Корона злосчастья. Книга I. О нас не сложат песен

Дул ветер, мрачный и сырой,

И вереск гнулся под горой.

Смешала тень и ночь, и день

Угрюмой сумрачной порой.

Дул ветер с тёмных стылых гор,

Под ним стонал окрестный бор.

Скрипел, стонал, во тьме шуршал

Листвы тревожный разговор.

Дул ветер прямо на восток,

И лес промок, и лес продрог.

Кустарник стыл, и в небе плыл

Лохматых туч густой поток.

Дул ветер прямо к той горе,

Где прячется дракон в норе,

Где сизый дым плывет над ним

И тает в лунном серебре.

Дж. Р. Р. Толкин «Хоббит»

Северо-Восточный Малагар, Черный перевал

4 число месяца Песен, год 999 по имперскому летоисчислению

Наверное, каждый из этих мрачных утесов мог бы рассказать долгую историю. Но вряд ли хоть одна из них имела бы счастливый конец. Говорят, эти угольно-черные скалы родились из жидкого огня, который в незапамятные времена вырывался из глубин земли. Застывая, он принимал самые причудливые формы. Иногда в камне можно было разглядеть кошмарных чудовищ, иногда — людей, замерших в жутких, неестественных позах. Порой казалось, что видны даже лица, на которых застыла невыносимая боль — словно от жестокой пытки. Стекающие по поверхности скал бесконечные потоки холодного дождя напоминали одновременно кровь и слезы.

— Вампирская чума, на этом треклятом перевале хоть иногда не льет как из ведра?! — стражник на частоколе, опоясывающем военный лагерь, сплюнул в темноту. — Не раз тута хаживал — и все время в небе прям как сотня ужратых пивом драконов летает и на бошки нам мочится!

— Бывает и такое, — его боевой товарищ оскалил поломанные желтые зубы. — Зимой. Токмо зря ты сейчас про пиво сказанул. Мне ж теперь накатить хочется… Ну ничего — воротимся домой — нахлещемся до поросячего визга. Вот только порубим в капусту этих сук… ссык… сектантов, вот!

— Э, дружище, — первый неожиданно встрепенулся, подхватил с дощатого настила видавший виды самострел и поправил похожий на широкополую шляпу шлем-капеллину. — Слышь, копыта стучат? Кто ж это к нам сюды приперся?

Закрытые масляные фонари со скрипом раскачивались на ветру, неверным светом озаряя пространство перед воротами. Багровые блики прыгали по каменистой земле, отражались в дождевых каплях. Из мглы возник силуэт одинокого всадника, однако его все еще было почти невозможно разглядеть — вороной конь и полностью черная одежда наездника во тьме придавали гостю сходство с призраком. Лишь через некоторое время, на близком расстоянии, солдаты рассмотрели серебряную рукоять меча на поясе путника и выбившиеся из-под низко надвинутого капюшона светлые волосы — длинные и прямые.

— Баба, что ль? — пробормотал один из воинов. — И чегой она тута забыла?

— Эй, красотка, как тя звать? — криво усмехнулся его товарищ. — А иди-ка к нам наверх, составь компанию! Нам тута холодно и, это, как его… одиноко, мы заглодались, то есть, тьфу, изголодались по женской ласке…

— Мое имя — Эйдани Кордэйл. Полагаю, что мое общество вам не понравится, — ответила всадница; она подъехала к самым воротам и откинула капюшон.

Теперь стражники смогли в деталях разглядеть гостью. Высокая, статная, довольно молодая — лет двадцать пять — тридцать. У нее были правильные черты лица, большие широко расставленные глаза пронзительно-голубого цвета, высокие и острые скулы. И лишь очень зоркий взгляд смог бы заметить ранние морщины, залегшие в уголках ее губ.

