Корпорация «ЯВЬ»

Дождь стучал по стеклу двадцать четвертого этажа не просто каплями, а целыми унциями жидкого свинца. Каждая — словно финальный гвоздь в крышку её карьеры. Мирослава Светлова, двадцать четыре года, владелица PR-агентства «Светлова и Партнёры» (партнёров, на минуточку, не было уже полгода), пялилась в экран ноутбука, где в прямом эфире разворачивался её личный апокалипсис.

«…безответственные методы так называемых эко-активистов, которые под прикрытием благих намерений готовы погубить тысячи рабочих мест…» — вещал с экрана гладкий, как бильярдный шар, ведущий федерального канала. Кадр сменился — в кадре был её теперь уже бывший главный клиент, Николай Дубинин, владелец фирмы «Дубрава». Его лицо, обычно открытое и энергичное, было искажено гримасой гнева и разочарования.

«Меня ввели в заблуждение, — говорил Николай, и Мира почувствовала, как её собственное сердце сжимается в комок льда. — Я доверился специалистам, которые обещали прозрачность и диалог. Вместо этого нас обвиняют в вырубке реликтового леса под Рязанью! Это чудовищная ложь, подкреплённая… поддельными документами».

Камера выхватила в толпе журналистов бледное лицо Миры, застывшее в маске профессионального спокойствия. За этой маской бушевал ураган. Поддельными документами. Эти два слова висели в воздухе её опустевшего офиса, пахнущего пылью, стрессом и остывшим кофе.

Звонок разорвал тишину, заставив её вздрогнуть. На экране телефона — «Сергей Петрович, Стальной Лом».

— Сергей Петрович, здравствуйте, — голос её звучал неестественно бодро.

— Мира, дочка, что ж ты натворила-то? — в трубке булькало разочарование и страх. Сергей Петрович был её первым клиентом, маленьким заводом по переработке металла. Он верил в неё, когда она только начинала, прям с института. — У меня тут проверка на носу, а у тебя скандал на всю страну. Я не могу… я не могу рисковать. Ты ж понимаешь?

Она понимала. Она понимала всё слишком хорошо.

— Я понимаю, Сергей Петрович. Спасибо за всё.

Положила трубку, не дослушав его оправданий. Взгляд упал на диплом по связям с общественностью, висящий криво на стене. «С отличием». Ирония была настолько острой, что ею можно было резать стекло.

Следующий час превратился в адскую карусель. Звонки, письма, сообщения в мессенджерах. Голоса клиентов сливались в один монотонный гул отступничества: «ситуация…», «риски…», «вынуждены приостановить…». Каждое «приостановить» было маленьким финансовым ножом, аккуратно перерезающим очередную ниточку, на которой держалось её агентство.

Последней позвонила Алина из «Зелёного шума», сети эко-магазинов.

— Мир, это не лично, — затараторила Алина. — Ты знаешь, я тебе верю! Но совет директоров… Они говорят, наш бренд теперь ассоциируется с обманом. Пока этот скандал не уляжется… Ты же знаешь, как это бывает.

— Я знаю, Аля, — тихо ответила Мира. Она знала... Она знала, что скандал не уляжется. Его специально раздули, вставив в презентацию слайды с теми самыми «поддельными документами» — якобы планы Дубинина по вырубке дубравы для строительства элитного посёлка. Её команда, крошечная и вымотанная, билась как рыба об лёд, но волна была слишком мощной. Кто-то очень влиятельный и очень злой решил потопить проект Николая, а её агентство стало разменной пешкой. Идеальной пешкой: маленькой, заметной и беззащитной.

Когда телефон наконец замолчал, в офисе воцарилась тишина, звонкая и пугающая. Мира откинулась на спинку кресла, стиснув виски пальцами. За окном Москва зажигала вечерние огни, равнодушная к краху её маленькой вселенной. Она провела рукой по лицу. Ни слёз, ни истерики. Только леденящая пустота где-то в районе солнечного сплетения и чёткое, как удар колокола, осознание: всё кончено.

