Коронация пешки

Существует такое правило в шахматах: когда пешка доходит до края доски, игрок может заменить ее на более сильную фигуру – ладью, слона, коня или ферзя. В большинстве случаев игрок выбирает ферзя. Так самая слабая шахматная фигура становится самой сильной.

Ферзь – официальное название, но фигуру часто называют "Королевой".

Глава 1. Оценка

Накануне Чхусока Хару домой приехал сонный, все еще немного пьяный, ни с кем не общался. Это бабуля ему позже припомнила, конечно. Так-то он не был прямо в стельку пьян. Начиная с шести вечера, когда пришел в студию, и до четырех утра он выпил четыре бутылки пива. Это чуть больше литра, получается. Еще и с едой. Но с утра он все равно чувствовал себя неважно, что веселило домашних. Зато с кресла-качалки не выгоняли.

Но даже с больной головой Хару не забыл поздравить с днем рождения Тэюна. Подарок он вручил ему заранее, купил дорожную сумку от Louis Vuitton – точно такую же, как ему самому неделю назад подарил бренд. Для друзей в азиатских странах абсолютно нормально иметь парные вещи, это даже считается признаком по-настоящему крепкой дружбы. Парни обычно выбирают какие-то аксессуары – украшения, часы, обувь или сумки. Тэюн, следуя просьбе друга, открыл свой подарок точно в день рождения, одновременно болтая с Хару, поэтому часть их разговора в этот день состояла из благодарностей.

Хару с дедушкой почти не принимали участие в подготовке к Чхусоку, но вот остальным было, чем заняться. Бабуля была очень воодушевлена – она впервые за долгое время могла приготовить традиционные сонпхён. Это такие булочки с начинкой, которые готовятся на пару, слои теста перекладывают сосновыми иголками, чтобы придать выпечке легкий хвойный аромат. Готовится это блюдо в специальной пароварке, на открытом огне. Вообще, к Чхусоку хвою продают в супермаркетах, не обязательно ее собирать на заднем дворе, а паровые булочки, приготовленные на газовой плите, вряд ли сильно отличаются от тех, что выпекались на открытом огне… но бабушка утверждала, что настоящие сонпхён нужно готовить в соответствии со всеми традициями.

И для готовки бабуля задействовала практически всех. Хансу собирал иголки на заднем дворе, мыл их, расставлял подносы с чистыми иголками на веранде, чтобы немного просохли. Ему же пришлось отгонять любопытных котов. Сначала об.этом никто не подумал, а в итоге один поднос Хансу пришлось перемывать, а с Джелли счищать сосновые иголки – котенок радостно решил, что эту хвойную подстилку сделали специально для него.

Отец уже после обеда занялся уличной плитой в гриль-зоне за гаражом. Строили все это в девяностые и с тех пор не обновляли, поэтому долгое время и не пользовались. Условный мангал для жарки мяса отец в порядок еще не приводил, а вот плитой с топкой пришлось заняться.

Мама с бабушкой суетились на кухне, готовили начинку. Лепка сонпхён традиционно происходит вечером, накануне Чхусок, делают это обычно всей семьей, но к этому моменту все должно быть готово – пять видов начинки и натуральные красители для теста.

Уже к обеду стало известно, что вечером придут госпожа Ли с невесткой, у них нет своей гриль-зоны, но они тоже хотят традиционные сонпхён – оказывается, близкое общение двух семей было частично связано с тем, что чета Ли раньше готовила традиционные блюда здесь, в доме у Хару. Это сразу показалось Хару подозрительным – чета Ли явно не бедствует, вряд ли они не смогли за двадцать лет поставить себе уличную печь. Скорее всего, они просто не видели разницы между тем, что готовится на улице, и тем, что пооучится на электрической плите.

