для прессы можно. Ты как раз к брифингу.

Прилегающее помещение для прессы. Такое тоже только в талмудах на обучении он и читал, но вида не подал и насколько мог уверенно зашагал по пластикатному коридору. Само собой, пропуск нижнего уровня не давал ему никаких шансов попасть куда-либо дальше, а само помещение оказалось небольшим конференц-залом с раскладными стульями, которые явно привезли со складов готовой продукции. Помещение было модульным и делалось явно в лучшие времена, так что выглядело добротно, но крайне обветшало. Одна из стен была полупрозрачной, за ней можно было разобрать чернеющие остатки бывшего Исторического центра, но в деталях, конечно же, ничего видно не было. Иван тут же поспешил занять свободное место поближе к трибуне, которая сейчас пустовала. Мест было немного.

— Ваня! Ты что тут делаешь? — стандартным голосом с хрипотцой заявила о себе Шефредактор. Она стояла в деловом костюме, ее растрепанные светлые волосы были собраны в хвост. Дежурная сигарета в зубах и одноразовый пластикатный стаканчик кофе делали ее по-своему очаровательной. Курить здесь запрещалось, о чём свидетельствовал висящий почти у нее над головой знак, но все, видимо, просто боялись ей об этом сказать.

— Да, Анна Сергеевна, вы понимаете… У меня вчера смена была, и вот мне-то это сообщение и пришло, ну я и подумал, что теперь мой журналистский долг ознакомиться…

— Понятно, ну я и не сомневалась. И не надо мне тут формальностей, просто Анной меня зови, я же тебе говорила уже! Куда это ты там показываешь? — она обернулась на знак «Курение запрещено» и чертыхнулась, но сигарету затушила.

— Я же могу остаться?

— Да что с тобой сделаешь, въедливый ты наш! Давай, подвинься. Так у тебя же выходной вроде?

Иван только пожал плечами, на что Шефредактор ответила многозначительной улыбкой. Он знал, что та любила преданность делу и сама была журналисткой до глубины души, не зря же она занимала высший пост Госгазеты. Самой уважаемой и, по сути, единственной, которую рекомендовалось читать обывателю. Они создавали новости, но вот писать нужно было только то, что давали на брифингах и в официальных отчетах, а потом это должно было быть одобрено. О дивный новый мир.

Все уже заняли свои места. Явно было видно, как кучковались СМИ: телеэфирщики взирали исподлобья на всех остальных, общеновостные газеты сидели отдельно, развлекательные журналы — тоже, а Госгазета гордо восседала в составе трех человек — Ивана, Анны и ее помощника. Тем временем дверь открылась, и внутрь вошла статная женщина с темными волосами ниже плеч, в сером деловом костюме, за ней покорно следовали еще четыре человека крайне официального вида. По их поведению Иван сразу понял — это свита, лишь приближенные. Главная тут именно она. Женщина выглядела ухоженно, а еще слишком молодо для должности Префекта. Такая серьезная, но привлекательная. Она подошла к трибуне и положила на нее папку с бумагами.

— Здравствуйте, Товарищи! Меня зовут Прасковья Юрьевна. Для тех, кто меня не знает, я Префект Центрального округа Мос. Как вы прекрасно понимаете, этот Исторический центр был в нашем ведении. То, что произошло, — большая утрата для всех нас! Теперь поподробнее о случившемся. Акцентирую внимание на том, что мы не можем говорить где-либо в официальных источниках о поджоге. Кто это сделал — также неизвестно, но следствие ведется. Любая информация, которая может у вас появиться, должна быть незамедлительно передана в мой оперштаб. Постановление об этом выйдет сегодня. Теперь о том, что мы можем говорить…

— Так всегда на брифингах? — не удержался Иван.

— Хм, вообще-то нет. Обычно дают нужную одобренную информацию. Чтобы сама Префект не знала всей обстановки… — Шефредактор говорила очень тихо, но выступающая женщина перевела на нее оценивающий взгляд. Короткий кивок в сторону Анны, затем взгляд скользнул по ассистенту и замер на Иване. На секунду показалось, что глаза Префекта округлились, но даже если так было, она тут же взяла себя в руки и без остановки продолжала брифинг.

— Говорить мы можем, что здание сгорело. Нужно крайне аккуратно подойти к вопросу о том, из-за чего это произошло. Запрещается давать конкретные формулировки, то есть вы можете говорить «возгорание», но ни в коем случае — «поджог». Акцентируйте внимание на том, что это большая утрата для нас, и вся Префектура сожалеет об этом. В ваших публикациях не должно мелькать какого-либо намека на терроризм или порчу имущества. Полные инструкции вы получите в письменном виде, а пока помните, какое-либо распространение неодобренной информации карается законом. Теперь все с уровнем допуска от четвертого и выше могут пройти со мной на демонстрационную площадку.

Иван мог поклясться, что взгляд Префекта несколько раз задерживался на нём неприлично долго. Существуют регламенты и правила, которым должны соответствовать все служащие. Это проходят еще на младших курсах: как раз там дается четкое время, которое нужно уделять каждому слушателю в ходе публичного выступления. Тем временем Префект махнула рукой, и все собравшиеся пошли к выходу, а Анна направилась напрямую к трибуне. Уж не известно, о чём они там говорили, но озадаченная Шефредактор через некоторое время вернулась к Ивану и сухо сказала:

— Ты пойдешь со мной.

— Но как же? Уровень допуска нужен выше четвертого, а мой — минимальный. Всего пятый!

— Тебе поднимут уровень допуска при входе, — только и сказала она и зашагала к столпившимся у двери людям.

Недоумевающий журналист поплелся следом. Всей административной свиты уже не было видно, остались только лишь представители СМИ, которые взволнованно показывали свои пропуски. Было заметно, что такое происходило у них нечасто. Начальница больше не разговаривала с Иваном и не смотрела в его сторону, только лишь проходя этот импровизированный пропускной пункт кивнула: «Это он». Бред. Что такого могло произойти за время общения с Префектом, что она так резко изменилась в поведении.

— Бумаги, пожалуйста! — сухо отчеканил охранник.

— Пожалуйте. Но у меня там уровень допуска…

— Знаю. Вам временно повышено до четвертого. Соответствующая печать будет иметься, — с этими словами он достал из своего старого стола печать, подышал на нее и резким движением поставил прямо рядом с фотографией журналиста, — проходите.

Совершенно перестав понимать, что происходит, и верить в это, Иван направился по узкому рукаву, который вскоре резко оборвался. Света было настолько много, что пришлось зажмуриться и закрыть лицо рукой.

— Вот это да! Послышалось откуда-то справа. Мы можем это снимать?

— Переднюю часть для кинохроники. Публиковать где-либо запрещено.

Глаза Ивана наконец привыкли к свету, и он смог разглядеть, что происходило вокруг.

— Но что это? Почему? — только и вырвалось у журналиста, доселе не видавшего ничего подобного.

— Именно поэтому мне нужна твоя помощь, — теперь уже слева раздался знакомый голос Префекта.