Её взгляд упал на коробку у двери. В неё она уже сложила немногочисленные личные вещи с рабочего стола: кривой кактус-антистресс, подаренный Алиной, фотографию с бабушкой в деревне под Рязанью (ирония, чёрт побери, кругом одна ирония), блокнот с лебедем на обложке.

Она встала, ноги были ватными. Подошла к окну. Где-то там, за сотни километров, была та самая «Дубрава», из-за которой всё и началось. Проект Николая был гениален: не вырубка, а создание заповедного парка с научным центром и эко-деревней. Она так вдохновенно писала стратегию, так верила в это… А теперь её имя будет ассоциироваться только с ложью и провалом.

Надо было двигаться дальше. Она вернулась к столу, закрыла крышку любимого «Онорбука» (её рабочая лошадка), бережно убрала его в рюкзак. Надела куртку, взвалила рюкзак на плечо, взяла коробку с вещами. В последний раз оглядела пустой офис — место, где так и не сбылись её большие надежды, — щёлкнула выключателем и захлопнула дверь.

Сумрак лифта, пахнущий озоном и чужими духами, на мгновение вернул её в реальность. В кармане завибрировал телефон.

— Алло?

— Здравствуйте, служба доставки «БыстроКурьер». У нас для вас посылка. Вы будете на рабочем адресе?

Мира посмотрела на коробку со своими пожитками у ног.

— Нет. Везите... везите по домашнему, — выдавила она, чувствуя, как от этих слов в горле встаёт ком. — Я буду дома через два часа.

Пока она ждала такси, глядя, как дождь превращается в сплошную стену, на телефон пришло оповещение из банка: «Предварительная блокировка счетов фирмы». Не «письмо счастья», а лаконичный цифровой приговор. «Как хорошо, — промелькнуло у неё в голове, — что я успела перевести все свои, с таким трудом заработанные, деньги на счёт, о котором не знает никто, кроме меня».

Машина, как и всё сегодня, подъехала не к тому входу. Пятиминутный бег по ледяному ливню с тяжеленной коробкой в руках превратил её в мокрое, злое и жалкое существо. Пиджак прилип к телу, волосы лезли в глаза, вода хлюпала в дорогих, купленных на первый серьёзный гонорар туфлях.

Поездка, как она думала в тот момент, стала последней каплей: бесконечные пробки, водитель с его болтовнёй и оглушительной музыкой. Шумная, мокрая, вечно спешащая Москва — гигантский агрегат стресса из стекла и бетона — окончательно расшатала её нервы. Но когда голова в изнеможении откинулась на подголовник, тьма за залитым дождём стеклом внезапно показалась не враждебной, а… зовущей. Тихим обещанием иных, неизведанных правил игры.

Наконец она дома. Расстроенная, уставшая, мокрая. На пороге её встречает Антон, её молодой человек, который в курсе всех её неудач. Вместо поддержки у него начинается истерика, которая заканчивается фразой:

— Убирайся отсюда! Я не готов жить с такой неудачницей!

Миру будто обдают кипятком. Вся усталость сменяется холодной яростью.

— Слышь ты, — тихо, но чётко говорит она. — Ты попутал, родной! Это вообще-то моя хата. Сам в чём есть, в том и вали отсюда! Все твои игрушки, все вещи, которые у тебя есть, — куплены на мои деньги. Ты же после института ни одного дня не работал.

И пока Антон не успел снова раскрыть рот для очередной порции аргументов, добавляет:

— И ключи от машины дай-ка сюда! А то из-за твоей прихоти, дорогой мой, срочно встретиться с дружками, мне пришлось пять минут под ливнем до такси бежать — теперь хоть трусы выжимай.

Антон с гордо поднятой головой идёт в прихожую, по пути засовывает руку в карман джинс и швыряет в Миру ключи от её авто. Она ловит их на лету и наносит ответный удар:

— Ну и катись к своим родственникам, литовским баронам. И не звони мне больше!

