Корпоративные прятки

Корпоративные прятки

Когда-то лето казалось бесконечным. Школьные заботы оставались далеко позади, и я уезжал к бабушке на дачу, где меня ждала драгоценная свобода — среди бескрайних полей, в таинственных лесах и у чистых озёр. Она манила неизведанными впечатлениями и, в то же время, пугала горизонтом возможностей.

На одной из полян мы сидели с моей подругой Викой и обсуждали, во что бы ещё поиграть.

— Знаешь, как взрослые играют в прятки? — начала она, задрав нос, валяясь на траве и болтая босыми ногами.

— Только представь: самый настоящий бал-маскарад! Все гости приезжают на роскошных экипажах, щеголяют в своих лучших нарядах, смеются, пируют, шепчутся по углам и, конечно же, вальсируют и вальсируют — друг с другом и друг против друга. А ещё все носят маски. Но не такие, какие надевают врачи или строители. Эти расшиты дорогими тканями, украшены редчайшими драгоценными камнями и перьями диковинных птиц. И всё — для того, чтобы их никто не узнал. Ну, по-настоящему. Понимаешь?

— И зачем им всё это?

— Чтобы их никто не нашёл, разумеется!

Бессмыслица какая-то.

— А потом они что делают?

— Возвращаются домой. А там уже по-всякому: кто-то лежит без сил, уставившись в одну точку; кто-то плачет; кто-то напивается или пытается поймать за хвост дракона. А особо впечатлительные и вовсе вешаются на люстре, стреляются или выходят из окна.

— Как это ужасно… Но почему им так плохо?

— Потому что их никто не нашёл. А ты сам — как бы спрятался?

Я…

Не знал, что ответить.

Ритмичный гитарный рифф когда-то любимой мною песни беспощадно выдернул меня из дивного мира грёз в дремучую повседневность. Недовольно прищуривая глаза, я определил время на экране телефона — 07:45, а значит, это уже была четвёртая попытка будильника провести реанимацию безнадёжно спящего туловища.

Я опаздывал.

Резко вскочив на ноги и мгновенно получив лёгкое головокружение, я приступил к торопливой беготне по комнатам, готовясь отправиться на работу. Опоздать можно было в любой другой день, и ничего страшного бы не случилось, но не сегодня, поскольку в конце не совсем обычного трудового дня весь наш разношёрстный коллектив ждал самый настоящий праздник — предновогодний корпоратив.

Я же являлся гордым членом тщательно отобранной группы организационного комитета, преимущественно состоявшей из проштрафившихся отщепенцев, бездельников и дураков, на которых спихнули всю неблагодарную работу в качестве наказания за различные дисциплинарные проступки. Возглавляла наш симпозиум ни с кем не сравненная глава Управления персонала Алеся Георгиевна — девушка, находящаяся на позднем этапе юности и, как мне казалось, пытавшаяся решить свои детские комплексы через маниакальное помыкание окружающими.

Не имея желания выслушивать её язвительные нотации на предмет моей пунктуальности, я принял решение сэкономить на завтраке, ограничился минимально допустимыми гигиеническими процедурами и, нацепив на себя костюм, стремительно покинул жилище.

«Москва-Сити» — комплекс небоскрёбов, в одной из башен которого я работал, славился не только своим архитектурным разнообразием и обилием злачных мест, но и сомнительной транспортной доступностью. Метрополитен же оставался самым быстрым способом доставки трутней в улей.

Насладившись толкучкой переполненного в час пик транспорта, я выбрался из подземелья на улицу, жадно глотая свежий декабрьский воздух.

Не теряя ни минуты, широкими шагами я отправился в башню с самым оригинальным названием из всех возможных — «Москва». Так нарекли инвесторы своё детище, с виду напоминавшее криво поставленные друг на друга детские кубики.

Внезапно путь перегородила хрупкая девчушка с ярко-розовыми волосами, одетая как герой мультфильма про бездомных. Надув щёки и выпучив глаза, она протянула ко мне руки, в тонких пальцах которых был зажат багровый рекламный буклет.

Подавив желание обойти её по дуге, я взял бумажку, за что был моментально награждён широкой улыбкой и неуклюжим реверансом.

На ходу я рассмотрел брошюру: «FunLife, Быстрые свидания для всех возрастов! Гарантированный результат! Не упустите любовь всей своей жизни, запишитесь сейчас!»

Какая чушь! Что за пропащие люди участвуют в подобном? — усмехнувшись, подумал я, отправляя листовку в нагрудный карман. Можно было и выкинуть в ближайшую мусорку, но не хотелось расстраивать девочку-промоутера.

И только мне стоило поймать себя на мысли, что времени осталось впритык, как сзади протяжно завыл знакомый голос в явной попытке привлечь моё внимание:

— Ииииииигоооооорь!

— Борис Ежевский, собственной персоной! — изображая дружелюбие, обернулся я.

Боря был харизматичным мужчиной средних лет, с выдающимся статусом, как он называл своё пузо, и венчавшим его голову озером в лесу, как мы прозвали его лысину. В нашей ИТ-компании он выступал в качестве владельца продукта и являлся главным арбитром между «хотелками» бизнеса и техническими возможностями команды. Своей же самой сильной чертой он почему-то считал юмор. Я не разделял его уверенности.

Тем не менее, каждый раз, когда мы случайно сталкивались в коридоре или на улице, а он истошно вопил: «Ииииигооооорь», — скрипящим голосом, подражая пожилой женщине, после чего довольно хихикал, оставляя меня в лёгком недоумении. Никогда не понимал, что это значит, и не горел желанием разбираться.

— Кричу, кричу, а ты бежишь от меня, как ошпаренный, — с притворным недовольством посетовал Борис.

— Сложный день, нельзя терять ни минуты.

— О, понимаю, но уверен, всё пройдёт как по нотам, наш вечер в надёжных руках.

— Спасибо за доверие.

— Я имел в виду Алесю, — сострил он и радостно расхохотался.

Выпад я оставил без внимания. Нет, я, конечно, любил посостязаться в злословии, но только с достойными соперниками.

Войдя вдвоём в лифт, мы, к счастью, ехали молча, пока мой обделённый вниманием желудок недовольно ворчал.

Как же хочется кофе, — мечтательно размышлял я, покидая кабину.

— Опаздываешь! — знакомый ледяной тон поприветствовал меня на пороге ставшего родным опенспейса.

Время 9:01. Спасибо тебе, Боря.

— Доброе утро, Алеся Георгиевна, какое счастье лицезреть вас в самом начале великолепного дня! — с напускным энтузиазмом отчеканил я.

— Я много раз просила обращаться ко мне на ты, что за неуважение к нашей корпоративной культуре? — она машинально поправила выбившуюся прядь чёрных волос — единственное, что ей не подчинялось.

Опять хочет поцапаться.

— Очевидно, твоя ценность выше всяких корпоративных правил!

— Спа...сибо, наверное, — недоверчиво сузив глаза, ответила она. — Пойдём, у нас собрание оргкомитета.

Следуя за ней в переговорную комнату, я не мог не отметить чарующий вид переливающихся изгибов, с трудом скрываемых строгим офисным костюмом.

Слишком привлекательна для хорошего характера, с горечью подумал я.

Заняв место среди прочего повинного сброда, я приготовился внимать указаниям нашего грозного лидера.

— А где Максим? — Алеся задала вопрос аудитории.

Максим был заместителем финансового директора и отвечал за бюджет мероприятия. Мне он нравился: всегда опрятный, немногословный и доброжелательный, никак не вписывался в этот штрафбат, но спрашивать, кто за что сюда попал, у нас было не принято.

— Игорь, позвони ему.

Я тебе что, секретарь?

Благо секундой позже дверь переговорной отворилась, и Макс предстал перед почтенной публикой.

— Вечер в хату, — поздоровался он со всеми, народ загоготал.

