Корсиканец

Холодный пот струился по виску, когда Лор резко распахнула глаза. Она всё ещё слышала отголоски того странного сна — шелест крыльев, шипение воды, отдалённые голоса, спорящие о чём‑то важном. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала через весь город.

Девушка села на кровати, тяжело дыша, и огляделась. Всё было на своих местах: узкая кровать у стены, полка с книгами, окно, за которым уже брезжил рассвет. Но ощущение чего‑то неизбежного, важного, не отпускало.

«Это было не просто сновидение», — подумала Лор, сжимая пальцами край одеяла. Она была прорицательницей — пусть и не самой сильной, но её сны редко бывали пустыми. Они всегда несли в себе образы будущего, фрагменты грядущих событий, которые нужно было успеть разгадать. Дрожащими руками она схватила с прикроватного столика блокнот и уголь. Пальцы едва слушались, но она знала: если не зарисовать увиденное сейчас, детали начнут стираться, расплываться, как туман под утренним солнцем.

На бумаге быстро проступили контуры: парень с веснушками на лице, во сне он был рыжим, и вытянутыми к вискам янтарными глазами — взгляд его был серьёзен, сосредоточен, направлен на кого‑то вне обзора. За спиной юноши огненный феникс расправил крылья, словно готовясь взлететь или броситься в бой. Вокруг феникса извивалась водяная змея, её тело мерцало, будто сотканное из речной глади, а глаза сверкали холодным светом. Лор отложила уголь и уставилась на рисунок. Сочетание огня и воды — редкое явление. Такие дары почти никогда не встречаются у одного человека. Кто он? Почему она увидела его именно сейчас?

— Лор! — донёсся из‑за двери голос отца. — Пора вставать! Мы выезжаем в Рагнас через час. Не заставляй меня ждать.

Девушка вздрогнула. Академия Рагнаса. Сегодня она наконец отправится туда, чтобы поступить и попытаться изменить свою судьбу. Древний, обнищавщий род де Арас и первая за последние сто лет прорицательница, как насмешка для рода, с куцым, не раскрывшимся даром. Они уже и аристократами не считаются, к тому же еще и королевская стипендия. Лор усмехнулась кривой усмешкой. Ничего. Дар еще можно развить, а насмешки... ничего справится!

Она ещё раз взглянула на рисунок. Почему образ этого незнакомца явился ей в ночь перед отъездом? Что он значит для неё?

Быстро сложив листок, она спрятала его во внутренний карман дорожной сумки. Никто не должен видеть этот рисунок. Пока не должен.

— Иду, отец! — крикнула она, вскакивая с кровати.

Пока она торопливо умывалась холодной водой и натягивала простое платье, мысли крутились вокруг увиденного. В голове звучали обрывки сна: чей‑то смех, звон металла, шёпот.

Лор тряхнула головой, отгоняя видения. Нужно собраться. Впереди долгий путь, а она должна быть сильной.

Когда она вышла во двор, отец уже ждал её у видавшей виды кареты, хмуро поглядывая на небо.

— Ты бледна, — заметил он, помогая ей забраться внутрь. — Плохо спала?

— Да, — призналась она. — Мне приснился необычный сон.

— Сны прорицателей редко бывают пустыми, — вздохнул отец. — Но помни: будущее — это не приговор. Его можно изменить.

Карета тронулась, увозя их к горизонту, где уже поднималось солнце. Лор последний раз оглянулась на родной дом, а затем сжала руки в кулаки. Она справится!