— Я — боевой маг, — продолжила Эйдани, не обращая внимания на плотоядные взгляды бойцов. — Прибыла по приказу графа Вигмара Гинденорского, чтобы поступить под командование капитана Бэдфорда. Вот грамота, — с этими словами она достала из седельной сумки и развернула небольшой свиток, скрепленный внушительной черной печатью. — Шевелитесь, я тороплюсь, — в глубоком и довольно низком голосе всадницы послышался металл.

Воин, который перед этим звал волшебницу подняться наверх, нехотя спустился с оборонительной галереи, снял массивный засов и, бранясь под нос, отворил дубовые створы. Перед тем как пустить всадницу, он еще раз рассмотрел пергамент в ее руках. Боец не умел читать, но ему хорошо был знаком герб, оттиснутый на печати — два скрещенных меча, а в середине — увенчанный лавровым венком череп. Символ Предвестников Рока — одной из сильнейших наемных армий в Империи.

Страж отошел в сторону, пропуская Эйдани. Чародейка поехала между длинными рядами палаток и шатров к центру лагеря. Под очередным порывом ветра струи дождя изогнулись и ударили в лицо, словно плети. Помянув под нос чью-то мать, солдат поспешил закрыть ворота и вновь поднялся на частокол — под навес.

— Тролль дери ентих колдунов, — выругался боец, движением плеч пытаясь поправить свой потертый стеганый гамбезон — когда-то доспех был зеленым, но теперь определить его цвет было практически невозможно. — Сколько гонору! Ходют вечно с задранными носами и считают, что им все должны задницу лизать!

— Ну эта-то хоть — не какой-нибудь мерзкий старикашка, — ответил второй стражник, задумчиво ковыряя деревянный настил коротким мечом. — Зыркнул я на нее хорошенько — ноги и сиськи — что надо.

— Плечи у нея дюже широки. Попробуешь с такой на руках побороться, она тебя, чего доброго, завалит! — солдат шумно высморкался. — Во позор-то будет!

— А зачем с ней на руках-то? Я б с ней лучше на сеновале поборолся, хах! — хмыкнул воин. — Кстати, на кой ей меч, коль она волшбу творить умеет?

— Имя у нея какое-то знакомое. Она, вроде, из маговской школы, у которой я название не могу выргро… выгры… ворг… сказать! Их там учат и оружием махать, и колдунства делать.

— И, как я кумекаю, потому они не умеют ни того, ни другого, зато плотют им — как за двоих?

— Твоя правда. Хотя про эту я как-то слыхивал, что она одного дюже сильного и злобного колдуна грохнула. Сама, правда, чуть копыта тогда не отбросила…

***

Ветер со свистом терзал потертую ткань палаток, дождь размывал угли и пепел на месте потухших костров. Зато в такую погоду не чувствовались запахи конского пота, давно не стиранной одежды, отхожих ям и другие малоприятные ароматы, обычно сопровождающие войско на привале. Изредка по дорожкам лагеря проходили часовые с копьями.

Боевой маг Эйдани Кордэйл быстро выбросила из головы разговор со стражниками у ворот. Прежде она могла бы запросто ввязаться в конфликт, а то и в драку с наглецами, но с тех пор она давно привыкла к хищным взглядам, сальным шуточкам и разговорам за своей спиной. Оставив скакуна у офицерской коновязи, волшебница направилась к командирскому шатру. Среди прочих он выделялся внушительными размерами и флагом Предвестников Рока на высоком шесте перед входом. Сквозь пелену ливня Эйдани разглядела движущуюся к штабу фигуру. Приземистую, коренастую и очень знакомую.

— Решил прогуляться под дождем, Вульфрик? — окликнула гнома чародейка.

Горец резко остановился и очень медленно развернулся.

— Сгори моя борода! — произнес он. — Эйдани, девочка! Вернулась к старым друзьям! — он подошел и заключил склонившуюся к нему волшебницу в по-настоящему железные объятья. — Сколько лет, сколько зим!

— Всего одна.