Семья у четы Ли достаточно большая – госпожа Ли сначала родила двойню, мальчика и девочку, а через пять лет – двух мальчишек, тоже двойняшек, а не близнецов. Дети не живут с родителями постоянно, потому что Сонбук-дон им кажется не особо удобным для работы, но на праздники семья всегда собирается вместе, не было только дочери – она поедет к семье мужа.

Хару же к вечеру стало немного… неловко. Как, впрочем, и причине его неловкости.

Госпожа Ли пришла не с невесткой, а со старшей внучкой, ровесницей Хару. Девушку звали Аюн.

– Аюн собирается поступать в университет, жить будет с нами! – радостно сказала госпожа Ли. – Так что скоро вы будете часто видеться!

Судя по тому, как Аюн посмотрела на бабушку, она тоже не знала, что к соседям ее ведут не для готовки, а потому, что там есть парень ее возраста.

Их не "сватали" в прямом значении этого слова. Даже для традиционных семей они слишком молоды, чтобы говорить о помолвке и женитьбе. Но в дружбу между мальчиками и девочками в Корее не верят от слова совсем, так что тщательное подталкивание к знакомству – это толстый намек, что семьи будут рады этому браку лет так через семь. Буквально – знакомьтесь, общайтесь, если повезет – мы вас заранее благословляем.

Это считывалось не просто в том, что Аюн привели в дом Хару, но еще и в том, как на них смотрели все старшие.

Их отправили следить за тем, как сонпхён готовятся… как будто там было, за чем следить – булочки просто пекутся на пару. Огонь, конечно, требует внимательного отношения, особенно, когда в доме столько деревянных элементов, но все равно вдвоем им тут было нечего делать.

У забора стояла простенькая скамейка без спинки. Широкая, потому что на нее иногда ставят подносы с едой. Бабуля выдала им подушечки, чтобы сидеть было не жестко, а Хару предложил Аюн плед, который она с благодарностью приняла. К вечеру стало достаточно прохладно – конец сентября все же, а Аюн пришла в тонкой трикотажной кофточке.

– А в какой университет ты хочешь поступать? – спросила Аюн.

– План максимум – направление маркетинга в Hanmin University, – ответил Хару. – Но там большой конкурс. Сейчас займусь сбором дополнительных сертификатов, чтобы увеличить свои шансы.

– Серьезно? Я тоже туда хочу! – искренне удивилась Аюн. – По баллам пробных экзаменов прохожу, но всякое может случиться… Кроме того, хотелось бы поступить на направление бренд-менеджмента, а там большой конкурс.

Теперь уже Хару удивленно посмотрел на Аюн.

– Что? При удачных обстоятельствах мы будем одногруппниками? – удивилась Аюн.

Хару с улыбкой кивнул. Он был уверен, что Аюн не сейчас это придумала. Они начали говорить про университет и профессию и обнаружили, что даже причины выбора у них примерно одинаковые – желание получить востребованную профессию, которая позволяет работать в самых разных областях.

Хотя Аюн о маркетинге знала гораздо больше Хару.

Хару выбрал направление и университет преимущественно из-за знакомства с профессором Чу Хёнсоб, который преподает на кафедре маркетинга в Hanmin. Во время записи выпусков "Книжной симфонии" он хорошо разрекламировал этот профиль обучения. Во-первых, в Корее это направление пользуется спросом. Быстрорастущая экономика, все хотят обогнать конкурентов, поэтому в маркетинг вкладываются не меньше, чем в производство. Во-вторых, Хару начало казаться, что ему это подойдет. Сочетание методичной аналитики рынка плюс важность креативных идей, с которыми у него проблем нет. Возможно, есть и другие профессии, которые ему подойдут, но Хару уже выбрал направление.

Для него это – взвешенное решение, а для Аюн – практически мечта. Она уже точно знает, что ее интересует больше всего, какие дополнительные предметы она хотела бы взять, даже есть "проекты мечты".