— Вам лишь бы шуточки, у нас куча дел! Садись и начинаем! — причитала Алеся с интонацией недовольной училки. — Итак, настал день икс! Все ли знают, кто чем занимается до наступления вечера?

Сижу с умным видом и не отсвечиваю, — напомнил я самому себе тактику.

— Дааа, — ответили присутствующие умирающим хором.

— Фуршет заказан, будет по расписанию?

— Всё оформлено, проблем не предвидится, — поправляя очки, доложила аналитик Феша тихим тоном.

Подумаешь, насмерть утопила любимый цветок Генерального, чего он так на неё взъелся? — недоумевал я про себя.

— С тамадой связывались, всё в силе?

— Будет как штык, — громогласно доложил Пётр, специалист по безопасности, увалень под два метра ростом, жёсткий, импульсивный и самый неудачливый Дон-Жуан нашего офиса.

Интересно, он здесь за неуместные подкаты к представительницам прекрасного пола или за физические угрозы своим потенциальным конкурентам?

— Свет, музыка?

— Свету — быть, музыке — выть, — чётко и не совсем понятно сообщил наш веб-дизайнер Александр, редко выходивший из-под влияния каннабинойдов. И сегодня не стал исключением.

— Я таки извиняюсь, но можно вопросик задать? — подал голос руководитель отдела закупок Анатолий с характерным для белоруса говором. — А что тама с бухлишком?

— Всё уже давно лежит на нашем складе: 4 ящика белого вина, 4 красного, ящик портвейна, 6 ящиков пива и пара бутылок мартини, — со знанием дела продиктовала Алеся.

— Не, ну это не серьёзно, да кто будет пить эту ослиную мочу, над чё-то сорокаградусное, — грустно посетовал Анатолий.

— В таком случае предлагаю особо требовательным отправиться своими ножками в магазин и добрать всё, что душе угодно, — ядовито медленно парировала Алеся.

— Да не вопрос! Игорян, сгоняем, как время будет?

Почему я?

— Ладно, — закатив глаза, согласился.

— Что насчёт ледяной статуи кролика?

Худшая идея из всех.

— Будет уже часа через два, — отозвался Кирилл, главный специалист по закупкам, подчинённый Анатолия, мой злейший враг и главная причина моего зачисления в оргкомитет.

— Как? — испугалась Алеся. — Но ведь это слишком рано! Как нам сделать так, чтобы она не растаяла до начала банкета?

Постараемся на неё не дышать.

— Я, я не знаю. У них сегодня множество заказов, это единственное время, когда они были готовы его привезти, — нервно ответил Кирилл.

— Значит, вы с Игорем что-нибудь придумаете! — властно процедила Алеся.

Мне что, заняться больше нечем?

— В бюджет ещё влезаем? — Алеся обратилась к Максу.

— Боюсь, что нет. Согласно моему последнему расчёту, у нас превышен лимит.

— Но ещё две недели назад у нас был приличный запас!

— Это было до ледяной статуи, — обоснованно предположил я и тут же словил на себе колючий взгляд карих глаз Алеси.

— Значит, вы сходите к Филиппу и попросите его об увеличении расходов.

Я не ослышался, вы?

— Да, ты, Игорь, пойдёшь вместе с Максом для большей убедительности.

Она что, мысли читает? Нет, наверное, моё возмущение было видно по всей поверхности лица.

— Вопросы? Пожелания? — Алеся приготовилась завершить собрание.

— Есть жалоба! Почему все новые поручения висят на мне? — попытался я воззвать к справедливости.

— Раз нет, давайте расходиться, всем спасибо! — проигнорировала она меня.

Язва.

— Игорёк, давай сразу в Филу забежим, — Макс кивнул в сторону кабинета Филиппа Милавчича, нашего нового Финансового директора, сменившего на посту пребывающего ныне в федеральном розыске предшественника.

Нехотя я последовал за Максом.

— Как он тебе? — по ходу дела спросил я.

— Деловой, — ответил Макс.

— Я забыл, он — киргиз или узбек?

— Хорват, — напомнил мне Макс, когда мы постучались в дверь кабинета.

Оформление кабинета Милавчича создавало заметный контраст с прагматичным убранством опенспейса. Здесь был огромный рабочий стол из красного дерева, приставленные к нему обитые бархатом стулья, в одном углу возвышался монолитный книжный шкаф, в другом — большой напольный глобус, гигантская плазма во всю стену загораживала единственное окно, а в самом центре висела картина — невесть что изображавший образец современного искусства.

Логово сутенёра, — войдя и оценив обстановку, подметил я.

— Чем обязан? — уточнил Филипп, бросив на нас короткий взгляд из-за монитора.

— Филипп Желимирович, требуется ваше согласование увеличения бюджета новогоднего корпоратива, — сообщил Макс.

— И с какой это радости? — раздражённо спросил Филипп, продолжая интенсивно стучать по клавиатуре.

— Возникли непредвиденные расходы на символ нового года.

На дебильную ледяную статую.

— Тогда можете смело отменяйте его.

— Он уже в пути, — внёс я свою скромную лепту.

— Восхитительно, чья вообще это была идея? — завершил он фразу мощным ударом по клавише.

Тут я промолчал. Это была моя идея. Сказана в шутку во время последнего мозгового штурма оргсобрания. Тогда я и подумать не мог, что Алеся так в неё вцепится.

— Анны Владимировны, — зачем-то солгал Макс. Я невольно покосился на него, а он лишь подмигнул в ответ.

Повисла короткая пауза.

— Ладно, не портить же людям праздник, считай, что я одобрил, — внезапно расщедрился Филипп. — Свободны!

Слишком просто, — думал я, выходя из кабинета. — Макс что-то знает.

Я посмотрел на часы — 10:12. Кофе или голодная смерть, — решил я про себя и отправился в излюбленную забегаловку на первом этаже.

Вернувшись лифтом в фойе, я спустился вниз по эскалатору на подземный уровень, где, пройдя пару метров, за углом находилась кофейня «Жига-Дрыга». Там, подходя к выстроившейся очереди, я приметил хорошо узнаваемую копну рыжих кудрявых волос.

— Анна Владимировна, моё почтение, — вежливо поздоровался я.

— Привет, тоже за кофейком? — немного хриплым голосом отозвалась она.

Аня была не только главным юристом, но и первой красавицей нашего цифрового королевства, за которой выстраивалась регулярно возрастающая очередь из ухажёров. Они толкались локтями, соревновались в изобретательности комплиментов и мерились всем, чем только можно, но явного фаворита среди них всё ещё не было. Я же брезговал участвовать в подобных конкурсах. Этому также способствовало вечно подавленное настроение у прекрасной девы.

— Как можно пройти мимо возможности выпить в хорошей компании?

— Понятно, — не изменившись в лице, прошептала она.

— Вижу, ты сегодня прям дышишь энтузиазмом, влюбилась что-ли?

Она уставилась на меня утомлённым взглядом исподлобья, слегка наклонив голову набок.

— Тебе переживать не о чем, — добавила Аня, выдержав паузу.

Ай.

— Он тебе досаждает? — послышался грозовой тембр откуда-то сзади.

А вот и кавалерия.

— Петя, уймись уже, — недовольно ответила Аня и повернулась к баристе — пришла её очередь.

Пётр не унимался. Встав напротив, он пристально буравил меня полным вызова на дуэль взглядом. С ироничной улыбкой я смотрел на него в ответ, а затем зачем-то подмигнул, что разозлило его ещё больше.

Нашу игру в гляделки прервала девушка-бариста, окликнувшая меня, следующего в очереди. И Пётр, заметив, что объект его интереса успел незаметно покинуть сцену, также поспешил ретироваться.

Глоток свежесваренного капучино приятной нугой растекался по внутренностям. Насладившись вкусом, возвращающим к жизни, я вновь обратил внимание на часы.

10:43, надо бы закрыть свои рабочие дела, пока ещё есть время.

Вернувшись в офис, я уселся за своё рабочее место и принялся разгребать накопившуюся почту. Ничего срочного, к счастью, не было, и я мысленно сдвигал обязанности на следующий год.