— И как прошла? — Память почти восстановилась, [1] — ответила чародейка. — Только отдельные мелочи еще не вспомнила, но, как говорят целители, все вернется со временем. А если вдруг нет — то, быть может — и поделом? Забавно было заново учиться творить заклинания и махать мечом. Все-таки хорошо, что вспоминать — легче, чем осваивать впервые. Весь академический курс по второму разу я бы точно не пережила, — боевой маг скривилась, и одновременно наколдовала невидимый зонт, защитивший от ливня ее и Вульфрика.

— Кстати, о мечах, — гном сощурил карие глаза, в которых плясали теплые искорки. — Покажи-ка железку, которая у тебя на поясе.

Эйдани обнажила клинок, продемонстрировав другу прямой меч из синеватого металла с черными гномьими рунами, вытравленными вдоль дола. Рукоять оружия была обмотана коричневой кожей, посеребренный противовес имел форму драконьей головы, а гарда — распростертых перепончатых крыльев.

— Гринфойнд, он же Стремление, [2] — с важностью изрек Вульфрик, разглаживая свою заплетенную в несколько кос роскошную рыжую бороду. — Работа Сигвальда Повелителя Пламени из Росного перекрестка.

— Ну да, — кивнула Эйдани. — А откуда ты знаешь?

— Ну, во-первых, потому что я — гном, — горец подбоченился и упер могучие кулаки в бока. — Умение разбираться в оружии — у нас в крови. Во-вторых, потому что кузнеца, который выковал это славное оружие, обучал мой прадед — Келрик из клана Ледяных волков.

— Ты не упомянул еще одного человека, без которого этот меч никогда бы не появился, — сощурила глаза волшебница. — Хильде, дочь Сигвальда. Впоследствии она прославилась куда сильнее, чем отец, и вошла в историю под прозвищем Песнь Молота.

— Ох, женщины, — вздохнул Вульфрик. — Как же вы любите везде ввернуть фразу о том, что без вас ничего бы не вышло. Кстати, а от кого столь царский подарок?

— От регента. На похвалы и прочие сантименты он обычно скуп, но вот уничтожение врагов Империи — всегда вознаграждает по достоинству. Приятно, когда твое умение убивать высоко ценят. А у вас-то что происходит? — спросила Эйдани, убирая меч в ножны. — Кому нужно выпустить кишки на этот раз? Граф в своем письме не вдавался в подробности — говорил, что мне все объяснят на месте.

— Да, каких-то придурков, зовущих себя Искателями Сути, — махнул рукой гном. — Лет двадцать уже сидят в заброшенной крепости, поклоняются некой вроде бы магической статуе… Время от времени похищают и приносят ей в жертву всяких заплутавших путников и крестьян. Порой даже детей хватают. Герцогу на это дело было, в общем-то, наплевать — мол, бабы новых нарожают. Но недавно у него внезапно появилось много денег. И он решил восстановить былую военную мощь. А этого — не сделать, не вернув замок. Вернее, даже не сам замок, который был старой развалюхой еще во времена, когда папаша его светлости за мамкину юбку держался, а важную стратегическую позицию на Черном перевале.

— И тут ему пригодились мы, — добавила Эйдани.

— Ага, — кивнул Вульфрик. — Кстати, герцог не только обещал заплатить нам, но и сказал, что мы сможем забрать из крепости всю добычу, которую сможем унести. Не уверен, правда, что у этих тупых животных найдется в логове хоть что-то стоящее, хотя хорошенько выпотрошить его — все равно не помешает.

— Видела я на воротах каких-то рохлей в форме, не похожей на нашу, — заметила волшебница. — Люди герцога?

— Они самые, если ты о парнях в зеленом, — хмыкнул гном. — Прибыли всего несколько часов назад. Две сотни ополченцев, не знающих, с какого конца браться за меч. Старина Бэдфорд сразу поставил часть из них в караул, чтобы дать нашим ребятам выспаться перед боем. И тридцать рыцарей. Всеми командует сэр Манфред, племянник его светлости. Тот еще надутый индюк, но говорят, что боец неплохой.

