Король северных земель

Темный Лес был местом, где сходились все дороги мира. В ветвях его деревьев прятались вороны и легкие, как утренняя дымка, альвы — дети воздуха и земли. Когда солнце уходило на запад, и на его место выкатывалась бледнощекая луна, лесные девы прыгали в озеро с высокого берега, поднимая тысячи сверкающих брызг.

По ночам в лес захаживали и подземные карлики — цверги. Они шумно пировали, издавая звуки, похожие на скрежет точильных камней. А лесной скрипач Фосс играл им до самого утра песни воды и ветра. Хранители — последние из рода великанов, что стали деревьями, — не очень радовались такому веселью, но все равно укрывали цвергов от первых лучей, когда те предавались сну.

Сто лет прошло с тех пор, как лес погрузился в забвение.

Прорицательницы вёльвы, странствующие между поселениями людей с бронзовым жезлом, носители Великого Слова, умерли одна за другой. Говорили, что последняя, та, кто помнила имена первых, просто закрыла глаза и рассыпалась в прах. Потому что магия, которую она носила в себе, закончилась. И вместе с магией вёльв исчезло Предназначение, делающее жителей Темного леса теми, кем они были.

Музыкант Фосс брел по тропинке, не зная, кто он. Его тонкие руки казались странным продолжением тела, которым природа наделила его по ошибке. Кутаясь в плащ из овечьей шкуры, он смотрел на длинные пальцы, вспоминая, для чего они созданы — плести венки из золотистых купальниц или сжимать горло врага. Он шел, потому что ноги несли его вперед, повинуясь древнему инстинкту, который заставляет течь воду или падать камень с высокого горного склона.

Вокруг, поедая плоды священных деревьев, бродили и другие обитатели леса. Каждый из них не был похож на себя прежнего.

Фосс увидел ниссе — домового по имени Брокк, большого сплетника. Он стоял в тени вечнозеленого тиса и жевал, откусывая от ветвей колючую хвою. Его лицо, когда-то озаренное добродушной улыбкой, было отрешенным, как у младенца, а маленькие руки, способные ловко управляться с любой домашней работой, безвольно висели вдоль туловища.

Цверг Альвис — подземный житель, — пытался вскарабкаться на вершину дуба — туда, где солнце палило, как в кузнечном горне. Он соскальзывал, царапая сухую кору когтями, и, падая, бился о ствол косматым затылком.

Скрипач Фосс шел, пока не споткнулся о что-то твердое. Он опустил взгляд — в траве, проросший корнями, лежал магический жезл вёльвы.

Он наклонился, поднял его и повертел в руках. Жезл оказался тяжелым — с деревянной рукоятью, на которой еще виднелись выжженные огнем руны. Музыкант не знал, для чего он предназначен, и он пошел дальше, волоча жезл по земле. Жезл оставлял за собой глубокую борозду, словно Темный лес запоминал его путь.

Вскоре тропинка вывела его к Большому Ясеню — сердцу леса. Ясень был давно мертв. Он стоял, скорбно расправив ветви, и ловил последние лучи.

Под ясенем возился Вепрь — его золотая щетина топорщилась и казалась скомканной. Один клык был сломан, а другим, острым как клинок, он рыл у корней яму.

Фосс остановился. В упорном действии кабана было что-то завораживающее, хоть и бессмысленное. Не думая, он занес жезл и с силой вонзил его в сухую раскопанную землю.

По лесу пронесся звон — чистый, как удар колокола. Кабан вздрогнул всем своим грузным телом, и скрипач ударил жезлом снова. Звон разнесся по чаще, проникая в самые дальние овраги и лесные пещеры.

Отовсюду начали стекаться потерянные обитатели. Они стояли молча, как в полусне, и наблюдали за происходящим.

Музыкант отстукивал незнакомый ритм — его руки, привыкшие к легкости смычка и скрипки, наливались чужой, тяжелой силой. И наконец земля поддалась.

Сначала появилась тонкая струйка. Она сочилась из глубины и пульсировала фиолетово-бирюзовым светом. От нее исходил терпкий запах омелы.

Земля раскололась, и с тихим, глубоким вздохом, из разлома ударил живой фонтан. Вода взметнулась вверх на три локтя и рухнула в вырытую яму. В ту же минуту яма заполнилась жидкостью, которая дышала, переливалась и излучала сияние.

Музыкант Фосс опустил жезл и увидел свое отражение. На него смотрело лицо, которого он никогда не знал: один глаз горел огнем, другой был пуст и темен, как бездонный колодец.

— Я — Один. «Отец павших», —прошептал он, и голос его дрогнул.

Он зачерпнул светящейся воды ладонями, сделал глоток и вылил остатки себе на макушку.

