Кошачья планета

Ворочаюсь в кровати: скомкал простыню в уродливый комок, одеяло сбросил на пол, лицо спрятал в подушку. Сложно уснуть, когда остались сутки. В голову лезут воспоминания: какофония четких кадров и эфемерных образов. Васька мило развалился на полу: поджарое тело освещает тусклая лампочка. Время от времени кот смотрит в мою сторону и презрительно щурится. Ваське плевать, что их вид стерт с Земли, а вот мое нервное ерзанье мешает наслаждаться сиестой.

Такому партнеру по выживанию завидовали все, кто остался. Улицы кишели трупами, заканчивались продукты, из крана не шла вода, а социальная сеть работала без сбоев. Чтобы не сойти с ума, я вел дневник: «Погладь последнего кота!» Страница пользовалась успехом, ее комментировали на разных языках и по количеству лайков я подсчитал выживших. Попутно заполнял статистику, скрытую от пользователей: людей, становилось меньше, «блуждающих» - больше. График автоматически подсчитывал и мои дни. Вначале казалось, что впереди вечность. Но, боже, как же быстро пролетело время!

Васька лениво потянулся и сладко зевнул, на мгновение оголив розовое нёбо. Помню, мама рассказывала: коты не умирают, а улетают в космос и живут на кошачьей планете. Мне было десять, когда я загорелся вырастить личного космонавта и, сбежав из школы, тайком вернулся с котенком домой. Родители ссорились на кухне и не заметили, как я проскользнул в подвал. Причина: «расхлябанный оболтус, который не способен выжить в жестоком мире».

Где теперь все те, кто был способен? Подбегаю к окну. На улице ветви клонились под тяжестью снега. Безмолвная тишина, сугробы выше пояса. Солнце подсвечивало крыши, и уродливые тени сгущались на белоснежном. Зима затрудняла миграцию зомби, но они здесь. Я знаю! Остервенело стучу по подоконнику и вскоре слышу нечленораздельные звуки, которые напоминают громкое урчание пустого желудка. Они хотят жрать!

Прошло столько времени, но родители не изменились. Плоть зомби не старела и не разлагалась. У отца не было части головы. Как он умирал, я не видел, но, надеюсь, не мучался. А вот у матери вырваны внутренности. Рваная рана забита снегом - протискивалась сквозь сугробы, чтобы встретиться со мной. Смотреть на когда-то любимые лица, уродливо перекошенные от жажды моей плоти, нет сил. Перевожу взгляд на кота.

Как же я ему завидую! Васька крепко спит, не обращая внимания на происходящее. Если усну я, то уже не проснусь. Склоняюсь над единственным близким мне существом и глажу шелковую спинку. Васька благодарно урчит. Я тоже ему благодарен, за все…

Будем считать, что попрощался. Набираю последнее сообщение вКонтакте: «Жду на нашей планете».

Выхожу на крыльцо, плотно прикрывая дверь. На разгоряченную кожу падает снег. Впервые за долгие годы вдыхаю воздух полной грудью и жмурюсь от эмоций, разрывающих изнутри, и громко кричу в тишине:

- Живи, Васька!

Потом медленно закрываю глаза, и слышу утробное урчание, медленно растущее со всех сторон.