Они так разговорились, что забыли про свою задачу – следить за огнем и кастрюлями на печи. Из-за этого бабуля, которая подошла ко времени, когда пора снимать блюда с огня, смотрела на них ну очень многозначительно. Поговорить уже нельзя…

Стоит отдать должное – Аюн симпатичная. Это не кукольная красота айдолов, она просто привлекательная девушка. Но – классический "ботаник". Учится в классе А, где обычно собирают учеников с самыми высокими оценками. Следит за собой, но почти не умеет делать макияж, в чем упомянула в разговоре. Они затронули тему быстро растущей косметической отрасли и Аюн призналась, что ей было бы сложно там работать, потому что для нее большая часть наименований декоративной косметики – какой-то инопланетный язык, так что, если ей нужен макияж – она идет в салон красоты. Одевается, по всей видимости, тоже без прицела на "модно" и "дорого". У нее длинные волосы, но она ходит либо с косичкой, либо с хвостиком – это Хару увидел в ее социальных сетях.

Когда бабуля увидела, что Хару вообще просматривает социальные сети Аюн, она тут же начала нахваливать девушку. С особым энтузиазмом подключился и Хансу – помнит же, хитрюга, как весной они всей семьей посмеивались над ним и его школьной подружкой.

Хару препираться с ними не стал – все равно бесполезно. Никакого флирта между ним и Аюн не было, они просто приятно поболтали. Он обещал себе не заводить никаких отношений до конца контракта и это обещание намерен исполнить. Да и… Аюн – не та девушка, что будет терпеть парня-айдола, который не может сходить на нормальное свидание, постоянно занят, да еще и выступает на сцене в тесном контакте с другой красоткой. Ему самому было бы сложно принять, что его девушка с кем-то так танцует, даже если бы он ей доверял и понимал, что это – просто работа.

Но контактами они обменялись. Уже на следующее утро после Чхусока Аюн отправила ему мем про работу маркетологов. Смешной.

***

В пятницу утром Хару вернулся в общежитие, где уже потихоньку собирались остальные, только Шэнь приедет ближе к вечеру – не так-то просто купить билеты, когда все азиаты сначала едут домой на главный осенний праздник, а потом спешат на работу.

Полноценного расписания на пятницу не было – вечером собрание, чтобы обсудить выпуски шоу, а до этого момента можно просто тренироваться. Но они не спешили в агентство, хотя вернулись еще утром. Сидели в гостиной и болтали. Разговор, как правило, возникал о том, что кто-то что-то вычитал в интернете. Но после короткого обсуждения все снова возвращались к телефонам и планшетам.

О хорошем говорили, но больше о неприятном. После публикации решения суда хейт по отношению к Чанмину и Black Thorn никуда не делся, люди продолжали обсуждать случившееся. Прошло уже больше месяца, но это все еще оставалось главным поводом для интернет-сплетен. Ситуация, конечно, стала получше, чем в самом начале, но про нее пока не забыли.

В такой период вряд ли кто-то захочет сотрудничать с группой, это чувствуется по тому, какие комментарии наиболее популярны: парни-то, быть может, и талантливы, но какие-то они подозрительные, проблемные.

Хару читал преимущественно про себя. Всю прошлую неделю ему было некогда разбираться, что именно он "натворил" своим стримом, к тому же, слова Минсо о том, что это никому не навредило, его успокоили. Но сейчас… Он считал, что поступил опрометчиво.

В его монологе не было ничего преступного. За такое не требуют выгнать из группы, подобные заявления не раскалывают общество на два лагеря, да и свою репутацию Хару не испортил. Он никого не обвинял и не врал, просто поделился тем, что его беспокоило. Вот только в его же культуре, корейской, не принято о таком говорить настолько откровенно. Частично благодаря его откровенности с фанатами и получилось добиться того результата, на который надеялись аналитики: это сплотило фандом, группе начали сильнее сопереживать, убедившись, что они "тоже люди". Хару, если говорить клишированными фразами, "показал свою уязвимую сторону", пусть даже вовсе не для того, чтобы его пожалели.