— Так, что тут за сплетни и почему без меня? — нежный голос, раздавшийся совсем рядом, свел с ума несчетное число мужчин, а также заметное количество женщин; его обладательница словно соткалась из мглы в паре шагов от Эйдани и Вульфрика. Все ночные эльфы славились своим умением сливаться с тьмой, а уж Лиомэль достигла в этом особого мастерства, недаром она заслужила прозвище Единая с тенью. — И кто же это почтил наше скромное пристанище своим высочайшим визитом?

Легкие доспехи из черной кожи плотно облегали стройную и гибкую фигуру эльфийки. У перворожденной были пухлые губы, заостренные кверху уши, изумрудно-зеленые переливающиеся глаза с приподнятыми внешними уголками. Свои темные с синеватым отливом волосы Лиомэль, как обычно, собрала в высокий конский хвост. От гладкой и смуглой кожи эльфийки словно исходило легкое лунное сияние.

— Прекрасно выглядишь, больше трехсот никак не дашь, — усмехнулась волшебница.

Лиомэль крепко обняла Эйдани, хотя по силе хватки она определенно не могла сравниться с Вульфриком.

— А ты в отличной форме, сестренка, — заметила перворожденная.

— Тренировалась по много часов каждый день. Начала еще до того, как вспомнила, зачем это вообще нужно.

— А вот совести у тебя — как не было, так и нет, — эльфийка надула губы в притворной обиде. — Стоите тут вдвоем, болтаете… А меня не позвали.

— Я тоже рада тебя видеть, Лиомэль, — ухмыльнулась чародейка. — А совесть у меня всегда в доле.

— Вульфрик, я знаю, это все ты — зачем подругу у меня украл, борода? — ночная эльфийка резко развернулась к гному.

— Ничего не знаю, остроухая, — хмыкнул в усы горец, скрещивая руки на груди. — Сама опять где-то бегала, а теперь возмущаешься, что начали без тебя.

— Друзья, а, быть может, пойдем уже в шатер? — осведомилась Эйдани. — Под магическим куполом, конечно, уютнее, чем под дождем, но все же хотелось бы к огню, в тепло…

— Полностью согласен, — кивнул Вульфрик. — И мгла эта — страсть как надоела, — гномы неплохо видели во мраке, но, в отличие от ночных эльфов, темноту недолюбливали.

— Очень здорово, что ты вернулась, — сказала Лиомэль, когда троица зашагала к штабу. Теперь все маги в нашей когорте — нормальные люди.

— А что, Хунфрида, наконец, выперли из армии? — поинтересовалась Эйдани, поправляя свои длинные волосы. — Или этот старый хрыч перестал собачиться со всеми, кто подошел к нему ближе, чем на тридцать шагов? Помнится, некоторые наши товарищи предпочитали ходить с недолеченными ранами, лишь бы не попадаться ему в лапы.

— Да нет, он просто решил уйти на покой. Вместо него врачом будет Тьялви из Фейранора. Совсем молодой парень, застенчивый немного. Но настоящий душка.

— И дело свое знает, — добавил Вульфрик. — Был лучшим на курсе. Хотя порой мне кажется, не место ему на войне.

— Думаю, привыкнет, как и все мы, — ответила Эйдани. — Если, конечно, выживет, — добавила она, отдергивая полу шатра и заходя внутрь.

Штаб освещали и обогревали несколько жаровен — горец поспешил прикурить трубку от одной из них. Посередине стоял стол, на котором лежала выполненная на пергаменте карта вражеской крепости и ее окрестностей. Грубо вырезанные из дерева фигурки числом с дюжину изображали отряды Бэдфорда и Манфреда, а также — противника. Рядом сидел невысокий худощавый молодой человек с короткими соломенными волосами и гладко выбритым лицом. Увидев гостей, он резко поднялся со складного стула.

— Как всегда, пришел раньше всех, — заметила Лиомэль.