Откинувшись в кресле и допивая свой кофеёк, краем глаза я приметил плавно приближающуюся ко мне фигуру.

Не к добру.

— Игорёчик, беда! Спаси, помоги, — настиг меня жалобный голосок. Это была Катя, мой юный стажёр и администратор проекта.

— Ну что опять? — выдал я вслух, страдальчески.

— Нужно подписать закрывающие акты в головном офисе, а меня туда не пустят, сам знаешь, как там за дресс-кодом следят.

Я критически изучил её праздничный наряд: небесно-синее платье в пол облегало точёную фигуру, а углублённое декольте едва сдерживало напор двух массивных спутников.

— Полагаю, ты здесь не ради сочувствия?

— Угу, можешь съездить, ну пожалуйста! — пыталась разжалобить она меня щенячьими глазками, немного наклоняясь вперёд.

— Ладно, профурсетка, как-никак это наш общий проект. Ничего не поделаешь, — сказал я, отводя взгляд в сторону.

Скорбное выражение лица моей подчинённой сменилось ликованием.

— Спасииибочки, — радостно прочирикала она, обнимая меня за шею.

— Полегче, — я аккуратно убрал её руку, — на нас и так коллеги косо поглядывают.

А моё отношение исключительно отеческое. Ну почти.

И только я собирался отправиться в путь, как мой заклятый враг напомнил о себе телефонным звонком. Среди тяжёлого дыхания и устойчивых идиоматических выражений я едва разобрал, что статуя приехала, и мне нужно встретиться с ним на подземной парковке.

На пути к месту я столкнулся с Алесей.

— Ну что, удалось уговорить Фила? — с надеждой спросила она.

— Qui, mon general[1]! Переговоры были непростыми, но в решающий момент мне удалось спасти положение. Увеличение бюджета согласовано, — доложил я, выпрямившись по струнке.

Алеся пристально уставилась на меня, пытаясь понять, сколько правды в моём докладе.

— Молодец, можешь же, когда хочешь, — неуверенно похвалила она меня.

— Приступаю к следующей части операции — спасение ледяного кролика, разрешите откланяться, — выпалил я и отправился в сторону выхода.

— Иди уже, — фыркнула она мне вслед.

Спускаясь вниз, я размышлял о своём нежеланном напарнике. Все представители рода человеческого уникальны по-своему, и Кирилл не был исключением. Он обладал исключительным талантом не нравиться людям. Его неуверенная манера речи и склонность к паникёрству в совокупности с болезненной привычкой класть руку на плечо собеседнику при разговоре не оставили равнодушным никого из обитателей нашего офиса, в том числе и меня.

И вот, в один день, когда он поспешно покинул своё рабочее место, забыв заблокировать доступ к компьютеру, я решил, что это — мой шанс. Я сел за его стол, открыл настройки почтового ящика и внёс небольшую корректировку в электронную подпись в ту часть, где было указано «Главный специалист по закупкам», заменив букву «к» на «л» в последнем слове.

И только через три недели Кирюша обнаружил, что всё это время являлся специалистом по совершенно другой области. Поднялся вой! Первым делом он побежал жаловаться своему линейному руководителю — Толе. Брызгая слюной во все стороны, он требовал незамедлительного служебного расследования по делу об умышленном саботаже. Толик ржал как лось, задыхаясь и едва сдерживая слёзы.

Не получив должного сочувствия, Кирилл отправился к Генеральному директору фирмы, а тот оценил юмор не столь высоко и запросил записи с камер видеонаблюдения. Так я и получил свою путёвку в оргкомитет, попутно выслушав тираду Генерального о трудовой этике.

11:23.

Обойдя бесчисленное количество машин на парковке, мне удалось найти Кирилла, обливающегося потом в тщетных попытках затолкать символ нового года в грузовой лифт. Сама статуя кролика была невелика, меньше полуметра. Он стоял на задних лапах, вытянув голову и подняв уши, будто прислушиваясь в ожидании хищника. А вот постамент шедевра ледяного искусства выглядел массивным куском гранита, напоминающим по стилю колонну древнегреческого храма и, возможно, весил столько же.

— Ты начнёшь уже помогать или так и будешь стоять столбом? — выплёвывая лёгкие, прохрипел он.

— Зачем работать тяжело, если можно работать умно? — парировал я и огляделся по сторонам. Сюда частенько приезжали машины, доставляя самые разнообразные вещи для компаний башни, а значит, где-то могло остаться весьма полезное приспособление.

— Вуаля, — гордо представил я результат своих поисков — грузовую тележку на колёсах.

— И как мы затащим этот памятник на неё?

— Ты его наклоняешь, я подсовываю телегу под основание, подцепляю статую, и мы аккуратно устанавливаем его на тележке, — объяснил я изящный план своему недалёкому компаньону.

— Ладно, — с неохотой, но не имея аргументов против, согласился Кирилл.

Я пододвинул своё устройство вплотную к новогодней фигуре, а он начал медленно тянуть на себя наше художество. План был хорош, но одну деталь я упустил. Статуя казалась мне цельным объектом, но, когда Кирилл потянул её на себя, а я был занят установкой тележки, хитрый ледяной кролик проскользил по постаменту, успешно миновал моего незатейливого соратника и с характерным грохотом приземлился на бетонный пол.

Голова отделилась от туловища и кубарем покатилась по этажу, теряя уши.

Алеся нас убьёт.

— Плохо, плохо, что же делать? И зачем я тебя послушал! — Кирилл впадал в истерику.

— Хватай голову, я беру тушку, и едем обратно в офис. Засунем всё это в холодильник на кухне, а потом уже придумаем, как его собрать обратно, — огласил я свой новый блестящий план. — А, и уши подбери!

— А с постаментом как быть?

— Бросим здесь, будто его никогда и не было.

Пока мы поднимались на лифте, держа в руках стремительно увлажняющиеся части животного, я молился не встретить Алесю на кухне. Время было близко к двенадцати часам, а обедала она довольно рано.

Стремительно перейдя порог нашего офиса, мы полубегом преодолели коридор, ведущий на кухню, и, открыв дверь, невольно замерли. Единственным посетителем обеденного участка была Аня. Увидев нас на входе, она посмотрела на нас, держащих куски льда, беспристрастно и меланхолично.

— Даже знать не хочу, — промолвила она, возвращая внимание тарелке с мюслями.

Выйдя из оцепенения, я открыл морозилку, которая на радость пустовала, и запихал в неё часть тела кроля. Кирилл сделал так же.

— А дальше-то как быть? — процедил он.

— Поищи в интернете, как присобачить голову обратно в домашних условиях, а мне пока надо слетать в ГО.

— А с ней что делать будем? — заговорщически он кивнул в сторону Ани.

Она всё прекрасно слышала и едва не подавилась.

— Аня теперь наш соучастник, — уверенно прокомментировал я, — а значит, нас не сдаст.

В подтверждение она подняла вверх большой палец, не отрываясь от тарелки.

13:01.

Головной офис находился в 30 минутах на такси от нашего царства и обладал исключительно строгим отношением к внешнему виду всяк сюда входящего. Охранники на входе внимательно изучали каждого посетителя и, в случае несоответствия его внешнего вида дресс-коду компании, без зазрения совести отказывали ему в доступе к помещению.

Мне они проблем не доставили, и я поспешил по лестнице на второй этаж. Как-никак я был одет по-деловому, и единственное, чего не хватало для полноты образа, — это галстука. Никогда не любил эту декоративную удавку.

Оставалось только не попасться на глаза главному надзирателю за модой в здании — Ивану Михайловичу. Этот прекрасный человек, будучи заместителем председателя правления и, видимо, не слишком занятым, имел привычку прогуливаться по коридорам владения и выискивать коварных нарушителей описанного в трёх томах офисного стиля одежды. Любая мелочь могла вывести его из себя и обеспечить жертве длительную выволочку с обилием образных выражений и устаревших метафор.