Но стоило сделать это аккуратнее, не так прямолинейно. Вот в субботу, на приеме у господина Со, он смог говорить так, чтобы прямые ответы прятались в мишуре красивых и совсем не обидных фраз. Для корейского менталитета именно так – правильно, а говорить в лоб – это слишком грубо.

Поэтому сейчас у Хару возникло чувство стыда. Не настолько сильное, чтобы самому хотеть публиковать рукописное извинение за свое поведение, но все же ощутимое. Его извиняет то, что он был в очень нестабильном психологическом состоянии – после аварии Чанмина прошел всего месяц, а тут еще концерты, сплетни про Юнбина, потом приговор Чанмину, просьба Минсо из-за проблем с инвесторами… Он еще относительно сдержан был, учитывая обстоятельства. Но все равно неприятно, мог бы то же самое сказать как-нибудь… метафорично…

– Хару! – постучал му по плечу Тэюн, тем самым выводя из состояния задумчивости.

– А? Прости, я задумался немного.

– Мы тут обсуждали концерты, – сказал Тэюн. – Там положительные отзывы, вроде все довольны, но мы вспоминали, у кого какие косяки были. Ты не знаешь, нам дадут запись с камер?

Хару нахмурился: он не спрашивал об этом.

– Если хотите – я могу попросить, наверняка должна остаться запись хотя бы одного концерта… но я не совсем понимаю – зачем? Я и так скажу, над чем нам еще работать и где у кого основные проблемы.

– Серьезно? Вот так просто? – удивился Сай.

– Ты еще не понял? Он у нас тиран в кошачьей шубке, – посмеиваясь, сказал Ноа.

Хару цокнул языком и недовольно закатил глаза: ну, начинается. Парни тихо засмеялись – кто-то явно, кто-то тихонько.

– Но мне интересно послушать, что ты заметил, – примирительно добавил Ноа.

– Сейчас, – вздохнул Хару и пошел в комнату.

Услышал за спиной громкий, несколько драматический шепот Тэюна:

– Он всё записал. Готовьтесь, сейчас по списку пройдется.

Хару действительно делал записи, потому что после второго дня сеульского концерта почувствовал больше ответственности за группу. Он и до этого делал разбор некоторых выступлений – на фестивале Waterbomb, например. Но концерты он оценивал по коротким видео в интернете и комментариям фанатов, а не по цельной записи – если у стаффа и есть видео с выступления, то Хару их не давали. Так как начал он это делать после первого концерта, то лучше действительно взять блокнот, а то всё не вспомнит.

– Начну с себя, – сказал Хару, когда вернулся в гостиную, – По всей видимости, моя главная проблема – я иногда слишком много думаю, часто в промежутках между номерами выгляжу так, будто планирую пути отхода со сцены в случае внезапного нашествия инопланетян. Последняя фраза – это цитата фанатов.

Парни снова расхохотались.

– Я понял, о чем это, – сказал Ноа, отсмеявшись, – Это когда ты так нас всех оглядываешь, потом зал, все это с крайне серьезным выражением на лице, а потом – раз! – веселый и машешь ручкой.

– Будто кто-то из нас мог сбежать со сцены в промежутке между выступлениями, – добавил Сухён.

– Я обычно пытаюсь понять – все ли себя нормально чувствуют, – заметил Хару. – Но да – мне нужно учиться доверять вам в процессе долгого концерта. Не в плане, что я не верю в ваши способности, в этом-то я уверен, а доверять вам самим отслеживать свое самочувствие.

Парни важно закивали, а Хару уже собирался продолжить, но его прервали.

– Я могу добавить про твои танцы, – сказал Юнбин. – Я не знаю, что случилось с тобой на японских концертах, но там … словно у нас в группе стало четыре главных танцора. Ты был очень точным, с какой-то гипнотической плавностью движений… обычно же ты свои средние танцевальные навыки компенсировал подачей, но тут… я был очень удивлен, когда пересматривал фанкамы.

