Корпоратив с ферментами: Смех, стресс и витамины

В Институте биохимии Новый год обычно начинался гораздо раньше календарного, традиционно всплывал в умах сотрудников где-то в середине ноября — ровно в тот момент, когда за окнами начинал падать первый намёк на снег, а в бухгалтерии уже появлялись шипящие чайники и нервные вздохи главного бухгалтера Антонины Петровны. Именно она начинала шутить про «новогодние перерасходы» так, что всем становилось не до шуток. В это время бухгалтерия начинала подозрительно шуршать накладными, а Антонина Петровна, главный бухгалтер, переходила на особый «предпраздничный режим»: ходила по коридору в три раза быстрее обычного и вздыхала в пять раз громче. Зато на столе у зама появился список на новогодние подарки, но самого содержимого подарков никто не знал. Кроме загадки с подарками в этом году всё началось ещё интереснее — с выборов Снегурочки.

Вопрос звучал как наказ Министерства: — Кто будет главным символом праздника?

И понеслось.

Сначала всё выглядело невинно: кто-то пошутил, что Снегурочкой, наверное, будет секретарь Оксаночка, ведь у неё улыбка «сертификатирована Минкультом» и ресницы «повышенной аэродинамики».

Но вскоре слухи начали ветвиться, разрастаться и напоминать сеть биохимических реакций.

Завхоз Петрович неожиданно начал агитацию:
— Американцы бы Снегурочку по резюме выбирали, с рекомендациями от Санта-Клауса. А мы — по душе! И по шоколадкам, конечно. Потому что у нас душа широкая, как бюджет на Новый год — до первого перерасхода! Настя подаёт надежды, — говорил он, наклоняясь к каждому. — И голос у неё приятный, не то что у некоторых.

Все понимали: «некоторые» — это Антонина Петровна, которая ещё со вчерашнего дня заговорила о «бюджетном дефиците на праздничные нужды».

Водитель Николай, пользуясь мобильностью, лично развозил по корпусам слухи:
— А зачем вам Снегурочка молодая? Надо такую, чтобы остепенила Деда Мороза!

— Это как?
— Ну чтобы он подарки не растратил в первый час.

Кадровица Надежда Аркадьевна, как и положено, подошла к делу научно-мистически. Она повесила у входа в административный корпус картонный круг с фазами Луны, а рядом — цитаты о феншуе.

— Снегурочка должна быть в гармонии с потоками пространства\», — объясняла она новичкам. — Нельзя брать тех, у кого Марс в Козероге…а у Оксаночки, между прочим, именно там. Это ж как лаборант в перчатках — всё на месте, но без огонька. Это на западе астрологию в приложения на яблоках закачивают закачали, а мы — на картонке у входа, и работает!

Оксаночка после этого ходила задумчивая, дважды перепроверила знак зодиака и на всякий случай надела серёжки «ловцы счастья», купленные на маркетплейсе.

Сами сотрудники устроили себе почти настоящий политический сериал:
— Витаминологи поддерживают академика!
— Лаборантки — Настю!
— А бухгалтерша сама себя выдвинула… вот это поворот!

Мила слушала всё это, протирая влажной тряпкой свой любимый коридор.
— Ну-ну, — бормотала она. — Вся эта кампания только увеличивает натоптанность в коридорах и подъем пыли в офисах.

Тем временем завхоз Петрович незаметно пытался подкупать избирателей — раздавал шоколадки «Ну, проголосуй!».

Кадровица проводила консультации:
— Выбирайте сердцем, но сверяйтесь с лунным календарём.
Водитель Николай обещал всем, кто проголосует «правильно», подвозить к остановке в пятницу без очереди. Словом, институт жил полноценной политической жизнью.

В разгар предвыборной борьбы нужно было установить ёлку. Сотрудники административного отдела дружно спустили с мансарды коробку, похожую на гроб для гигантского попугая. На наклейке значилось: «Ёлка атмосферно-модульная, сегментированная, модель 2015».

Они развернули инструкцию — что было их фатальной ошибкой.

— «Сегмент В соединить с сегментом D под углом не менее π/3», — читала ассистент директора. — Кто у нас умеет в геометрию?