Зайдя на этаж, я энергичным шагом направился к рабочему месту Алёны. Никогда не знал её должность, но она регулярно выступала подписантом на стороне заказчика, и поэтому взаимодействовали мы с ней часто.

Я ей не нравился. И это несмотря на все мои попытки разбить лёд юмором. При всех её очевидных достоинствах молодой женщины она заметно переживала из-за потери одного глаза, взамен которого носила протез.

Я же регулярно пытался всячески подбодрить её: рассказывал анекдот про одноглазую девочку, которой больше не интересно, кто живёт в скворечнике, спрашивал, есть ли у неё дома попугай-матершинник, и честно подсказывал, что за мной нужен глаз да глаз, когда дело касалось оформления документов. Это не помогало. И в общении с ней чувствовался холодок. Возможно, ей стоило бы смотреть на мир шире.

— Алёна, привет! Я тут акты привёз, взгляни одним глазком, — перешёл я сразу к делу.

— Ты меня бесишь, в курсе? — скривила она злобную мину, не удосужившись поздороваться.

Что опять не так?

— Ой, прости, столько дел, совсем нет времени как следует тебя поприветствовать.

— Я не об этом! Как же ты невыносим!

— Слушай, я всё понимаю. Конец года, стресс накопился. Тебе надо развеяться, посмотреть на мир другими глазами, понимаешь?

Она издала нечто нечленораздельное.

— У нас сегодня вечеринка планируется, приходи тоже, будет весело!

— Давай свои бумажки и топай.

— Вот, — я протянул ей файлы, — не упусти их из поля зрения, хорошо?

— ИДИ! — вскрикнула она.

Выполнив миссию с ошеломительным успехом, я двинулся на выход, где меня поджидала самая настоящая удача.

— Имя, фамилия, — бесцеремонно потребовал низкий голос.

Это был Иван Михалыч. Крепкий и приземистый, он больше походил на братка из «90-х». Мы столкнулись нос к носу прямо на лестнице, когда мне оставалось всего ничего до выхода.

Ну начинается.

— Прошкин Игорь, прошу любить и жаловать, — доложил я лихо и придурковато.

— Должность, — хладнокровно продолжил он.

— Руководитель проектов.

— И каково же ваше оправдание?

— Оправдания нет и быть не может.

— Верно, — слегка удивлённо ответил он, — и что будем с вами делать? Хотите, вместе вам галстук закажем, можем вскладчину, если вам средства не позволяют.

— Только если поделитесь секретом, где вы купили свой.

— А что, нравится?

Нет. Более вырвиглазного сочетания цветов, чем коричневый, красный и жёлтый, я прежде не видел.

— Очень. Весьма приятная на вид фактура, и гамма выделяется.

Он замешкался. Было видно, что не часто получал комплименты своему необычному вкусу.

— А, знаешь, забирай!

Да ты шутишь.

Но он не шутил. Отвязал галстук от своей широченной шеи и протянул его мне.

— Я буду носить его с честью.

— С Наступающим! Свободен.

Я не горел желанием узнать, захочет ли он подарить ещё чего из своего гардероба, поэтому незамедлительно отправился обратно в офис, засунув жуткий галстук себе в карман.

14:26.

Дом, милый дом.

Подходя к своей башне, я приметил Сашу, нашего веб-дизайнера, курящего неподалёку, и подошёл перекинуться с ним парой слов.

— Санёк, как жизнь?

— Бьёт ключом. А точнее, фонтаном. А ещё точнее, Алеся фонтанирует всевозможными приказами, — обречённо ответил он и сделал глубокую затяжку из своего электронного устройства, а, выдохнув пар, продолжил: — Сперва мы таскали тяжеленные ящики бухла со склада на кухню, потом оказалось, что надо было не на кухню, а сразу в конференц-зал, потом выяснилось, что мы их неправильно поставили, а когда мы уже выбились из сил и просили пощады, приехала еда, и всё повторилось по кругу.

— Как жаль, что я это пропустил.

То, как вы просили пощады.

Саша снова затянулся, а я с любопытством рассмотрел его навороченный девайс. Внешне он напоминал вейп, но был намного толще, да и принцип действия, насколько я знал, отличался. Эта штука не сжигала табак, который туда засыпался, а нагревала его до высокой температуры, благодаря чему образовывался пар, который с присущей жадностью употреблял зависимый.

— И как мы ещё не разорились с такими работничками, уму непостижимо! — Алеся материализовалась буквально из воздуха столь внезапно, что мы с Сашей буквально подпрыгнули.

— Дай сюда!

Она ловко выхватила гаджет прямо из руки Саши и сделала сильную затяжку. Спустя мгновение разразилась приступом кашля.

— Фу! Ну и дрянь, как ты это куришь? — нагреватель вернулся к Александру. Мы оба боялись пошевелиться. — Игорь, что с кроликом?

Обезглавлен, но не сломлен.

— На кухне, в холодильнике. В цел… эм… в сохранности.

— Отлично, пойду посмотрю, — она тотчас развернулась на каблуках и решительно зашагала обратно в башню.

Так я и умер, — едва успел подумать я, как почувствовал, что меня дёргает за рукав Саша.

— Игорь, — произнёс он со зловещей интонацией и потряс передо мной своим курительным аппаратом, — у меня тут не табак.

Вот жешь…

Я пулей бросился вслед за Алесей. Нельзя было оставить её одну без присмотра, когда с минуты на минуту её должна была накрыть фаза изменённого сознания.

Подходя к холлу с лифтами, она уже едва заметно пошатывалась. Я встал рядом для подстраховки, попутно набирая сообщение Кириллу: «Ахтунг. Алеся идёт к зайцу. Встреть на входе».

Мы зашли в кабину и отправились на наш одиннадцатый этаж.

— Почему мы так долго едем? — спросила она, когда мы проезжали третий.

Я не знал, как объяснить, что сейчас с ней происходит, и не был уверен, стоит ли ей знать это в принципе.

— Почти на месте, — пытался успокоить я.

— Да сколько можно, сделай так, чтобы он вёз быстрее.

— Предлагаешь мне вылезти и толкать его снизу?

Алеся надула щёки, сдерживая смех. Затем опомнилась и попыталась вернуть серьёзное лицо с переменным успехом.

Зрелище было уморительное.

Через несколько секунд мы были на месте, где нас поджидал Кирилл. Я подбежал к нему и прошептал на ухо, пока Алеся не догнала:

— Получилось слепить?

— Да как? Я ж не…

— Ладно, — я перебил его оправдания, — отвлеку её, привяжи кролю бошку.

— Чем?

— Этим! — я сунул ему в руку галстук зампреда.

— Хочу видеть заю!

Такого нежного голоса я от неё прежде не слышал. Алеся стояла позади меня и раскачивалась вперёд-назад, держа руки за спиной.

Какая прелесть!

Кирилл побежал на кухню, я же пообещал своей одурманенной начальнице, что немедленно отведу её в нужное место. Она обрадовалась.

Мы ходили по офису кругами. Я активно пытался занять её внимание историями из древних времён. В этом я был действительно хорош. Она внимательно слушала, с любопытством разглядывая всё, мимо чего мы проходили, будто оказалась на работе первый раз в жизни. С не меньшим любопытством нас рассматривали коллеги. Они явно не привыкли видеть нас двоих мирно беседующими на лёгкой прогулке по помещению.

И хотя рассказов у меня было навалом, я опасался, что рано или поздно она заподозрит неладное.

Неужели примотать голову кролика к телу — такая непосильная задача?

Я начинал терять терпение, когда из двери кухни вылезла верхняя часть Кирилла и, скаля зубы, показала мне два больших пальца.

Я проводил Алесю на кухню.

Кирилл открыл морозилку и торжественно представил результат своих трудов. Голова действительно была привязана к тушке. Но какой ценой!