— Тьялви, это Эйдани, Эйдани, это Тьялви, — гном представил двух магов друг другу.

— Тьфу, какой ты скучный, Вульфрик, — протянула перворожденная. — Надо было сказать «Тьялви, это — неустрашимая и непобедимая Эйдани Кордэйл, убийца некроманта Валкрона, безжалостная белокурая бестия, прекрасная и опасная как сама смерть», — патетически произнесла Лиомэль, сделав страшные глаза. Получилось у нее неплохо — в своей долгой и донельзя бурной жизни ночная эльфийка успела побывать в том числе актрисой в бродячей труппе.

Вначале Эйдани, а затем Вульфрик подавились от смеха, Тьялви явно смутился, но затем тоже улыбнулся, Лиомэль ухитрилась сохранить серьезное выражение лица.

— А еще мы называем ее сестренкой, хотя она никому из нас не родственница, — добавила эльфийка.

— Вообще-то, это только ты называешь, — вставил гном.

— Леди Кордэйл, — Тьялви кивнул в знак приветствия. — Мне не довелось знать вас лично, но я хотел бы это исправить.

— Что ж, начало положено, — дружелюбно, хоть и с едва заметной ноткой настороженности, ответила чародейка. — Рада знакомству. Можно на «ты» — и просто Эйдани.

— Вы… ты ведь училась в Дантрано, правильно? У самого Готфрида Прозревшего, также известного как Волшебник на все времена? — в голосе мага все еще чувствовалось стеснение.

— Это так, — кивнула Эйдани. — Да, он — легенда. И самый лучший наставник на свете, — она произнесла это с придыханием, словно глядя куда-то вдаль. — А какую чародейскую академию окончил ты?

— Алазариум.

— Тамошнему целительскому факультету — действительно нет равных во всей Империи, — кивнула Эйдани. — Когда я была ученицей и готовилась к экзамену по лечебной магии, я предлагала друзьям украсть десяток-другой книг из вашей библиотеки. Говорила, что, учитывая давнее соперничество между академиями, преподаватели Дантрано только отблагодарят нас за это. Правда, мне не поверили. А жаль.

Полы командирского шатра раздвинулись, и внутрь зашли еще несколько человек. Одного из них волшебница хорошо знала. Капитану наемников Рою Бэдфорду было уже около пятидесяти. Он по-прежнему оставался крепким бойцом, хотя годы оставили на нем свой отпечаток. Лицо офицера пересекали несколько суровых шрамов. Один из них прошел поперек левой скулы, лишь немного не достигнув глаза, другой — тянулся вниз от правого уголка губ. Из-за этого на лице командира словно застыла вечная гримаса боли. Короткие волосы и роскошные бакенбарды Бэдфорда были полностью седыми. Вместе с военачальником внутрь зашли младшие офицеры Предвестников Рока — командующие отрядами пехоты.

Также капитана сопровождал рослый широкоплечий рыцарь с воинственно закрученными черными усами. Сэр Манфред — Эйдани решила, что это может быть только он — был облачен в полный доспех — разве что шлем не надел. Поверх покрытых искусным чеканным орнаментом лат был накинут зеленый плащ-сюрко с гербом Малагара — могучим золотым дубом в обрамлении двух молодых.

— Приветствую всех. Эйдани, рад видеть, — голос Бэдфорда, низкий и хриплый — полностью соответствовал грозному облику офицера. — Готова надрать задницы парочке ублюдков?

— Как никогда, капитан, — бодро отрапортовала чародейка. — Рада вернуться к любимому делу.

— Сэр Манфред — командующий герцогским отрядом, — подтвердил капитан догадку волшебницы. — Эйдани Кордэйл — наш боевой маг.

— Господа, — кивнул рыцарь Вульфрику и Тьялви. — Прекрасные дамы, — он церемонно поклонился эльфийке и волшебнице; они по очереди подали ему руки для поцелуя; Лиомэль при этом еще и задорно подмигнула рыцарю. — Позвольте оберегать вас в грядущей битве.