— Я умею, — гордо подняла руку кадровица. — Но только если совпадают фазы Луны.

Оксаночка тянула гирлянду, накручивая её на стул, потом на себя, потом на ёлку, потом снова на себя. Гирлянда шуршала и слегка потрескивала — вероятно, от страха.

Петрович с видом опытного инженера пытался собрать ствол, который отчаянно шатался и норовил упасть на Антонину Петровну.

— Мила! — закричала та. — Уберите этот ужас! Я ещё не подписала годовой отчёт, я не хочу погибнуть под пластиковой елью! Это не ёлка, это метафора нашего бюджета — стоит, но под углом дефицита!

— Антонина Петровна, вас ничто не возьмёт, — успокоила Мила. — У вас защита из расчётов и накладных.

— В СССР ёлки сами стояли, без инструкций. А теперь — сегменты, углы... Европейцы, наверное, с лазерным уровнем ставят, а мы — на глаз, и то криво! —Ворчал Петрович, пытаясь выбраться из под переплета веток и иголок. В этот момент Гирлянда мигнула и погасла. На что Петрович не растерялся заявить: 'Это не поломка, это эксперимент по экономии энергии!

Ёлку всё же установили, правда она смотрела в сторону бухгалтерии так укоризненно, будто знала: там не всё по смете.

Когда время подошло, сотрудники собрались в конференц зале, украшенном снежинками из списанных отчётов.

На сцену вышла пара ведущих — Илья и Настя, которым поручили развлекать народ между номерами.

Илья:
— Добрый вечер, коллеги, родные биохимики! Те, кто сдал отчёт — молодцы! Те, кто не сдал — вы ещё большие молодцы, потому что сегодня у вас есть шанс затеряться в толпе и сделать вид, что вы — из другого отдела!

Настя:
— Коллеги, здравствуйте! Перевожу: Илья только что сказал, что отчёт никто проверять сегодня не будет. Поэтому расслабьтесь — максимум, что вас ждёт, это поздравление от Деда Мороза и случайное попадание в хоровод.

Илья:
— Сегодня мы увидим лучшее, что может предложить Институт биохимии:
• творческие таланты, • научный юмор, • и — внимание — людей, которые добровольно останутся на корпоративе до конца!

Настя:
— А ещё у нас будет три театральных номера, конкурсы, выборы Снегурочки и… сюрпризы. …Не переживайте, приятные. Почти.

Илья:
— Ну что, коллеги… наш первый номер — это отдел, который исследует алкоголь, но сегодня они исследуют Новый год. То есть люди, которые научно объясняют, почему мы плохо выглядим первого января! Гарантируем, что метаболиты хорошего настроения будут выявлены до конца вечера!»

Настя — «А если вы не поняли — значит, химия (или корреляция) сработала не на того… но улыбнитесь, вам зачтётся.»

Настя:
— Перевожу: Илья хочет сказать, что коллеги профессионально знают, как помогает витамин B6 и литр воды. Но сегодня они покажут новогодний спектакль.

Илья:
— И снова аплодисменты, потому что в ролях: Волков — Злой Мороз (трезвый, но выглядит подозрительно уверенным) , Светлана — Снегурочка, две МНС — снежинки-трезвенницы Мария и Лена, и сам Степуро, которого никто никогда не видел, но который сегодня… возможно… появится… или не появится!

Настя:
— А если не появится — это будет его лучшее появление за год.

— 🎉 На сцену приглашается Отдел медико-биологических проблем алкоголизма со спектаклем: «Как Морозко хотел всех закодировать» Научно-сказочная трагикомедия для взрослых с метаболизмом и моралью. Сюжетная версия научной сказки о биохимии новогодних напитков.

Свет приглушён. На сцене — декоративная берёзка из картона, два сугроба из ватных простыней и ведро «минералки» с этикеткой: «Контроль качества: утверждено Лаборанткой Светланой».

Голос Петровича из зала:
— Минералку-то поближе поставьте! А то усохнут тут, и опять скажут, что завхоз виноват, не обеспечил, так сказать.

Зал смеётся; занавес чуть дрожит — то ли от смеха, то ли от сквозняка из вентиляции.

