Коровобаран

В предгорьях Баргузинской долины, там, где ветер шепчет с седыми вершинами, а воды Байкала хранят древние тайны, жил да был борец Гомбожаб Баясхаланов. Не было ему равных в борьбе «Бүхэ Барилдаан». Его захваты были стремительны, как полет сокола, а стойка непоколебима, как скала. Но душа его жаждала не просто побед на ринге, а силы настоящей, первозданной, идущей от духов земли и предков.

Однажды, кочуя по священной горе Бархан-Уула, Гомбожаб нашел под камнем, испещренным старинными тамгами, маленькую, невероятно плотную берестяную баночку. Она была темна от времени и будто пульсировала тихим теплом. Внутри плескался густой, коричневый, как земля после дождя, отвар.

Духи шептали ему быть осторожным, но жажда силы в сердце борца говорила громче. Гомбожаб отпил один глоток. На вкус зелье было как пыль веков и корень жизни, горько и сладко одновременно.

И началось превращение.

Оно было не мгновенным и не страшным, а медленным, как восход солнца над Байкалом. В первую неделю мышцы его спины и плеч начали уплотняться, наливаться нечеловеческой силой. Одежда стала тесной. Он чувствовал, как по жилам его течет не кровь, а густой, пахучий эликсир степей.

Во вторую неделю по коже, словно древние руны, пошли узоры, темные и шершавые, как кора священного кедра. Походка его стала тяжелой, но не грузной, а основательной, как у быка, знающего свою мощь. По ночам ему снились бескрайние степи и стада могучих животных, чей топот он теперь понимал.

К концу месяца Превращение свершилось. Гомбожаб Баясхаланов стал Коровобараном.

Он был подобен ожившей горе. Спина и торс, покрытые мощной шерстью, обладали силой яка, способного сокрушить скалу. А ноги, жилистые и быстрые, были как у горного барана, готового в любой миг ринуться в стремительный бой. Голова его венчалась двумя родами, массивными, закрученными в спираль власти, и острыми, готовыми пронзить любую преграду. Глаза же горели мудрым, древним огнем, в котором читалась и ярость зверя, и спокойствие воина.

Весть о диковинном воине разнеслась по всей долине. И как водится в сказках, нашлась беда. Из далеких иноземных земель явился боец-тень, злой дух в человеческом облике по имени Абдал. Он побеждал местных борцов одного за другим, насмехаясь над их силой и традициями.

Вызов был брошен. Поединок должен был состояться на священном поле у озера.

Когда Абдал увидел Коровобарана, его уверенность дрогнула. Это была не просто сила, это была сама Бурятия, воплощенная в воине.

Бой был подобен буре в степи. Абдал, быстрый и коварный, метался как змея, пытаясь найти слабое место. Но спина Коровобарана, могучая, как щит, принимала любые удары. Ноги, сильные как у тура, не дрогнули ни на лету.

И тогда Коровобаран издал рев, в котором слились мычание быка и блеяние барана, звук, рожденный самой землей. Он ринулся в атаку. Это был не просто бросок «Бүхэ Барилдаан». Это было землетрясение. Он подхватил Абдала на свои рога-спирали, поднял высоко в небо и, не причинив вреда, мягко опустил на землю, пригвоздив взглядом.

— Уходи, — сказал Коровобаран, и голос его был подобен громовому раскату в горах. — Сила не для гордыни. Сила — для защиты очага и земли.

Абдал, побежденный не столько мощью, сколько величием духа, исчез так же внезапно, как и появился.

С тех пор Коровобаран стал легендой. Он не искал больше славы, а стал хранителем Баргузинской долины. Он пас стада, оберегал их от волков, а по ночам, стоя на вершине утеса, смотрел на лунную дорожку на Байкале, помня, что в его груди бьется сердце не только зверя, но и человека, борца Гомбожаба, нашедшего свою истинную силу в служении родной земле.

И говорят, что в полнолуние и сейчас можно увидеть его могучий силуэт на фоне серебряного диска месяца, вечный страж усть-баргузинских степей.