Эльфийка сделала реверанс, а чародейка хмыкнула, явно давая понять, что в чужой защите не нуждается.

— Перейдем к делу, — продолжил Бэдфорд. — Часть из вас уже знают о нашей предстоящей тактике, остальные — услышат все впервые. Запоминайте хорошо, если хотите победить и сохранить головы на плечах. Итак, — он склонился над картой, — замок Горький утес. Тут он красиво нарисован. На деле же это — паршивая развалюха с наполовину рухнувшими стенами, на месте которых сидящие внутри подонки кое-как сколотили слабенький частокол.

— Командир, — Эйдани воспользовалась паузой в речи капитана. — Если все постройки в таком плохом состоянии — стоит ли их штурмовать? Возможно, я просто использую заклятья помощнее, а Вульфрик со своими артиллеристами даст несколько хороших залпов — и стены рухнут, превратив врага в отбивную и сделав за нас всю грязную работу?

— Рад бы поступить именно так — но не получится, — ответил капитан. — Большая часть крепости — подземная. Тоннели и залы вырублены глубоко в базальтовой скале. Так что, если за время своего… вынужденного отдыха ты не обрела силу Рёгнвальда Мудрого, а Вульфрик тайком не пронес за пазухой парочку сорокадюймовых бомбард — лезть в этот гадюшник все равно придется. Итак, внутри засели некие Искатели Сути — грязные твари, занимающиеся человеческими жертвоприношениями, а также обычным разбоем и грабежами. Стрелять в таких, как они, обычно бывает очень весело. Их примерно пять сотен, но бойцов там — втрое меньше, остальные — это женщины, дети и старики. Сектанты поклоняются каменному истукану, которого считают воплощением древнего бога. Впрочем, Тьялви сказал, что не ощутил в округе никакой особенной магической ауры. А что ты на скажешь этот счет, Эйдани?

— Только слабый фон, создаваемый примитивными заклятиями культистов, — ответила чародейка. — Даже если в крепости действительно есть магическая статуя, призвать с ее помощью древних богов у врага вряд ли получится. Ну, или это будут очень хилые боги.

— Сэр Манфред, ваши рыцари и пехота расположатся вот здесь, — Бэдфорд поставил деревянную фигуру мечника на заметном отдалении от замковых ворот.

— Я протестую! — прогремел племянник герцога Малагарского, возмущенно ударяя внушительным кулаком по столу. — Почему меня и моих воинов отправляют в тыл?! Мы должны находиться на передовой! Я — рыцарь, и я почту за честь погибнуть за своего господина!

— Никто еще не выигрывал войн, умирая за своих господ, знамена или за что там еще обычно принято умирать, — отрезал Бэдфорд. — Чтобы победить в этом бою, мы должны сделать так, чтобы за этого паршивого бога сдохли все, кто засел в замке. Поэтому ваша готовность умирать за герцога меня мало интересует. В отличие от готовности, а главное — умения за него убивать.

— Это глумление над традициями рыцарства! — прорычал Манфред, краснея. — Да как вы можете… — кажется, он был готов выхватить меч и накинуться на наемника.

— Могу, потому что в этом бою я — ваш командир. И вы будете выполнять мои приказы, даже если они вам чем-то не нравятся, — процедил Бэдфорд. — Возьмем замок, по возможности обойдясь без лишних подвигов и героических смертей, затем я со своим отрядом получу плату по контракту и уйду восвояси. А уже после этого — можете погибать за все, что хотите. Еще вопросы есть?

Рыцарь несколько раз шумно выдохнул — в этот момент он напомнил Эйдани кипящий котел — подкрутил свои великолепные усы, но ничего говорить не стал.

— По сигналу вы начнете предельно медленно и шумно двигаться к воротам, — продолжил капитан. — Побольше орите всякие кличи, трубите в рога, бейте в барабаны, машите штандартами, а главное — бревно-таран с собой прихватите — словом, делайте все, чтобы на стенах увидели, что вы прете в лобовую атаку.