С первого взгляда мне показалось, что автор этой композиции вдохновлялся лучшими традициями японского искусства шибари. Линии галстука обвивали несчастное животное по всему периметру фигуры, образуя симметричные узоры, украшенные хитрыми переплетениями узлов. Будь кролик настоящий — он бы и почесаться не смог.

Несмотря на всю эстетическую ценность арт-объекта, ему заметно не доставало красного шарика во рту.

— И это наша зая? — умилительно пролепетала Алеся, широко хлопая глазами.

— А почему она связанная?

— А это такая праздничная лента, как у новогоднего подарка, — сымпровизировал я.

— Понятно. Красивое, — тихо прошептала она, позёвывая, — что-то мне баиньки захотелось.

Она повернулась ко мне лицом, уткнулась головой в грудь и начала тихонько посапывать.

В первый раз такое часто бывает.

Кирилл не верил своим глазам.

— Что с ней?

— Перепила малость.

Всяко лучше, чем правда.

— Ещё же нет и четырёх!

— Нервный денёк. Открой дверь в кладовую, положу её там на диванчике.

Он открыл заднюю дверь кухни. Место изначально служило каморкой для всякого хлама, но наши предприимчивые уборщики переоборудовали её в свою личную комнату отдыха и даже притащили разную мебель для минимальных удобств.

Я подхватил Алесю на руки и тихонько отнёс её внутрь.

Такая лёгкая — при своём тяжёлом характере.

Затем аккуратно уложил на диване и накрыл пиджаком. Такой мирной я её прежде не видел. Хотелось остаться — охранять её сон. Но ребята из клининга вернутся только завтра, здесь её не потревожат. Пусть немного поспит.

— Никому ни слова, — я обратился к Кириллу.

Он молча закивал.

— Пойдём, садист, надо подменить её и убедиться, что к празднику всё готово.

Я отправил Кирилла к Феше узнать, все ли заказы доставлены и требуется ли помощь по их транспортировке.

Сам же первым делом осмотрел конференц-зал. Используемый не по назначению, он сильно преобразился. Все стулья куда-то вынесли, а столы сдвинули друг к другу, выстлали белоснежными льняными скатертями и выстроили общим рядом вдоль стены, украшенной блестками, мишурой и наклейками со снеговиками.

Пришлось отдать должное Алесе, с виду всё было на своих местах. Банкетный фуршет красиво разложен по многочисленным тарелкам на столах, выбор яств отвечал любому вкусу, а в промежутках между блюдами выставлена композиция из винных бутылок различных сортов. Отдельно был выставлен прилавок с огромным блюдом, до краев заваленным мандаринами. Окна небоскреба разрисовали снежинками, а с балок у потолка свисал серебристый дождик. На месте, предназначенном для спикера, красовалась аудиотехника и несколько прожекторов. Музыкальная аппаратура тихо, но исправно выдавала рождественские песни, а у цветного прожектора крутился и занимался настройкой Саша.

Завидев меня, он подошёл и тихо спросил:
— Как она?
— Отрубилась.
— Угу, ожидаемо.
— Никому ни звука.
— Обижаешь. Это так-то мой косяк.

Кивнув друг другу, мы начали расходиться по своим делам, как вдруг я заметил здоровенную вмятину на стене, как если бы в нее пытались загнать шар для боулинга.

— Погоди, Саш, а это откуда? — я указал на стену.
— А, это Петруха. Стоял с Филом, о чем-то рамсил, и в какой-то момент — Бах! Фила сразу как ветром сдуло. Не знаю, что там у них, краем глаза видел.

Любопытно.

— Ладно, спасибо.
— Игорян, вот ты где! Весь день ищу. Погнали, времени в обрез.

17:03

Толя вытащил меня обратно на морозную улицу, и мы двинули в сторону местного алкомаркета. До начала мероприятия оставался всего час. Мы спешили.

— Значится так. Берём текилку, ну пузырей шесть, нет — восемь. Потом хватаем соки: нам нужны апельсиновый, томатный и сок лайма, ну или лимонный на крайняк. А ещё соус табаско, соль и перец.
— Что за ядерную бурду ты собрался намешать?

— Сангрита, так вот называется, чисто под запивку.
— И куда столько бутылок? Кто, кроме нас с тобой, рискнет пить текилу?
— Ну Санёк точно будет, Кирюха, Петруху тоже надо напоить, а там посмотрим.

От возможных последствий соединения Петра и тяжелого алкоголя у меня пробежали мурашки.

— Кстати, не видел, что там Пётр с Филиппом не поделили?
— Та не, но тут и так все понятно. Этот болгарин же постоянно вокруг Аньки крутиться, ну а Петька, сам знаешь.

Знаю. Он как никто другой старался произвести на неё впечатление. В ход шли цветы, подарки, угощения, даже, поговаривают, стихи ей писал. Но отклика не было.

Общая картина начинала складываться, но чего-то ещё не хватало.

Мы быстро расправились с покупками и уже тащили добычу обратно в офис, когда повстречали Бориса. Он стоял у нашего здания и, активно жестикулируя, что-то втирал двум стоящим напротив него девушкам. Мы приблизились.

— Дорогие дамы, а знаете ли вы, кто я? — проговорил он скороговоркой и выжидательно замер.

Когда он успел накидаться?

А, не дождавшись ответа, продолжил:

Я — продакт оунер!
Я — вижу грядущее!
Я, — тут отшатнулся, заметил меня, — Ииииигооооорь, — и, как всегда, расхохотался.

Нет, ты не Игорь.

Девушки, воспользовавшись шансом, сбежали. Мы с Толей подхватили Борю под руки и потащили с собой.

Зал уже ощутимо заполнялся сотрудниками и приглашёнными гостями. Как это часто бывает, участники интуитивно разделились на небольшие группы по интересам и вели непринужденную беседу.

Выделялась только одна группа людей, стоявшая полукругом недалеко от столика с мандаринами. Я подошёл и увидел объект их интереса — это был наш несчастный безухий кролик, установленный на отдельном столе, всё ещё связанный галстуком зампреда. Народ вокруг него живо обсуждал, в чем заключается посыл данной инсталяции и не является ли он символом грядущих перемен в нашей корпоративной культуре.

Я нашёл Кирилла.

— На кой черт ты его сюда припёр?
— А как иначе? Все ж спрашивают, мол, где это чудо, сожравшее львиную долю бюджета праздника.
— Ладно. Наша мадемуазель не объявлялась?
— Нет, наверное, всё ещё спит.
— Хорошо. Время без десяти шесть, скоро начинать. Главный еще не приходил?
— Георгий? Нет, он только недавно приехал и сразу заперся в кабинете.
— Пойду, позову его. Пусть скажет вступительное слово и начинаем.

Я направился прямиком в кабинет Генерального директора, Георгия. Он был импозантным грузином, чуть за пятьдесят, в хорошей физической форме и явно не растерявшим интереса к прекрасному. Большую часть времени он вел себя крайне учтиво, но моментально выходил из себя в случае неожиданных ударов судьбы.

Горячая кровь, — размышлял я, подходя к двери его кабинета.

Не успев взяться за ручку, дверь открылась, и из нее выбежала Катя с пачкой документов. Вид у нее был бледноватый.

— Все нормально?
— Директор, — прошептала она, — он просто в бешенстве. Какие-то придурки оставили на парковке каменную тумбу. А он в нее въехал, не заметил. У его ауди всю морду раскурочило.

Пупупу.

— Понятненько. Не бери в голову, беги в зал. Скоро начинаем.

Набрав грудью побольше воздуха, я постучал в дверь и сразу вошёл. Георгий орал на кого-то по телефону. Увидев меня, он поднял вверх указательный палец. Я перешёл в режим ожидания.

— Мне абсолютно наплевать, что парковочная зона не относится к арендуемой площади! Я требую записи с камер!

Меня терзало неприятное дежавю.

— Что значит, обращайтесь в страховую? Дайте мне имя вашего начальника!
— И тебя с наступающим! Чатлах.