❄ Волков — в синей шубе, сверху белый лабораторный халат; на шапке — вышитая молекула этанола. Выглядит внушительно, как человек, который одновременно читал научную статью и тащил ёлку из кладовки.

Морозко (строго, как будто делает выговор ацетальдегиду):
— Я — Морозко! Всех охлаждаю, морали читаю! Но что ж это делается… Хожу по лесу — народ бледный, помятый… Как будто их ночь не согревала, а сушила изнутри.

Пауза. Зал уже предчувствует, куда ветер дует.

❄На сцену выпрыгивают две “снежинки”: белые костюмы, блёстки в виде ферментов, и каждый жест — как таблица Excel в человеческом формате.

Снежинка №1 (деловито, будто доклад для гранта):
— Это всё этанол! Этанол — это как русский Новый год: входит легко, выходит с похмельем. Американцы бы таблетку проглотили, а мы — рассолом запиваем и молекулы сами пляшут! Как вошёл — так весь метаболизм встряхнул!

Мария так активно попыталась изобразить тряску метаболизма, что блестки в виде ферментов, приклеенные на скотч медленно но верно начали осыпаться с ее костюма… На что в зале тут же начались научные рассуждения: - Это который фермент упал? – Да нет, это потеря каталитической активности, холодает видимо. – Коллеги, при чем здесь температура, вы pH проверяли? – А возможно просто изоэлектрическая точка в депрессии, посмотрите на Марию, на ней же лица нет от страха…

Снежинка №2 (важно, в попытке спасти ситуацию и вернуть аудиторию в сценическое действо):
— А потом распался до ацетальдегида — и понеслась душа в рай!

На этих словах из зала кто то резко встрепенулся:
— Прямо как мы с соседом 31-го…

Снежинки попытались красиво пританцовывая покинуть сцену, но предательские декоративные сугробы превратили их уход в смесь рок н рола с балетной присядкой.

Зал громко смеётся, Морозко поднимает бровь: мол, поведение типичное.

❄ Выходит Светлана в голубом халате и шапочке. В руках гигантская таблица: «ПОХМЕЛЬНЫЙ ИНДЕКС ПО ОТДЕЛАМ. Обновлено в 10:15». В зале несколько человек вжимаются в стулья.

Светлана (сухо, как школьная медсестра, которая всё видела):
— В целях профилактики рекомендую перед сном пить воду, кушать огурчики… и… не смешивать напитки, не растворять их друг в друге, не добавлять чего то неизвестного и особенно известного в питьё.

Публика хохочет. Директор быстро прячет терморкужку с чем-то подозрительно янтарным.

Свет вдруг мигает. Из-за кулисы раздаётся низкий таинственный бас — такой, что даже ёлочные игрушки на окне дрожат.

— Ацетальдегид… по-вы-ша-ет-ся…

— Глута-ти-он… на нуле…

Светлана инстинктивно крестит воздух… пипеткой.

Выбегает Морозко и грозно стучит посохом, в результате посох ломается, но Волков пытается сделать вид, что «так и было задумано».:
— Кто смеет нарушать мою зимнюю тишину?!

Голос (устало, как мужик, который всю ночь считал молекулы):
— Я. Леший-метаболист… Которого никто не видел… Но статьи мои выходят… регулярно…

Зал ревёт от смеха — легенда о Степуро подтверждается. Это тот сотрудник, которого никогда никто не видел, но его статьи выходят регулярно

За сугробом появляется тень в капюшоне, но лица не видно.
Кто-то шепчет: «Да это манекен!» второй отвечает: «Если манекен пишет статьи, я ухожу в отпуск».

❄ Морозко поднимает руку:

Морозко:
— Так! Хватит паники! Новый год должен быть светлым! Светлая голова — залог правильного утра! Я здесь главный волшебник и могу наколдовать лекарство!

Снежинки хором скандируют:
— АЦЕ-ТА-ЛЬ-ДЕ-ГИД — МЫ ПРО-ТИВ!

Светлана поднимает таблицу:
— Моя статистика показывает, что без минералки мы до развязки не дойдём.