Услышав это, Манфред, судя по всему, окончательно успокоился — похоже, Бэдфорд не собирался лишать его возможности скрестить меч с противником.

— В замке есть один секрет, — продолжил командир, — который долгое время позволял этим недоумкам действовать успешно, совершая внезапные вылазки и столь же стремительно скрываясь. Длинный подземный ход идет из крепости вот в этот лес слева. Увидев, что рыцари и ополченцы идут на штурм, враг явно пошлет своих воинов, чтобы ударить в тыл. Вы, наверное, уже догадались, что мы сделаем дальше.

— Устроим сектантам радушную встречу на выходе? — предположила Эйдани.

— Его точное местоположение так и не удалось определить, — покачал головой офицер.

— Это потому, что вы отказались посылать в разведку меня, — вклинилась Лиомэль, обиженно надувая губы; никто другой в когорте Бэдфорда подобного позволить себе не мог. — Все бы я там нашла.

— В лесу — множество капканов, волчьих ям и других ловушек, — продолжил капитан, смерив перворожденную красноречивым взглядом. — Полдюжины разведчиков покалечилось, пытаясь отыскать этот гребаный выход. Тьялви может подтвердить — залатывать парней было очень трудно. Так что — засады устраивать не будем. Мы этот лес просто подожжем. Ребята Вульфрика выпустят по нему несколько снарядов из требушетов. Сейчас кругом очень сыро, но наши алхимики специально для такого случая приготовили ядреную смесь, которая может гореть даже под водой.

Гном кивнул, продолжая попыхивать трубкой.

— Тем временем, Лиомэль вместе со своими лучшими людьми должна будет незаметно проникнуть вот на эту высокую башню, тихо вскрыв глотки попавшимся по пути дозорным. Сверху открывается отличный вид на внутренний двор — можно легко перестрелять стражников на стенах и всех болванов, которые выйдут посмотреть — что же так красиво горит снаружи. Здания вокруг — подпалить зажигательными стрелами. Тех, кто выскочит из них наружу — убить. После этого бомбардиры Вульфрика выпалят из пушек по частоколу вот здесь, — Бэдфорд указал на один из участков стены. — А Эйдани хорошим заклятьем снесет ограду тут. Затем мои солдаты зайдут в замок с двух сторон, а отряд сэра Манфреда вышибет тараном ворота и прорвется по центру.

Далее — Эйдани должна будет взорвать двери, ведущие в подземную часть крепости. Используй самое сильное заклинание, чтобы заодно положить тех, кто может притаиться за порогом. Затем мы начинаем медленно продвигаться внутрь. Вполне возможно, к тому времени у сектантов вообще не останется воинов. Но осторожность — не помешает. При малейшем сопротивлении, при любой опасности — бейте со всей силы, главное — не заденьте товарищей. Если потребуется выкурить врага из какого-то тесного закутка — используйте те алхимические склянки с жидкостью, дающей ядовитый дым. Эйдани создаст защитное поле, которое не даст нам надышаться этой отравой. После того, как в подземелье станет безопасно — можно будет реквизировать добычу. А Тьялви со своими помощниками — переместится во внутренний двор замка — раненым воинам потребуется помощь, а кроме того, в тоннелях могут находиться пленные, которых эти сукины дети похитили для жертвоприношения.

Собравшиеся закивали. Среди Предвестников Рока капитан Бэдфорд считался лучшим тактиком — именно его когорта всегда выигрывала сражения с наименьшими потерями.

— На этом — все, — заключил командир. — Мы атакуем на рассвете. А сейчас — все свободны. Завтра мы сделаем этот мир лучше!

-----

[1] О некоторых обстоятельствах этой истории можно узнать из рассказа «Дышать».

[2] О Сигвальде, Хильде и о создании Гринфойнда можно прочитать в рассказе «Стремление».