Георгий бросил телефон на стол и обратился ко мне.

— Ты представляешь? Мне на парковке свинью подложили, а эти собаки из охраны не дают мне запись, ссылаясь на свою нормативку.

Фух. Может, и пронесёт.

— Отправили в страховую, тем уже по запросу выдадут.

Пускай это будет проблемой другого дня.

— А ты чего хотел?
— Пора открывать пиршество. Полагаю, вступительное слово за вами?
— А! Да, да, да, идём.

Он тут же преобразился. Выпрямил спину, поправил галстук и, только мне стоило повернуться к двери, спросил:

— Игорь, а ты не видел мою дочь?
— Алесю? — переспросил я, не поворачиваясь.
— Ты знаешь каких-то других моих дочерей?
— Нет. Где-то хлопочет, наверное. Она же такая ответственная.
— Ясно.

18:03

Мы долго к этому шли. И вот труд множества людей, различных по профессии и нравам, вылился в единогласные крики поздравления с наступающим Новым годом, в раскатистый перезвон сталкивающихся бокалов и радостный смех под расслабляющие мотивы всеми знакомых песен.

Директор говорил недолго, лишь поблагодарил команду за их вклад в развитие компании, пожелал самых банальных вещей и пообещал, что следующий год будет куда интереснее уходящего. Тут многие вновь покосились на ледяную статую кролика.

Я почувствовал, что могу, наконец-то, расслабиться. Толик затащил меня в компанию к Саше и Кириллу и организовал нам всем выпить. Вместе мы образовывали квартет, который не разменивался по мелочам, вроде вина или пива.

Осушив по стопке мягко обжигающей текилы, мы принялись запивать её сангритой. Анатолий знал своё дело. Коктейль с приятным ароматом апельсина и плотной солоноватой фактурой томата сперва приятно прокатывался по горлу. Затем перец и табаско бережно пощипывали кончик языка и нёбо. А завершала композицию кислинка лайма бодрящим и освежающим эффектом, буквально настаивая не затягивать со следующей стопкой горячительного напитка. Мы так и сделали. Потом повторили ещё раз для закрепления.

Я не чувствовал, что текила бьет мне в голову, по крайней мере сразу. Возможно, дело было в эксклюзивной запивке, возможно — в своевременном закусыванием мясными канапешками.

Наполнив желудок закусками, а душу напитками, я отправился прогуляться по залу и посмотреть, чем заняты другие его обитатели.

Сперва я заметил Катю. Она активно охмуряла нашего разработчика и делала это, судя по его заворожённой физиономии, вполне успешно. Ей я решил не мешать и двинулся дальше.

Боря находился в плотном окружении людей и изображал из себя бармена. С завидной ловкостью он эффектно потрясывал шейкером, бросал его себе через спину, а затем разливал содержимое по многочисленным бокалам на радость публике. Сложно было угадать, что он напился первым.

Чуть дальше я увидел Аню, в кое-то веки приподнятом настроении. Она болтала с Фешей и ещё одной девушкой-аналитиком, имя которой я не запомнил. Вокруг них нелепо крутился Пётр, пытаясь как-то влиться в разговор. Получалось у него это не слишком успешно, а когда его вызвали по телефону, он изменился в лице и незамедлительно скрылся из вида.

Поодаль от всех стоял Филипп. Он держался обособленно, ни с кем не общался и явно наблюдал за компанией Ани.

Пока я пытался понять, что за нарастающее чувство тревоги накатывалось на мою голову, кто-то окликнул меня сзади.

— Эй, засранец!
— Алёна, рад тебя видеть!

Слегка подвыпившая, она смотрела на меня, полная решимости, держа кулаки плотно сжатыми.

Сейчас мне врежет.

Она оглянулась по сторонам и, убедившись, что нас никто не слышит, продолжила:

— Знаешь, когда это случилось, — она мельком указала на глаз, — я ненавидела всех. Родственники носились со мной как с хрустальной вазой. Постоянно навязывали помощь и сочувствие, будто я вот-вот сломаюсь. Друзья и коллеги были не лучше. Так боялись ляпнуть что-нибудь обидное, что старались лишний раз не заговаривать. Будто от этого зависила моя жизнь.

— А потом пришёл ты, — она ткнула в меня пальцем.
— С бесячей самодовольной рожей и тупыми шутками. Вёл себя как ни в чём не бывало. Будто мы лучшие друзья. Поначалу я даже не понимала, как реагировать на такую наглость. Потом злилась, разумеется. А потом поняла. Ты такой же изувеченный. Только изнутри.

Всё-таки врезала.

— Послушай, я...
— Ой, да брось. Я никому не скажу. Ни одна душа до сих пор не знает про твои дебильные попытки меня подбодрить, — она довольно ухмыльнулась. — Короче, я на тебя больше не злюсь. Мир?
— Мир.

Мы символично пожали руки. Она уже отходила, но вдруг обернулась:

— Но ещё одна шутка про глаз — и ты вступишь в мой клуб.

Я засмеялся. Было приятно знать, что она в порядке.

Вечер продолжался, и в дверях торжественного мероприятия появилась новая фигура. Мужчина в годах, облаченный в расшитый блёстками помятый костюм, перебирал ногами, покачиваясь, а иногда пытаясь удержаться руками за воздух. Тенью за ним следовал Пётр. Таким растерянным я его прежде не видел и подошёл поговорить.

— Это что такое?
— Тамада.
— Да он же пьяный в дым!
— Сам вижу. А чё я могу сделать? Выбирал по отзывам. Писали, что весёлый.
— Да, обхохочешься. Надо его вытащить отсюда, пока директор не увидел.

Но было поздно. Шоумен с легкостью нашёл среди гостей родственную душу в виде Анатолия и уже распивал с ним текилу, не размениваясь на закуски. Выпив очередную стопку, он занюхал рукавом пиджака и прогорланил:

— Дамы и господа! Сейчас будет фокус!

Обратив на себя всеобщее внимание, он полез в карман и вытащил оттуда связку бенгальских огней, почиркал зажигалкой и поджёг. Затем он начал кружиться вокруг. Изображая не то балерину, не то спортсмена по фигурному катанию, он водил по воздуху горящими огнём руками, поднимал в воздух то одну ногу, то другую и вполне закономерным итогом начал падать.

Осознавая неизбежность гравитации, но продолжая кружиться, он ухватился за то, что было ближе всего, — льняную скатерть. Ей не удалось остановить стремительный полёт, и она помчалась вслед, обматывая его как мумию и попутно цепляя за собой всю столовую утварь вместе с напитками.

Когда грохот разлетающихся тарелок и бутылок стих, люди, до этого благоразумно старавшиеся держаться подальше, начали подходить, интересуясь — жив ли наш фокусник. Часть сопереживала, другая веселилась, а некоторые снимали всё на телефон.

Тем временем на опеленавшей его скатерти образовалось черное пятно. Оно стремительно расползалось. Через мгновение можно было уловить запах гари. За ним последовала струйка дыма. А после скатерть вместе с завернутым в неё человеком вспыхнула.

— Пожар! — послышались крики.

Но никто не понимал, что нужно делать. Алкоголь сделал своё дело, а внезапная экстремальная ситуация ввела всех в ступор.

Первой, к несчастью, в себя пришла Феврония. Она подбежала к прикрепленному к стене огнетушителю. С трудом достав его, выдернула чеку, подбежала к источнику огня и нажала спусковой механизм.

Волна воздушной пены накрыла Петра, затем других участников, стоявших вблизи. Хрупкая Феша недооценила силу напора огнетушителя, и он начал уносить её вдаль от источника воспламенения, пока она не влетела в аудиосистему. Колонки, цифровой процессор и сабвуфер рухнули на пол вместе с ней.

Аня побежала её спасать, в то время как Пётр тоже пришёл в себя и, содрав скатерть с другого стола, также обвалив всё его содержимое, яростно размахивал ею над горящим человеком. Благо, ему удалось потушить огонь, но один из его мощных взмахов задел нашего многострадального ледяного заю. Второго падения он не пережил.