– Полностью согласен! – уверенно кивнул Сай, – Если бы сейчас здесь был Шэнь, он сказал бы то же самое.

– Хару был злой, как стадо драконов, – со смехом сказал Тэюн.

– Стадо драконов? – скептически уточнил Хару. – С каких пор драконы ходят стадами?

– Ну… окей, прайд драконов, ваше котейшество. Но по шкале твоего недовольства ты превысил уровень "один злой дракон", так что…

Сухён уже вовсю смеялся, остальные просто хихикали. Хару недовольно смотрел на друга.

– Подытоживая, – добавил Юнбин, – Скорее всего, это вопрос уверенности в себе, в смысле – своих навыках. Ты можешь быть очень сильным танцором, но обычно… не знаю – это ты так себя сдерживаешь, по всей видимости.

Хару задумчиво кивнул. На самом деле, после первого же японского концерта Шэнь сказал ему нечто подобное, просто тогда не было времени на долгие речи, поэтому он говорил что-то вроде "ты стал замечательным танцором", без пояснений.

– Спасибо, – поблагодарил Хару, – я подумаю об этом позднее.

– Давай дальше по старшинству, мне любопытно, – попросил Ноа.

Хару пожал плечами: ему-то порядок не важен.

– Ты эти концерты отработал очень хорошо, особенно радует заметно выросший уровень сценического присутствия, – сказал Хару, – Особенно в финальной части.

У Ноа покраснели кончики ушей, потому что сразу после слов Хару его начали нахваливать вообще все.

– В чем секрет? – с любопытством спросил Тэюн, – Ты же практически по щелчку – хоп! – и вот уже обычно скованный человек по-настоящему кайфует на сцене, общается с фанатами и приводит зал в состояние восторга?

Ноа смущенно улыбнулся, но ответил:

– Честно говоря, причины две. Первая – тот наш разговор, когда Чанмин ушел. Хару сказал, что я больше не обязан подстраиваться под вкусы тех, кто был со мной в одной команде раньше. Я понял, что среди вас и в этом агентстве я могу себе позволить… немного австралийской открытости, так сказать. Вторая причина – выход первого эпизода шоу. Я много над ним работал, очень волновался, с нетерпением ждал сентября, когда оно начнет выходить… И фанатам понравилось. Там много комментариев, все меня хвалили… Это придало мне смелости и позволило расслабиться на сцене.

– Круто, – протянул Сухён, – Я вот не могу так расслабиться.

Ноа утешающе похлопал его по плечу. А Хару продолжил:

– Запомни, пожалуйста, предыдущую похвалу, потому что критика тоже есть, но она не делает твое выступление плохим. Тебе стоит взять уроки хореографии. Раньше я этого не замечал – Чанмин в плане техники косячил чаще, обычно все разборки на нем и заканчивались. Но сейчас стало заметно, что ты часто в танце нарушаешь синхрон.

– Как он это замечает? – удивленно повернулся к Юнбину Сай.

– Ты забыл про тирана в кошачьей шубке? – захихикал Сухён. – Вот, это оно.

Сай удивленно качал головой. Кажется, он до сих пор не может осознать, что Хару реально по звуку шагов вычисляет ошибки, а уж фальшь в голосе услышит моментально.

– Мне уже Шэнь говорил насчет синхрона, – покаянно сказал Ноа, – Я записался на дополнительные задания со следующей недели, пока вы будете на учебе.

Хару, кивнул, принимая это к сведению. На самом деле, рассинхрон не так уж сильно бросается в глаза. Просто остальные очень уж синхронны, а Ноа один такой, немного не в такт.

– Тэюн, – продолжил Хару и задал вопрос с легкой "подковыркой" в голосе. – Сколько раз на этих концертах ты забывал вступать вовремя в свои партии?