Через весьзал слышен голос Петровича: — Я ж говорил! Ставьте поближе!

Морозко торжественно берёт огромную “лёд-таблетку берёзового сока”, разбивает её обломками посоха, и из неё с лёгким «пшшш» вылетает бумажная бирка: «ДЕТОКС АКТИВИРОВАН».

Все хором:
— За детокс! И светлую голову утром!

Музыка — ремикс «В лесу родилась ёлочка»,

«В лесу родилась молекула,
В лесу она росла…
Зимой и летом действовала,
Метаболизировалась она…»

🎉 — Голос Степуро произносит : «И да пребудет с вами… глутатион…» — на этой фразе микрофон затрещал, как будто он «ушёл в интернет публиковать статью».

Зал встает, аплодирует, кто-то кричит «Браво!», кто-то «Дайте минералки!

Занавес.

Илья:
— Коллеги, я надеюсь, вы готовы к следующему приключению. Потому что мы переходим на следующий уровень праздничного контента…На сцене — отдел, который каждый раз отвечает: «Мы не знаем, почему мышь умерла. Мы только наблюдаем!»

Настя:
— Перевожу: сейчас будет научная драма с элементами сюрреализма, методички и лабораторного халата.

Илья:
—В ролях: заведующая Елена Алексеевна, которая вот уже второй десяток лет держит институт волей и протоколами сегодня наша фея-наставник.
Илья (ваш покорный слуга)— маленькая доза эксперимента - Щелкунчик, у которого вместо меча — стабилизатор напряжения.
Младшие научные — хаос - Мышиный король и его свита.
И лаборантка и по совместительству моя соведущая Настя — олицетворяет собой порядок – она же Мари Кларочка, но с пипетками.

Илья:
— Северный ветер принёс нам следующую историю! 🎉 «Новогодняя сказка « Щелкунчик и лабораторные пробы» история про борьбу науки и хаоса.

Из зала раздаются аплодисменты, смешки, кто-то кричит: «Мы любим тебя, Илья!»

На сцене — лабораторный стол, куча пустых пробирок, коробки, мышиные ушки.

Заведующая отделом (строгая, величественная женщина с каре):
— Так! Где мои экспериментальные мыши?! Илья!!! Ты опять открыл клетку?!

Зуммер Илья выходит, держа крышку от клетки:
— Она сама открылась! И сказала: «я свободная женщина!»

В зале раздался не то чтобы рёв, но странный смех с хрюканьем, в попытках скрыть такое ярое веселье.

Лаборантка Настя выносит карту исследования:
— У нас ЧП! В лабораторию пробрался Король Хаоса!

На сцене появляется высокий человек в чёрном плаще, с короной, сделанной из одноразовых стаканчиков и кусочков пробирок.

Король Хаоса (грозно): — Я пришёл нарушить порядок экспериментов! Не будет контроля, не будет воспроизводимости! Будут только… НЕСТАБИЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ!

Учёные на сцене хватаются за сердце…

Заведующая:
— Лаборатория! К бою! Включить центрифуги! Проверить pH! Перчатки надеть! (Смотрит в зал.) Правильно — ВСЕЕЕМ надеть!

Илья достаёт лабораторного щелкунчика, сделанного из фольги и с пипеткой в руке. Очень странный хендмейд, видимо делался за пять минут до концерта.

Илья:
— Щелкунчик, помощник-исследователь! Активирую протокол!

Пробирки на столе начинают светиться — внутри светится гирлянда, которую Илья на скорую руку присобачил в обед.

Король Хаоса:
— Эдакие фокусы меня не запугают!

Он разбрасывает бумажки:
«Отчёт без подписи», «Протокол пустой», «Акт на списание без печати»

Все в зале косятся на административный отдел, секретарши тихо вздыхают — больно по живому…

Вдруг свет мигает. ИБП (который «теперь работает») пищит. Часть гирлянды гаснет.

Король Хаоса (торжествует):
— Видали?! По методичке любой революционной ситуации: Первым делом — свет! Потом — холодильник! Потом — ВСЕ ВАШИ ОБРАЗЦЫ!