Осколков было столько, что из них можно было бы собрать слово «вечность», но никак не символ Нового года.

Виновник представления, как оказалось, был в отключке и сильно не пострадал.

Я внутренне выдохнул, что опасность позади, когда услышал голос Георгия:

— Алеся, вот ты где!

Она была здесь. Пришедшая в себя, она оглядывала залитое пеной и сквозившее гарью место побоища. Затем увидела меня.

Сократив дистанцию короткими шагами, под которыми хрустели ледяные осколки, она подошла вплотную. В её глазах чувствовалось желание убивать.

Меня не прельщала идея стать центром нового представления, поэтому я молча взял её за руку и вывел из конференц-зала, и мы прошли по коридору на кухню. Там можно было спокойно всё обсудить.

По пути я встретился взглядом с Катей. Она лихо затаскивала разработчика в переговорную комнату. Увидев меня, она широко улыбнулась и задорно подмигнула. И хотя внешне движения обеих пар выглядели схоже, намерения сильно различались.

Добравшись до места назначения, я отпустил Алесю.

— Три вопроса, — начала она раздражённо. — Первый, как вы умудрились всё разнести, пока меня не было? Второй, что такое интересное курит этот балбес Саша? И третий, почему я лежала в кладовке, накрытая твоим пиджаком?
— Давай присядем.

Мы сели за кухонный стол.

— Всё немного вышло из-под контроля, но, в целом, праздник удался, — начал я, пока лицо моей собеседницы интенсивно багровело. — Я, правда, не хотел тебя подвести. Когда ты задремала, я сразу понесся проверять, что ещё нужно сделать для праздника. Но, знаешь, всё уже было готово, ты превосходно со всем справилась. А от несчастных случаев никто не застрахован. Да и, послушай, люди по-прежнему веселятся, даже отсюда слышно. И музыку вон уже восстановили. Так что корпоратив удался. И всё благодаря тебе.

Алеся опустила глаза и улыбнулась уголком рта.

— Что же касается содержимого курительного агрегата, давай будем честны, не стоит так опрометчиво вдыхать дым из неизвестных источников.

Тут она снова нахмурилась, но ничего не сказала.

— А про кладовку…

— Не надо, тут и так понятно. Тебе правда всё понравилось?
— Ну конечно! Вечеринка — высший класс!
— А статуя… красивая была?
— Да.

Особенно до первого падения. Я вспомнил эпизод на парковке и рассмеялся.

— Вот скажи, зачем ты вообще решила поддержать мою дурацкую идею?
— Потому что её предложил ты.

Внутри что-то оборвалось. Она смотрела на меня спокойно, с частицей сожаления. Так смотрят на неродивого ученика, не знающего ответ на очевидную задачку.

— Алеся, я…
— Забудь.

Она не дала мне закончить предложение. Посмотрела на телефон.

— У меня несколько пропущенных от моего МЧ[2], пойду перезвоню.

Встала и вышла.

Я молча смотрел ей вслед.

Мир бывает жесток. Приходится как-то защищаться. Я носил шипастую броню из иронии и сарказма, она — сияющие латы дотошности и перфекционизма. В таких нарядах можно долго вальсировать вокруг, но приблизиться они не позволяли, занимая слишком много места. А как бы ни был крепок панцирь, под ним всё ещё живой человек, который всё чувствует, пускай и приглушенно. Броня защищала от открытых ран, но не от синяков. И это всё равно было больно.

Я сидел на кухне и много думал. Внутренние часы как будто остановились, и я замер в этом стазисе, неспособный разобраться с захлестнувшим потоком давно забытых эмоций. Не знаю, сколько я провёл в этом состоянии, но откуда-то из офиса раздались удары и чьи-то крики. Я вышел из оцепенения и поспешил посмотреть, что на этот раз приключилось.

Я увидел Петра. Он зачем-то ломился в закрытую дверь переговорной комнаты, сопровождая удары ругательствами и угрозами. Неподалёку стояли Толик с Кириллом и ещё парочкой сотрудников и тщетно пытались его урезонить.

— Толь, что происходит?
— Ёлы-палы, Игорян, да этот вот как с цепи сорвался! Врезал Филу, тот убежал. Этот за ним. И вот, видимо, добить хочет.
— Петя, тля, его там нет!

Там Катя со своим новым парнем. Вряд ли бы они пустили третьего. Не орать же об этом.

Но Петю было уже не остановить.

— Я слышу, как ты дышишь! Вылезай, трусливая албанская крыса!
— Надо его усыпить, — я обратился к Толику с Кириллом.

— Хватайте его за руки, а я попробую его придушить.

Три Давида набросились на Голиафа. Ему это не доставило больших неудобств. Левой рукой он отпихивал лицо Анатолия, не давая ему приблизиться, а правой, на которой беспомощно повис Кирилл, продолжал долбить несчастную дверь.

Мне также не удавалось справиться со своей задачей. Изначальный план был его слегка придушить, но эта детина была слишком высокая, а для качественного выполнения приёма требовалось твёрдо стоять на ногах. В итоге я, не лучше Кирилла, болтался на шее, как типичный любитель обнимашек.

Постепенно Толе всё же удалось заломать руку гиганта, он качнулся назад, и я успешно приземлился на ноги, продолжая держать в захвате его буйную голову. Пётр рычал и не сдавался. Из его рта шипела пена, а его лицо наливалось кровью, но уходить в сон всё ещё не собирался.

Как уже повелось, в критической ситуации первой на помощь пришёл посланник хаоса и предвестник разрушения — Феша. Она прискакала, держа в руке пустую бутылку из-под мартини, и со всего размаху разбила её о лоб Пети. Я едва успел закрыть глаза от множества разлетающихся осколков стекла.

Титан пошатнулся и, наконец, пал. Рухнул на меня всей своей тушей, утащив за собой моих подельников.

Телефон в кармане учащённо вибрировал и требовал внимания. Я вылез из-под Петра и увидел сообщения от Кати:

— Кого лешего происходит?
— Что мы ему сделали?
— Все закончилось?

Не зная всех деталей, ответил коротко: «Теперь всё путем. Отдыхайте».

Затем повернулся к Толику.

— А что было перед мордобоем Фила и Пети?
— Да ничо. Стояли, веселилися, нормально общались. Петруха выпивал с Максом, а потом резко подорвался к Филу, и началось.

С Максом, значит. Надо будет с ним потолковать.

— Ладно, сможете оттащить его в кладовку? Там диван есть, пусть отдохнёт.
— Да не вопрос.

— Игорь, — ко мне обратилась Феша. На ней виднелись свежие ссадины и следы от ушибов при падении.

Эта миниатюрная девочка в очочках куда сильнее, чем кажется.

— Помоги мне найти Аню.
— А с ней что?
— Она куда-то убежала, когда эта заваруха началась. Теперь на сообщения не отвечает.
— Ладно. Ты поищи в очевидных местах, а я посмотрю — в менее очевидных.

Такому подходу меня научил отец.

Я зашёл в каморку за кухней. В ней никого не было. Лишь мой пиджак, аккуратно сложенный на диване.

Снова кольнуло. Я подобрал его и двинулся дальше.

Спустился на первый этаж, осмотрел ближайшие кофейни. Ненадолго выбежал на улицу и пробежался глазами по зоне курилок. Там её тоже не было.

Напоследок решил проверить и лестничные пролёты. Жаль, не подумал об этом сразу. Идти вверх на одиннадцатый было сомнительным удовольствием, силы начали сдавать в районе пятого. Кряхтя и проклиная всё на свете, дополз до десятого, где внизу лестницы, сидя на корточках и держась за голову, грустила Аня.

— Меня никогда не оставят в покое, да? — она задала вопрос обреченным шёпотом.

Наверное, лучше было прокрасться мимо на цыпочках. Я обладал массой прекрасных качеств и лихих талантов, но выражать сочувствие не умел.