Парни начали хохотать, вспоминая эти случаи – несколько раз в финальной части выступления Тэюн так увлекался беготней по сцене и пантомимным общением с фанатами, что забывал петь свои же партии.

– Я постараюсь исправиться! – раздраженно, но со смехом в голосе, ответил Тэюн. – И вообще, фанаты нашли это забавным…

– А мой перфекционизм – нет, – холодно ответил Хару и парни снова начали хохотать.

Когда закончили смеяться над Тэюном, Хару добавил:

– А еще ты на общем синхроне часто выделяешься тем, что слишком сильно поднимаешь руки, выше всех прыгаешь и даже свою партнершу поднимаешь выше остальных. Вряд ли это ошибка, но просто выбивается.

– Мы все поняли, что ты теперь самый сильный, чуть меньше понтов, пожалуйста, – с хитрой улыбкой добавил Ноа.

Тэюн недовольно кинул в него диванной подушкой – они сидели далеко друг от друга.

– Теперь Юнбин, – добавил Хару, – Все идеально – и танцы, и вокал, и сценическое присутствие, но ты самый тихий в перерывах и во время разговоров. Это не ошибка, но поработать над этим нужно.

Юнбин понимающе кивнул. Хару сразу перешел к Саю:

– Не думаю, что за это можно как-то критиковать, потому что все понимают, что это были твои первые концерты, у тебя не было опыта выступлений на таких площадках. Самое слабое место – финальный акт, ты там часто выглядел потерянным, словно не понимал, куда идти и что делать. Это было очень заметно, фанаты много обсуждали это в сети. В целом, все понимают причину этой неуверенности, но просто…

– Я понимаю, – кивнул Сай, – На этих концертах у меня было оправдание – я новичок, который перепрыгнул через все шоукейсы и фестивали, сразу выйдя на стадионную сцену. Но в следующий раз это не сработает.

– Хочу и похвалить, – продолжил Хару, – пока есть четкий сценарий – все почти идеально. Я боялся, что из-за волнения у тебя будут ошибки в первых двух актах, но ты отработал всё просто как машина. Жаль, что и эмоций иногда было немногим больше, чем у машины.

– Не хватало сценического присутствия, – покаянно добавил Сай. – Я недоволен своим поведением на этих концертах. Надеялся, что справлюсь лучше.

– Ты очень хорошо справился, – возразил Хару, – Я просто говорю, над чем стоит работать.

Сай понимающе кивнул. А Сухён заговорил еще до того, как Хару его упомянул:

– У меня были проблемы с вокалом…

– С дыханием, – поправил его Хару. – Это я настоял, чтобы часть высоких партий в последнем альбоме отдали тебе… не подумал, что тебе может не хватать выносливости во время продолжительных выступлений.

– Я исправлюсь! – поспешно добавил Сухён. – Начну уделять этому больше внимания!

– Хорошо, – мягко согласился Хару, – Других ошибок я не заметил.

На самом деле, сейчас Сухён и Сай – самые слабые в плане сценического присутствия, но Сухёну Хару бы это говорить не стал. Он и так не уверен в себе, зачем еще этим тыкать? Остальные наверняка тоже это понимают, поэтому начали хвалить Сухёна за отдельные моменты.

Разница в возрасте у них не такая уж большая. С уходом Чанмина – особенно. Шэню двадцать один, Ноа – двадцать, Хару и Тэюну по девятнадцать, Юнбину, Саю и Сухёну – восемнадцать. То есть, макнэ у них не такой уж малыш, но все равно они относятся к нему как к младшему. Тут дело не столько в возрасте, сколько в характере. Сухёна легко расстроить.

– А что бы ты сказал Шэню, если бы он был? – спросил Тэюн.

– Что он был идеален, – ответил Хару. – Он отработал все пять концертов на высший балл.