Заведующая (торжественно):
— Лаборатория! Вспоминаем Научную Присягу!

Все поднимают пипетки, как мечи.

Настя (громко):
— Чистота!
Илья:
— Контроль!
Все:
— Производство!!!

Гирлянда вновь загорается. Щелкунчик светится. Король Хаоса закрывает лицо рукой:

Король (стонет):
— Нет… порядок… стерильность… я… таю…

И падает в коробку из-под реактивов. Но по странной случайности, коробка разваливается, разбивая пару пипеток, но актеры не растерялись, а быстро взялись за руки и вышли к публике вперед на поклон.

Все хором:
— Пусть будет чистота в лабораториях — и в наших сердцах!

Звучит музыка — пародия на «Щелкунчика», где вместо слов звучат названия реактивов и ферментов.

Зал аплодирует, а Илья кланяется так низко, что отваливается деталь от костюма щелкунчика — прямо под ноги директору.

Импровизированный занавес закрывается и раздаются аплодисменты, настолько громкие, насколько возможно заглушить ржач в конференцзале.

Илья:

— Пока глютатион не упал, продолжаем…— наши любимые коллеги-витаминологи! Люди, которые на корпоративе могут определить количество витамина С в мандарине «на глаз». И если глаз дёргается — значит, мандарин плохой.

Настя:

— Перевожу: Илья восхищается вашим опытом. И тем, что вы умеете отличить изюминку от полимерной частицы.

Илья:

— Ой, кажется, к нам спешат новые сказочные гости…В ролях: академик, профессор Эдельштейн — мудрый витаминный маг.

Младший научный сотрудник Даниил — потерянный антиоксидант.

Артём Валерьевич — биохимический эльф-педант.

И мыши-модели, исчезающие, как наши зарплаты до нового года.

Настя:

— Представляем спектакль –фэнтези: «Витаминная битва за Новый год»! или научно-фэнтезийная сказка о том, как добро побеждает вирусное зло

Свет гаснет. На фоне — огромный картонный щит с надписью: «Королевство Иммунитетии. Вход с грязными руками запрещён»

На сцене появляется Академик — старик в белой бороде, но заботливо заклеенной кусочком лейкопластыря: «НЕ ДЁРГАТЬ». Его сопровождет Профессор Эдельштейн— величественный, самодовольный, словно витамин D в июле.

Академик (важно):

— Королевство наше пребывает в ослаблении! Народ унылый, лимон подорожал, а в лесу — вирусы! Но я имеюнеожиданную гипотезу: алкоголь витаминов почти не содержит, поэтому его надо пить много. Вирусы как бюрократы — приходят без приглашения, оставляют стресс. Но мы, русские учёные, витаминами отобьёмся! В Европе бы антибиотики за миллионы кололи, а мы — чесноком и аскорбинкой, и иммунитет как стена!

Эдельштейн (задумчиво):

— Да уж… Но знаете ли, сколько витаминов не пей, настроение всё равно поднимут только деньги.

Вбегает Зуммер Даниил — в костюме «молекулы витамина С», который на деле напоминает апельсин, сделанный руками лаборантов в обед. У него над головой табличка:

“L-аскорбиновая кислота. Немного закисшая, но держусь.”

Даниил:

— Сигнал тревоги! Вируса́ идут! Они несут… Оксидативный стресс!

Академик падает на стул, хватаясь за сердце:

— Только не стресс! Я уже второй день без валерьянки!

Появляется «Король Вирусарий Первый». На нём чёрная мантия, на голове — корона из упаковки для яиц.

Король Вирусарий:

— Ха-ха-ха! Я пришёл погасить ваш иммунитет! Оставлю только сопли и температуру 37.3!

Эдельштейн (строго):

— Нутрицевтики, в бой!

Он раздаёт снежки.

Снежки сделаны из ваты, но подписаны как микронутриенты:

• “Селенчик”

• “Цинк-динк”

• “Витамин Ешечка”

Даниил (с апельсиновой решимостью):

— Вирусарий! Прими удар антиоксидантов!

Он кидает снежок, который попадает в батарею и рикошетом сбивает Даниилу надпись с головы.