— Тебя Феша потеряла.
— Я не хотела, чтобы меня нашли, — с надрывом произнесла она. Закрыла лицо руками, сквозь щели пальцев потекли слёзы.
— А я нашёл, — сказал и присел рядом. — Толку от меня мало, но, знаешь, могу выслушать или рассказать забавную историю. Хочешь, просто посидим — помолчим.

Аня всхлипнула.

— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Приходить на работу и не видеть стол, заваленный цветами и конфетами. Я даже сладкое не ем! И чтобы эти два придурка перестали ко мне лезть с их тупорылыми заигрываниями. Мне это нахрен не надо.

Видимо, речь про Фила и Петю.

— Давай поговорим с Георгием. Прямо сейчас. Он серьёзно относится к трудовой дисциплине, поэтому прислушается. Сделает им последнее китайское предупреждение. Ещё раз полезут — их выпрут.
— Не хочу создавать никому проблем.

Я лопнул и закричал:

— Так тебя всё устраивает? Прижилась роль жертвы, значит. Ну так продолжай. Жертвуй собой, не дай Бог кто-то обидится.

От неожиданности она подняла на меня глаза.

— Прекращай. Ставь себя на первое место. Всегда.

Я протянул ей руку.

— Пойдём. Отведу тебя в кабинет директора и скажу ему, что ты его ждешь и вопрос срочный.

А потом нужно будет разобраться с ещё одной проблемой. Только сперва — подготовить секретное оружие.

Макса я нашёл в кабинете Милавчича. Он был один в середине комнаты, изучал картину импрессионизма.

— Согласись, уродство? — спросил он, не поворачивая ко мне голову.
— Я больше поражен твоим талантом избавляться от конкурентов.

Он повернулся ко мне.

— О чём это ты?
— Меня всегда удивляло то, как Пётр, Фил и другие бедолаги так удачно танцевали на граблях и только шишки набивали. И вот я подумал: а вдруг у них есть какой-то общий знакомый, который не только подбрасывает дровишки в раскаленные сердца, но ещё и помогает им сталкиваться лбами. Они разлетались, падали, вставали снова, но не останавливались. Нет, отдаю должное, очень удачно стравил Петра и Филиппа. Они легко могли доиграть до увольнения. Уволят Фила — может, его место займешь. Уволят Петра — к Ане будет больше доступа. Великолепно! Только Ане тем временем становится всё хуже и хуже. Но тебя это не пугает. Нет, так даже лучше. Чем сильнее её достанут эти альфачи, тем выгоднее будет смотреться просто ровный и вежливый паренёк вроде тебя. Но только ты не такой. Ты — стервятник.
— À la guerre comme à la guerre[3], — спокойно ответил Макс, затем продолжил.

— И дальше что? Расскажешь Георгию? Или ей? Валяй. Доказать ты всё равно ничего не можешь. Сплошные домыслы. Да и твоя репутация, — тут он засмеялся.
— Ты прав. Доказать не могу. И не надо. Мне достаточно твоей реакции. И за репутацию не переживай.
— Феш, ты же всё слышала?
— Громко и чётко.

Феврония вошла в кабинет.

— Ну и мразь же ты, — она с презрением уставилась на Макса.

Никогда не видел Февронию в такой беспощадной ярости. Вокруг неё трещал воздух. А изо рта, мне казалось, вырывались языки пламени.

Он оторопел. Мне Аня, может, и не поверила бы, но лучшей подруге — да.

— Погоди, мы же просто шутили! Я вовсе не… — он попытался оправдаться, но Феша не дала ему договорить.
— Заткнись и пиши заявление. Если нет — я всё расскажу Алесе, и посмотрим, сколько ты после этого тут проработаешь.

Она развернулась и ушла, я — следом за ней. Позади раздался глухой удар о стену.

Мы подошли к двери кабинета Директора. Дождались Аню. Феша приобняла её, и они вместе пошли в сторону выхода.

Я вошёл в кабинет Георгия и рассказал ему про постамент. Он внимательно выслушал. Не кричал. А в конце произнес:

— Алеся сказала, ты сильно выручил её. С организацией и прочим. Впереди у нас День защитника Отечества, а за ним Восьмое марта. Уверен, ты будешь также полезен и впредь. А теперь, извини, нам с дочерью пора отправляться домой.

Я молча вышел. Хотел спросить про Аню, но это уже было её личное дело.

Люди расходились по домам. Неудивительно, время было позднее, многих ждали семьи. В опустевшем зале оставались самые стойкие. Анатолий продолжал заливать в Кирилла текилу, а Саша кропотливо отключал светомузыку.

— Игорян, выглядишь, будто по тебе комбайн проехал. Всё путём?
— Просто налей.

— Хах, да легко.

Мы опрокинули ещё несколько стопок. Без тостов и пожеланий. В тишине.

Закончив работу, к нам подошёл Саша.

— Чет вы кислые. Может, снежку?

Мы молча переглянулись, пожали плечами в знак согласия и отправились на кухню. Там, на стеклянном кухонном столе, Саня мастерски распределил “энергетик без банки” на ровные белые линии с помощью кредитной карты. Мы по очереди наклонялись над столом, а затем выпрямлялись обновлёнными и бодрыми.

Дверь кладовки резко открылась, и мы едва не словили массовый приступ инфаркта. Пётр пробудился.

Он посмотрел на нас, потом на стол. Не поверив глазам, пощипал себя за щёку. Убедившись, что больше не спит, сел рядом. От угощения отказался.

— Петь, сделай доброе дело, оставь Анну в покое, — я нарушил молчание.
— Не лезь не в своё дело.
— Да, это не моё дело. Но ты слишком вовлечён, чтобы видеть общую картину. А она во много страшнее той, что висит у Фила в кабинете.
— Ты не понимаешь. Меня не пугает дистанция, которую необходимо преодолеть, чтобы сблизиться. Я не боюсь усилий, не требую мгновенного результата и готов идти постепенно.
— А она движется тебе навстречу?
— Нет, но однажды…
— Вот скажи, — я перебил, — зачем бежать за человеком, который тебя не выбирает?
— Сам бы что сделал на моём месте? Сдался?
— Выбрал себя.

Он ничего не ответил, а я продолжил.

— Всегда есть трудности, ожидания, тревоги. Со всем этим можно работать при взаимном желании. Нам не дано выбирать, какую дистанцию предстоит преодолеть или в каком темпе двигаться. Это зависит от обоих участников. А из двух величин всегда берется наименьшее значение. А главное, что там, на другой стороне, могут быть тысячи других приоритетных дел, и претендовать сходу на первое место мы никак не можем. Но когда ты находишься на самом дне приоритетов, движения не будет, сколько ни барахтайся. Тут остаётся только отпустить. Всегда выбирай достоинство вместо тревоги, Петя. Иначе с ума сойдешь.

Он схватил мою руку за предплечье и крепко сжал кулак в другой руке. Потом выдохнул. Отпустил меня, встал и вышел.

Не знаю, удалось ли мне достучаться до него, но, провожая его взглядом, я ощутил в его походке что-то новое.

Мы вышли на улицу. Мне показалось, что начинало светать, но это лишь снег сиял в своём ослепительно белом великолепии, укутывая улицу пелериной из бесчисленных снежинок. С Толей мы попрощались очень тепло, с Сашей стукнулись кулаками. А Кирилл показал мне средний палец и сказал, что из-за меня он пережил худший день в своей жизни.

Ну хоть что-то за вечер не изменилось.

Я спускался на линию метрополитена и прощупывал карманы в поиске проездного. Так у меня в руках снова оказался рекламный листок сервиса знакомств.

— Может, это не такая уж и плохая затея. Наверное, как-нибудь попробую.

Егор Котов. Москва.2026

[1] Oui, mon général — «Да, мой генерал» (фр.)

[2] МЧ – Молодой человек (сокр.)

[3] À la guerre comme à la guerre — «На войне как на войне» (фр.)