Огонь пронзил его тело. Он почувствовал, как память, подобно тугой пружине, распрямляется и разрывает путы забвения.

— Магия! — закричал скрипач голосом, полным мудрости и силы, и его голос разнесся по лесу, как труба. — Она вернулась!

Остальные смотрели на него, раскрыв рты. В их отрешенных глазах зажглась надежда. Домовой, ниссе, шатаясь, подошел к источнику, опустился на колени и приложился губами к воде. Его лицо озарилось, и в глазах вспыхнуло величие. Вспомнив себя могучим хранителем древних сокровищ, — он выпрямился, и его плечи раздались вширь, словно он сбросил оковы.

— Я — Тролль! — рявкнул он, и голос его прозвучал как удар молота, заставив содрогнуться древесных Хранителей.

Альва, отпив глоток, засияла и вспомнила себя Валькирией — воинственной девой, подбирающей павших воинов. Она взвыла от восторга и взмыла вверх, оставляя за собой светящийся шлейф, похожий на хвост кометы.

А Цверг, отведав воды, вспомнил, что он Великан — повелитель скал и огня. Его охватила слепая животная ярость. Он ударил кулаком по руническому камню и бросился крушить все вокруг.

Каждый, кто пил, видел себя в ослепительном свете. Магический источник не возвращал им подлинную память — он давал то, чего они желали. И это кружило голову.

— Чаши! — закричал новоявленный Один. — Несите чаши!

Его глаза горели, как у безумца.

Жители убегали и возвращались с чашами и дубовыми бочками. Они вычерпывали воду, пили и обливались. С каждым глотком их голоса становились все громче, а движения яростнее.

Фосс поджог ветвь Большого Ясеня и поднял ее верх.

— Слушайте, жители леса! — Его голос прогремел как тысячи голосов великанов.

— Девять миров должны перед нами склониться!

Пока он крушил древние алтари, Тролль и Великан набросились на Валькирий, разорвали их в клочья, и сцепились в смертельной схватке. Они душили друг друга и ломали кости — их охватила жажда величия, пьянящая сильнее вина и крови.

Фосс поджог сухой мох, желая очистить место для нового чертога павших, и ревущее пламя, подхваченное ветром, перекинулось на кусты, а затем и на кроны Хранителей. Темный Лес превратился в черное поле битвы, а воздух наполнился смрадным запахом мертвых горящих тел.

И только старый Вепрь оставался в стороне. Он стоял у самого края ямы, опустив золотую голову, и смотрел исподлобья. Он видел, что источник иссякает.

Когда земля впитала последние капли — Вепрь плюхнулся брюхом на дно, и по лесу разнёсся его оглушительный рык.

Фосс замер. В его ушах звенели предсмертные хрипы бывших собратьев и треск пожираемого огнем леса.

Он посмотрел на Вепря с ненавистью. Вепрь медленно повернул голову — его мутные, слезящиеся от дыма глаза, были наполнены скорбью.

Фосс кинулся на кабана, схватил его за клык и уперся ногами в землю. Он мотал его из стороны в сторону, пытаясь сдвинуть с места, но с каждым рывком, с каждым напряжением мускула, он чувствовал, как силы уходят. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь тех, кто еще сражался, но голос музыканта прозвучал нараспев — певуче и мелодично.

Фосс заметил под ясенем жезл. Он поднял его и занес над головой Вепря.

— Почему?! — заорал Фосс, — Скажи, почему?!

— В женских руках жезл вёльвы рождает Знание, — обреченно прорычал Вепрь, — Возможность услышать сердце. В мужских — он бесполезен.

Фосс попятился, и задыхаясь, ударил Вепря по голове. Он вложил в удар всю оставшуюся мощь Одина. Кабан захрипел и яма стала его могилой.

По земле прошел треск, и из-под пепла начали подниматься сверкающие клинки и копья. Трава пожухла и затвердела, а листья деревьев стали ржавым железом. Фосс посмотрел на озеро — там, где когда-то купались прекрасные альвы, стояла черная вода, над которой кружились вороны.

Теперь это был Железный Лес, и те, кто остался в нем, избрали погибель.

Скрипач опустился на колени. Он не хотел снова забыть, кто он есть. Он сплел корону из корней ясеня и торжественно надел ее на свою голову.

— Я — Фосс , я — Король, — прохрипел он сквозь зубы и сжал кулаки, — Тот, кто принес вас в жертву.

Он поднялся, скинул овечью шкуру и, увенчанный кровавой короной, медленно побрел прочь. Его глазницы были пусты. Он волочил за собою жезл, оставляющий огненную борозду в железной, гудящей земле. Он шел на север — туда, где еще жили люди.