Король Вирусарий внезапно достаёт огромный чёрный пакет с надписью: «Оксидативный стресс: расширенная версия»

Зал «оооохает». Он поднимает пакет, а из него сыплются чёрные блёстки (похоже на сгоревший кофе):

Король:
— Я накрою вами ваш микроэлементный мир!

Академик (драматично):
— Не-е-е-ет! У меня давление!

Тут внезапно включается яркий ламповый прожектор — это Старший научный сотрудник Артём Валерьевич, вышел с лампой:

— Доза витамина D зимой, как ведро черешни весной!

Он светит прожектором в «Вирусария», тот начинает шипеть и скукоживаться:

Король Вирусарий:
— А-а-а! Свет! Дефицит! Дефицит!!!

Падает в сугроб из ваты. Ватный сугроб рассыпается по сцене.

Все актёры хором:
— Да здравствуют витамины и здравый смысл!

Песенка на мотив «В лесу родилась ёлочка»:
В стакане днём и ночью — витамины А и С,
Они хранятся прочными в замороженной икре!

Припев:
И пусть метель метели́т,
Зима нам нипочем,
Мы витамины ели —
танцуем и поем!

Илья:
— Ну что… коллеги, вы видели всё: науку, искусство, химию, магию и пару случайных падений в кулисах. Сейчас проверим, кто из нас лучше перемешивает не пробирки, а ноги на танцполе? Переходим в режим “следующая локация”. Хоровод начинается — готовьтесь качать хвосты! Но будьте предельно внимательны - хоровод — это как молекулярная цепь: один шаг не туда, и вся структура рушится.

Настя:
— Хоровод — это когда научные сотрудники держатся за руки и делают вид, что всё под контролем. Даже если на самом деле никто не помнит, кто куда идёт. Поэтому, друзья, держитесь за руки, иначе бухгалтерия заведёт протокол: «Пропало 200 грамм пирогов, свидетели не найдены».

Хоровод, как водится, начался не сразу, а после долгих попыток Ильи найти нужную кнопку на колонке — сначала заиграла реклама какого-то сервиса доставки витаминов, затем тревожная мелодия рингтона, и только после третьего нажатия зазвучала что-то отдалённо напоминающее «В лесу родилась ёлочка», хотя некоторые утверждали, что это был шансон о дальнобойщиках.

Сотрудники института, робко переминаясь между собой, сначала пытались определиться, где у хоровода начало и есть ли у него конец, и на всякий случай взялись за руки кто с кем придётся. Отдел витаминологии ухватился за отдел алкоголизма, отдел алкоголизма — за отдел кадров, кадровица ухватилась за плечо завхоза и выразительно вздохнула, будто таким образом расставляла энергетические потоки согласно феншуй, а Мила обнаружила, что держит за локоть самого директора, и тут же пообещала себе молчать и вести себя прилично, хотя внутренне уже хихикала.

Хоровод медленно потянулся вокруг елки, которая, во-первых стояла под наклоном в сторону бухгалтерии, а во-вторых , как назло, была украшена настолько низко висящими гирляндами, что некоторые высокие сотрудники неизбежно задевали их макушками, отчего гирлянды начинали раздражённо мигать, словно возмущались нарушением внутреннего регламента. Снежинки из бухгалтерии поскальзывались на конфетти, которое кто-то слишком рано высыпал на пол, а зуммер Илья, прижав телефон к уху, на ходу объяснял кому-то из друзей, что он «вообще-то участвует в обязательной корпоративной биохимической активности, и это почти как ритуал посвящения в научный орден», хотя слушатели, судя по его лицу, ему не верили.

Кульминацией хоровода стала внезапная попытка главбухши Антонины Петровны изменить направление движения, потому что «по часовой стрелке лучше для энергетики бухгалтерии». Однако завхоз Петрович, который уже крутился против часовой стрелки и явно не собирался менять направление, упёрся, и через мгновение вся цепочка развернулась в противоположные стороны одновременно, что привело к забавному эффекту: хоровод слегка завязался в собственные руки, как провод от роутера после неудачной уборки Милы.

