Король Галицкий и Лодомерский

Май в Казани выдался не самый тёплый, а ближе к его концу небо постоянно хмурилось. Вид на Казанку с первой линии улицы Сибгата Хакима, у самой кромки воды, тоже не назвать было самым живописным в городе. Но Максим Харисов, сотрудник аппарата соцсети Velvet, и не собирался наслаждаться видами на городской центр. Корпоративное жильё было местом, где он мог передохнуть перед большой командировочной задачей. И он так и сделал вчера вечером: приехал, рассовал по шкафам вещи из чемодана, помылся и выспался. А сегодня думал о жилплощади только в контексте «прийти вечером, поспать и утром в аэропорт до Питера».

Казанские бизнес-центры плохо помогали ему в работе. «Группа Герб», которой принадлежали его работодатели, привыкла к пафосному и размашистому стилю во всём, а казанский офис компании, скромно занимавший этаж в IT-парке, выглядел насмешкой над поставленной ему задачей — «мы не прогибаемся, не покоряемся, не ломаемся». Аффилированные с государством мегакорпорации давно уже разевают на «Герб» свои алчные пасти, и слишком скромный переговорный зал будет выглядеть так, будто компания боится продешевить. «Найди такую площадку, чтобы всё говорило: «королева бала в рот вас ебала», - буквально пожелал владелец, — О бюджете не беспокойся, плачу за всё».

Так что всю первую половину дня Харисов, занявший отдельную переговорку в офисе компании, обрывал телефоны казанских экспоцентров и бизнес-башен. Когда начнётся особенно громкий раунд переговоров о том, сменит ли «Герб» собственника, хоть один, да будет свободен в нужные даты конца июня.

Подходящим вариантом, к счастью, был «Корстон» - самый пафосный и расфуфыренный отель столицы Татарстана. Благо, ехать было четверть часа. И как раз на необходимые даты.

В лобби отеля его вдруг бурно поприветствовал человек, которого он знал. И не был этому рад. Невысокий, юркий, курносый и каштанововолосый гость был одет в довольно нелепую двойку, как будто он пришёл не на деловую встречу, а заливать в себя коктейли в баре. Цвет и приталенность наряда никак не подходили к формальной встрече. Ещё более не подходила фамильярность гостя к Харисову.

— Максим, дорогуша, ну наконец-то! — схватил Харисова в нелепые объятия…

— Проныра…

— Ну, Проныра, Проныра. Что нервничаешь? Одно ж дело делаем – наши боссы хотят переговоров, а мы должны их организовать. Даже, наверное, больше покрасоваться друг перед другом. Я ж знаю, как вы это любите!

К ним подошла невысокая опрятная хостес и спросила, не хотят ли они посмотреть варианты конференц-зала. Харисову не дал договорить Проныра.

— Конечно хотим, солнышко! Я даже знаю, какой конкретно, у меня указания чёткие! Своди-ка нас в "Чехов", он же не занят?

Просторный белый зал и правда оказался не занят, встречая визитёров роскошной отделкой и громадным белым столом на 24 человек.

— Ну, что скажешь, неулыба? — задал Харисову вопросы бесячий товарищ.

Где-то здесь Максим, наконец, выдавил из себя:

— Д-да, выглядит серьёзно. Это и правда ваш самый красивый зал?

— Красивее в Казани не бывает! — сотрудница позволила себе неожиданно прямую оценку. Будто училась в сфере продаж.

Харисов не любил, когда его опережают, но нервная обстановка в компании последних месяцев часто заставляла его действовать, торопясь и не слишком раздумывая о решениях. Он машинально достал айфон, сделал несколько фотографий помещения и сбросил их шефу через защищённый канал связи. И был удивлён, когда ему пришёл одобрительный ответ. «Годится, — успокоенно думал менеджер, — надеюсь, это хороший знак».

Формальности бронирования в отделе продаж были улажены быстро. Итак, общий стол, вместимость 24 человека, снаружи кофе-брейк, а вечером последнего из трёх дней встречи - большой банкет в караоке-ресторане «Мона Лиза» на первом этаже. Удивительно быстро и легко дело спорилось после утренних нервных переговоров. Правда, Харисова одновременно тревожило появление Проныры и то, как легко он сам повёлся на его манипуляции и предложения помочь. «Будто он заранее знал, в чём дело и где я буду, — проносилось в его голове, когда корпоративный шофёр отвозил его в квартиру на ночлег, — но ведь и мне не то, чтобы велели готовиться к переговорам в строжайшей тайне».

Оставшись один, Харисов отыскал на плазме в спальне YouTube и стал отсматривать видео на автовоспроизведении, не особенно понимая, куда его занесёт. Он с трудом помнил, что среди них были, кажется, какие-то трэш-обзоры на кино, несколько реакций на музыкальные видео, серия только что возрождённых исторических роликов от Парфёнова (он просмотрел, кажется, выпуск про 1950 год) и даже зачем-то отрывок инаугурации нового президента соседней страны. На ней бывший лицедей призывал к тому, чтобы его сограждане начали вновь объединяться, а не раскалываться.

Где-то здесь эмиссар соцсети понял, что мысль «я смертельно устал на работе» не такая уж и фигуральная. Он выключил экран, но это далось ему с каким-то невероятным трудом, а потом он уже даже пульта в руке не мог удержать. Тот упал с глухим стуком на мягкий ковролин, а Харисов попытался хотя бы застонать. И не смог. Организм отказывал сразу весь. И отказал.