Антон начинает надевать ботинки. Мира вспоминает, как неделю назад купила их за полторы тысячи баксов, а он сказал: «Ну, ничего так. До ближайшего маркета дойти пойдёт».

В этот момент раздаётся резкий, настойчивый звонок в дверь. Антон даже вздрагивает. На пороге появляется курьер — молодой парень с коробкой в руках.

— Я так и знал! — почти взвизгнул Антон. — Не успел я уйти, а ты уже мужиков в мою квартиру ведёшь!

Курьер замирает на пороге с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.

— Да на кого ты меня променять хочешь?! — продолжает Антон. — Он же ещё зелёный! Он тебя не прокормит!

Мира не успевает вставить ни слова. Антон выходит из квартиры, намеренно сильно оттолкнув курьера плечом.

— Да как же вы мне все в этой Рашке надоели! — бросил он едкую фразу через плечо. — Я уеду жить в Лондон!

Лифт подъезжает, двери начинают закрываться. Антон, окончательно потеряв контроль, выкрикивает последнее:

— Мало мы тебе проблем устроили! Но ты ещё пожалеешь! Ходи и оглядывайся!

Двери захлопнулись, унося его визгливый голос в железобетонную шахту.

Воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Миры и тихим шуршанием курьерской плёнки. Парень на пороге, всё ещё в ступоре, медленно приходя в себя, наконец выдавил:

— А-а-а... А чё это было? — проговорил он, осторожно переступая порог, чтобы не наступить в лужу от Мириного пальто.

Мира глубоко вздохнула, прислонилась к стене и закрыла глаза. Вся ярость, подпитывавшая её секунду назад, испарилась, оставив после себя леденящую, тошнотворную пустоту.

— Мир сошёл с ума, — прошептала она, не открывая глаз. — Или я. Какая разница.

— Ой, — спохватился курьер, словно вспомнив, зачем пришёл в этот сумасшедший дом. — А я-то чё... У меня для вас посылка. Вы... Светлова?

Она кивнула, не глядя, и машинально расписалась на планшете, который он сунул ей под нос. Коробка была лёгкой, почти невесомой. Без опознавательных знаков, только её имя и адрес. Отправитель: поле пустое. Адрес отправителя: село Заречье, Рязанская область.

Курьер, явно радуясь возможности сбежать, юркнул обратно в лифт.

Дверь захлопнулась.

Мира стояла в прихожей, слушая, как непристойно нарушая тишину, с её волос и одежды капает вода на паркет. Взгляд упал на пустую вешалку, где только что висела куртка Антона. Куртка, купленная, чёрт побери, на её деньги. В ушах ещё звенел его визг: «Мало мы тебе проблем устроили».

Слова, брошенные в запале, вдруг сложились в чёткую, ужасающую картинку. Не «я», а «мы». И не просто ссора — угроза. «Ходи и оглядывайся». Надо бы обезопасить себя и навсегда перекрыть путь этому мудаку: сказать вахтёру, чтобы того не впускал, и вызвать завтра мастера, чтобы сменил замки.

Лёд в жилах сменился холодным, ясным адреналином. Шок отступал, уступая место инстинкту самосохранения и прагматизму, выточенному годами решения чужих кризисов. Первое правило PR в ситуации скандала: изолировать источник угрозы. Контролировать нарратив.

Мысли неслись галопом, выстраиваясь в чёткий план действий. Это было привычно, почти успокаивающе. Пока есть план — есть контроль. Но в самый разгар этого мысленного шторма её взгляд упал на окно. Внизу, под проливным дождём, у подъезда стояло такси. Антон, не обращая внимания на потоки воды, что-то яростно жестикулируя, говорил по телефону. Потом сел в машину, и она резко рванула с места.

Сердце бешено колотилось. «Проблем устроили». Фальшивые документы по проекту Дубинина... Утечка информации в прессу именно в тот момент... Всё было слишком гладко, слишком профессионально для мелких конкурентов. А если это не конкуренты? Если это был он? Антон, который всегда копался в её ноутбуке, «просто поиграть», который знал все пароли, который так интересовался её делами…

Мира открыла бутылку красного сладкого игристого вина и, залпом допив бокал, отставила его. Рука сама потянулась к телефону. Надо было кому-то сказать. Надо было услышать хоть один голос разума.