Музыка, странным образом ускорившись, побудила всех сделать шаг быстрее, и в этот момент Мила ясно ощутила, что новогоднее настроение — это вовсе не блестящая мишура и даже не подарочные конфеты, а именно такая вот цепочка людей, которые в другой день друг друга бы, возможно, избегали, но сегодня вынуждены держаться за руки и изображать дружный коллектив, пока гирлянды нервно мигают, а снежинки пытаются не потерять корону.

Когда мелодия, наконец, иссякла, и звуки шансонной логистики растворились в воздухе, все облегчённо выдохнули, но продолжали держаться за руки ещё пару секунд — видимо, боялись, что музыка вот-вот снова включится, и придётся начинать всё сначала.

Илья:
— Так, народ, если вы думаете, что это был максимум движа — вы ошибаетесь. Мы только разогрели «социальные мышцы»! Сейчас в рамках культурного протокола: по Новому году нам положено перейти к фазе «стартапа организмов» — к столу, где уже запущен фуд-процесс, и, судя по запахам, там идёт какая-то биохимическая реакция с уклонением в майонез!

Илья понижает голос:
— Короче, передвигаем свои пиксели в сторону праздничных тарелок. Обещаю — там не только оливье, но и высокие технологии… Ну ладно, оливье тоже есть.

Настя (перевод “на человеческий”):
— Коллеги, Илья предлагает занять места за столом и попробовать наши прекрасные новогодние блюда, которые уже ждут. Просит обратить внимание, что майонез безопасен в умеренных количествах, а оливье можно есть и без протокола.

Илья (не сдаётся):
— А если кто-то переживает за фигуру — напоминаю, впереди танцы, и ваши 10к шагов обеспечены!

Настя (спокойно):
— Перевод: приятного аппетита, не бойтесь, никто не считает калории. Только количество тортов.

За столом как положено первым выступил директор. Геннадий Сергеевич, чуть поправив микрофон, сделал серьёзное лицо — настолько серьёзное, что Илья из-за колонок прошептал «сейчас будет официальная часть», — но директор неожиданно тепло улыбнулся и заговорил тем самым тоном, от которого даже главбухша перестала хмурить брови.

— Дорогие коллеги, — начал он, оглядывая празднично уставленные столы и нарядных сотрудников, — я хочу сказать, что сегодня мы переживаем не просто корпоратив, а настоящий научно-театральный эксперимент. И мне кажется, он удался. Наш отдел медико-биологических проблем алкоголизма убедил всех присутствующих, что даже Морозко может столкнуться с биохимическими рисками новогодней ночи, отдел исследований показал, как бороться со злом методами науки… и хлорки, а отдел витаминологии напомнил нам, что даже сказки нуждаются в витамине D — особенно если ёлку украшали поздно вечером.

Директор сделал паузу, позволив залу легко хихикнуть.

— Я искренне благодарю всех, кто репетировал, мастерил декорации, не побоялся выйти на сцену и показал, что в нашем институте биохимия может быть не только серьёзной, но и невероятно весёлой наукой. Вы — команда. И это чувствуется в каждом номере, даже если некоторые из них сопровождались непредвиденными эффектами… — он взглянул в сторону мерцающей гирлянды, — что тоже, между прочим, часть эксперимента. В новом году пусть эксперименты удваиваются, как премии... Хотя с премиями как с витаминами — всегда дефицит, но мы выживем на смекалке!

— Спасибо всем, — завершил директор, — и давайте договоримся: в следующем году наше научное творчество будет ещё смелее. А пока — приятного вечера, хорошего настроения и, самое главное… пусть в ваших жизнях будет меньше токсинов и больше полезных веществ. Праздник всё-таки Новый год!

За столами кипели обсуждения, интриги и смех.

Мила присела отдохнуть с чашкой компота, Антонина Петровна по-прежнему нюхала воздух.

— Пахнет хлоркой, — недовольно сказала она.

— Это настроение такое, — ответила Мила. — У всех пахнет по разному.

👑 Когда вечеринка достигла той стадии, когда даже приборы на столах казались слегка подвыпившими, Илья объявил:

— Не переключайтесь, продолжаем эфир - нас ждет фантастическая молекулярная драма— интрига, рейтинги, обсуждения... кодовое слово «Снегурочка». Кто пройдёт проверку Фэн-Шуя, отчётов и взглядов бухгалтерши?»
Настя — Говорят, если особенно красиво потерять документы по дороге в административный корпус — автоматически получаешь баллы в номинации “Снегурочка года”!

Илья:
— А вот это будет ТОПчик интрига года! Выборы Снегурочки-2025. Битвы, сплетни, переговоры, феншуй, астрологический календарь, попытки подкупа водителя, шоколадки, угрозы отчётами… Всё это — ради одного момента, и этот момент все ближе!

Настя:
— Мы видели всё: • анонимные плакаты, • кружку с надписью «Голосуй за меня», и даже попытку завхоза агитировать с помощью шурупов.

Илья:
— Но победительница всего одна. Та, что прошла все испытания: • улыбка, • обаяние, • готовность выжить в хороводе после трёх салатов.

Настя:
— И… конечно… умение избегать разговоров с бухгалтерией.

Директор торжественно выносит конверт. Илья торжественно его распечатывает.

— По итогам честного, независимого и слегка астрологически скорректированного голосования…

— Снегурочкой института становится…

Пауза. Тишина. Чьё-то: «Ну хоть не Антонина Петровна…»

Илья:
— Публика, приготовьтесь! Звание снегурочки 2025 а с ним законный отгул на два дня получает …МИЛА!

Настя:
— Какой замечательный и малозатратный приз — отгул!

Илья:
— Но Мила в это время всё равно будет в отпуске, так что выгода двойная.

Мила (сквозь смех):
— Я постараюсь и отдохнуть и отгулять в двойном размере!

Оксаночка, стоявшая чуть в стороне с блестящими ресницами и заранее приготовленной «снегурочьей» улыбкой, медленно потухла, когда объявили победительницу. На мгновение она даже перестала сиять гирляндой, висевшей вокруг её шеи, а потом тихо, почти шёпотом, но так, чтобы все услышали, произнесла:

— Странно… Директор говорил, что большинство голосов — за меня…

Геннадий Сергеевич тут же приблизился, будто хотел погладить ситуацию по головке:

— Оксаночка, милая, так ведь… циферки, бюллетени, квоты — всё это маркетинг. Главное — участие!

Он на секунду задумался, затем с некоторым отчаянием в голосе добавил:

— И вообще, какие отгулы… С кем же я буду пить чай эти два дня?

Оксаночка сделала вид, что ей всё равно, но при словах «чай» слегка дрогнула, будто вот-вот всё бросит и потребует пересчёта голосов, желательно с видеонаблюдением и независимой комиссией из отдела витаминологии. Но, оценив перспективу праздничного скандала, молча поправила блёстки на шее, вздохнула и шмыгнула носом — громко, демонстративно, но без слёз.

А Мила, проходя мимо, лишь подумала: «Вот уж действительно — никакой химический анализ не выявит, где тут честные выборы, а где перерасход эмоций».

Илья:
— Коллеги, спасибо вам за вечер! Желаю, чтобы в следующем году:
• отчёты писались сами,
• эксперименты получались с первого раза,
• а премии начислялись правильно.

Настя:
— Пусть будет мир, дружба и спокойствие — особенно в переписке с бухгалтерией, грантовым отделом и кадровицей.

Оба:
— С Новым годом, Институт биохимии!

Корпоратив подходил к концу. Ёлка, как всегда, тянула всех влево, но это придавало действу динамику. Мила вышла в коридор, поправляя на голове импровизированный кокошник снегурчки. На лестнице она услышала, как Антонина Петровна кому-то говорит:

— Ничего… праздник пройдёт…, а люди-то останутся. И я ещё посмотрю, кто в следующем году будет Снегурочкой…

Тон звучал настолько мягко, что в этой мягкости вдруг проступило что-то опасное, почти угрожающее. Мила усмехнулась:

— Ну что ж. Прекрасная ночь — начало новых мелких пакостей. Работаем.

И ушла в темноту коридора, где ёлка светилась как единственный маяк здравого смысла.

…Продолжение будет. Конечно будет. В этом институте иначе и быть не может.