Первой в списке была Маша, подруга с институтских времён:

— Маш, привет, это Мира. Тут такое...

— Ой, Мир, — голос Маши прозвучал неестественно высоко и натянуто. — Извини, я не могу сейчас. Максим (её муж, влиятельный чиновник) сказал, что после всего этого скандала... ну, ты понимаешь. Нельзя. Я тебе сама как-нибудь в другой раз, когда его рядом не будет, наберу, ладно?

Щелчок. Мира смотрела на экран, не веря. Набрала Катю, свою бывшую коллегу, которая когда-то вместе с ней начинала создавать PR-агентство и была одним из партнёров:

— Алло? — голос Кати был холодным и отстранённым.

— Кать, это я. Мне срочно нужен совет. Тут Антон...

— Мира, — Катя перебила её. — У меня сейчас свой бизнес. Маленький, хрупкий. Я не могу позволить себе ассоциироваться с... со всем, что происходит вокруг тебя. Мне жаль.

И снова тишина в трубке. Третья попытка — Лена. Долгие гудки, потом сброс. Четвёртая — сразу переводится на автоответчик.

Она открыла мессенджер. Рядом с её последними сообщениями в нескольких чатах красовался холодный, безличный значок: «Вы были удалены из группы».

Это было похоже на стремительное обрушение карточного домика. Не просто бизнес. Всё. Доверие, связи, опора. Она осталась одна в центре разрушающейся вселенной, где её имя стало токсичным.

Тишина в квартире стала давить на барабанные перепонки. Только тиканье напольных часов, подаренных когда-то родителями, отмеряло секунды её нового одиночества. Она медленно, как автомат, разделась, оставив мокрую одежду кучей на полу, натянула старый, растянутый бабушкин халат и из последних сил доплелась до дивана, где и вырубилась.

Проснувшись утром, Мира приняла решение отправиться в гипермаркет, чтобы затариться продуктами на неделю вперёд и полностью забаррикадироваться от внешнего мира. Подошва её любимых дизайнерских туфель, не выдержав вчерашнего апокалипсиса, предательски отвалилась.

«Ну что, Мира, собралась за покупками? — подумала она. — Теперь шопиться тебе до самых пят. Вселенная благоволит: не зря говорят, что это лучшее лекарство для женщины. Может, поможет».

Далее она надела свои старые кроссовки, в которых любила бегать по утрам, и отправилась в бутик за новыми туфлями.

В бутике «Silent Step» она только начала выбирать новую пару, как к ней тут же подскочила менеджер — Ирина, если верить бейджу:

— Прошу вас покинуть салон. Мы позиционируем себя как производитель обуви из исключительно натуральных и качественных материалов. Все наши модели — эксклюзивный люкс, выпущены в единственном экземпляре. Если вы выйдете отсюда в наших туфлях… — менеджер сделала нарочитую паузу и продолжила: — Это повлияет на нашу репутацию. Покиньте салон, пожалуйста, пока я вежливо прошу. Иначе я буду вынуждена вызвать охрану.

Мира без лишних слов развернулась и вышла. От бутика она направилась к ближайшему скверу, чтобы перезагрузиться, и по пути думала:

«Мало кто знал о вашем люксовом салоне до той PR-кампании, что я для вас провела. Да, туфли делают удобные — мои почти два года держались без нареканий, и если бы не вчерашний потоп, прослужили бы ещё. Но вот сотрудники... Без маски приветливости они оказались абсолютно обезображенными личностями».

Удобно откинувшись на спинку скамейки в тени деревьев, она стала подбирать новую пару через интернет-магазин. Выбрав максимально похожую на погибшую в битве за путь домой модель туфель, она оформила доставку на завтра.

«Отлично, — подумала Мира. — Всё равно никаких вылазок на неделю не планировала».

В это время она заметила, как пожилая женщина с маленькой собачкой остановилась неподалёку и пристально уставилась на неё через огромные очки:

— Убийца! Кровопийца природы! — заверещала бабуля, а её собачка звонко заливалась лаем, вторя хозяйке. — Да как таким, как ты, вообще на белом свете живётся? Одни деньги в мозгах, на всё остальное плевать!

Крики старушки начали привлекать внимание прохожих, поэтому Мира, не раздумывая, сорвалась с места и рванула прочь из сквера, на ходу ловя в спину удаляющиеся обвинения «бывалой эко-активистки».

Сомнений в своей «популярности» больше не было. Чтобы избежать новых контактов, она, сбавив бег, достала из сумки солнцезащитные очки, надела их и накинула капюшон худи.

«Вот блин, — подумала она. — Снова вселенная неверно расшифровала мою мысль о получении известности в соцсетях. Раскрутила личный личный бренд на мою голову. “Неверно”, тьфу... Опять ошибка, применила частицу “не”... Она же её сознательно игнорирует... Вселенная, твою мать, ты ошиблась...»

Выдохнуть она смогла, только когда села в машину и направилась в гипермаркет.

«Надеюсь, хоть шопинг пройдёт по плану и доставит-таки долгожданное наслаждение».

В гипере Мира (всё ещё в капюшоне и очках) начала забрасывать в корзину всё, что могло помочь снять стресс: милую подушку с котёнком, плюшевого медвежонка, несколько коробок молочного шоколада с орехами.

«Помню, как мама в детстве говорила, что такой шоколад полезен для мозгов. Он не раз спасал меня на сессиях. А сейчас мне снова надо подготовиться к жизненно важному экзамену, только на кону уже не оценки, а гораздо большее».

Далее в корзину полетели вёдерки мороженого, сыры, колбасы, полуфабрикаты — всё, что можно приготовить на скорую руку. Мира не любила готовить, делала это только под настроение, чтобы порадовать бывшего «любимого Антона», да и то если выдавалось время в её плотном графике.

Корзина еле каталась от тяжести. Для полного счастья оставалось заглянуть в отдел алкоголя. Загрузив три ящика игристого на нижнюю полку тележки и проходя мимо кондитерского отдела, она перешла все границы разумного, водрузив сверху ещё пару тортиков.

«Эх, всё равно не в коня корм, — подумала Мира. — Гулять, так гулять!»

Генетика ей досталась от отца: сладкое не откладывалось в фигуре, организм его просто игнорировал. Она могла есть его без ограничений — единственный нюанс: вместо набора веса происходил его сброс, а это уже расстраивало, ведь для набора мышечной массы пришлось бы трудиться в зале месяцами… Отбросив эту мысль, Мира с широкой улыбкой предвкушала, как развалится на диване с ведром мороженого и будет смотреть любимые сериалы, которые забросила на два года — всё свободное время уходило на агентство и исполнение желаний Антошеньки.

С трудом докатив тележку до кассы самообслуживания, она оплатила покупки, затем с мимикой чеширского кота направилась домой. Приехав, разгрузила продукты, далее направилась в ванну и провела там более трёх часов. Выпорхнув из ванной комнаты в костюме Евы, проходя мимо огромного зеркала, встроенного в шкаф-купе в коридоре, она ненадолго задержала взгляд на своём отражении, покрутилась и громко произнесла: «До чего ж я хороша!». Потом достала полотенце из шкафа, намотала его на влажные волосы и накинула любимый мягкий, тёплый, бабушкин халат. Пройдя на кухню, достала из морозилки ведёрко мороженого и наконец направилась в гостиную.

Ногой она придвинула к дивану пуфик, обложила себя подушками и мягкими игрушками и устроилась напротив огромного телевизора, который когда-то купила Антону, чтобы тому было приятнее играть в приставку.

«Пусть и мне для расслабухи послужит», — подумала Мира, включая третий сезон «Билльёнс» — сериала, который она забросила ещё в школе, — и где-то на четвёртой серии заснула.