Кошачья правда о людских делах

Жила-была в одном дворе

Кошачья дама в серебре:

Не в платье — в шёрстке полосатой,

С осанкой гордой, хвост — лопатой.

Звали кошку — Марфой Кисой,

С хитрой мордочкой и лысой

Мыслью, что в голове порой мелькала:

«Кем я только не бывала…»

Жила она у старой тётки,

Что варит щи, собака, без селёдки,

Но зато читает книжки

И ворчит на всех мальчишек.

Иногда, бывало, ночью

Тётка шепчет между прочим:

— Люди, люди… ах вы, люди…

Суетитесь, как на блюде!

Муравьи в кастрюле с кашей —

Всё вам больше, всё вам краше!

То вам должность, то награда,

То соседу хуже надо!

Марфа слушала украдкой

Речи тётушки с тетрадкой:

Хвост задумчиво кусала

И тихонько рассуждала:

— Странный род людской, однако…

Шуму много, толку всяко.

Если кот сердит на брата —

Он шипит. И всё. Понятно.

А у вас — слова да речи,

Письма, подписи и свечи,

Три собрания, два спора —

И ни одного укора.

Марфа слушала, вздыхала,

Хвост задумчиво кусала

И мурлыкала в печали:

«Люди… странные вначале…»

Иногда во сне ей снилось,

Будто всё переменилось:

Ходит в шляпке и в перчатках,

Ест котлеты на салфетках.

Иногда же — сон тревожный:

Люди ловят мышь серьёзно.

Трое пишут протокол,

Двое ищут длинный стол.

Раз — под вечер, в полнолунье,

Вышла кошка на прогулку.

Села прямо у забора,

Смотрит — звёзд на небе свора.

И вздохнула:

— Вот досада…

Мне бы в люди — хоть ненадо…

Нет, не так! Мне очень надо!

Я бы стала просто кладом:

Ела б рыбу чинно, с ложки,

Пила чай, как люди, с плошки,

И, пожалуй, для приличья

Научилась бы двуличью.

Только молвила — глядь! — чудо:

Из-за старого колодца

Вышел дед седой откуда —

Плащ сырой, как из болот.

Он сказал, чихнув немножко:

— Ты чего грустишь тут, кошка?

— Я? — сказала Марфа тихо. —

Я бы стать хотела лихо

Человеком… хоть на время.

Поглядеть на ваше племя.

Дед почесывал затылок.

— Дело, впрочем, без ухмылок…

Ладно. Будет тебе случай.

Только смотри — не будь колючей.

А ещё скажу на ушко:

Люди — странная игрушка.

Если в них пожить денёк —

Можно свихнуть коготок.

Щёлкнул пальцем.

Бац! — и кошка

Вмиг стоит уж без сапожка

(то есть без сапог — ведь лапы

Превратились в руки сразу).

Вместо хвоста — юбчонка длинная,

Вместо усов — губа невинная.

Глаза те же — хитрый свет.

— Вот так штука! — молвит дед. —

Три денька тебе, девица.

А потом — назад в зверинца…

Тьфу! В кошачий образ, значит.

Смотри, что сердце обозначит.

И исчез.

А Марфа — ах! —

Стоит в людских уже делах.

Пошла в город.

Первым делом

В лавку — с видом очень смелым.

— Дайте… рыбы… нет! Селёдки…

И сметаны… две коробки.

Продавец взглянул сурово:

— Денег?

Марфа:

— Это что такого?

— Это, сударыня, плата.

Марфа ахнула:

— Вот так трата!

Рыбу есть — и ещё платить?!

Как же людям тогда жить?!

Продавец сказал лениво:

— Люди платят и за диво.

Кто за воздух, кто за моду,

Кто за слухи про погоду.

Пошла дальше.

Видит — спорят

Два господина у ворот.

Первый кричит:

— Я вас умнее!

Второй:

— А я в сто раз честнее!

Третий, что стоял с газетой,

Вдруг вмешался в спор при этом:

— А и я вовсе всех мудрей —

Я читаю сто статей!

Марфа слушала минуту

И подумала:

«Вот так смута…

Коты бы так не рассуждали —

Сначала морду, после стали».

Дальше — больше.

В доме важном

Собрались господа отважно:

Говорят про честь, реформы,

Про отчёты и платформы.

Час болтают, два болтают,

Три болтают — не решают.

Кто-то пишет план огромный,

Кто-то требует законный,

Кто-то просто громко дышит

И в тетрадь бессвязно пишет.

Марфа тихо прошептала:

— Я бы мышь уже поймала…

Вдруг один сказал серьёзно:

— Надо думать осторожно!

Другой:

— Нет! Нам нужен план!

Третий:

— Нет! Нам нужен кран!

Четвёртый вскочил горячо:

— Без комиссии — ничто!

Пятый крикнул:

— Надо срочно

Обсудить всё сверхурочно!

Марфа фыркнула невольно:

— Мяу… тьфу! Простите… больно

Слушать эту канитель.

Лучше б съели карамель.

Её выгнали немедля.

— Вы кто такая?

— Я… кош… кхм… соседка.

Вышла Марфа и сказала:

— Люди — странная отара.

Рыбу купят — без хвоста,

А проблем — на три листа.

На второй день Марфа стала

Очень модной — небывало.

Платье, шляпка, каблучок,

Да манерный язычок.

Ходит важно, смотрит строго,

Говорит: «Ах, ради бога».

Но беда: в гостях у графа

Увидала мышь — и ах!

Позабыла про манеры,

Про приличия, про меры.

Как метнулась под диван —

Шляпа влево, чайный жбан,

Граф на люстру залезал,

Кто-то в обморок упал.

Кто-то крикнул:

— Караул!

Кто пустил сюда акул?!

Марфа мышку всё ж поймала

И довольная сказала:

— Вот теперь банкет удался!

Граф едва не разрыдался.

На третий день же Марфа села

У пруда и загруснела.

— Что ж… у кошек всё понятней:

Голод — ешь, устал — приляг.

Ни докладов, ни собраний,

Ни бессмысленных всех браний.

Тут опять явился дед.

— Ну, как люди?

— Честный ответ?

Марфа лап… верней, руками

Развела перед глазами:

— Люди умные, конечно…

Только жить им очень спешно.

Дума много, толку мало.

Кошкам проще — вот и слава.

Дед усмехнулся:

— Что ж, пора.

Щёлкнул пальцем.

Раз — и Марфа

Снова кошка у двора.

Хвост трубой, глаза как блюдца.

Села, тихо облизнулась.

И сказала всем котам:

— Люди? Видела я там…

Много шума, много слов…

Мало рыбы и котов.

С той поры она сидит,

На прохожих всё глядит

И мурлычет с видом знатным:

— Быть котом куда приятней.

А мораль тут такова

(Если слушать без зевка):

Кто на свете кем родился —

Тот недаром появился.

Но порой полезно всё ж

Посмотреть на мир сквозь ложь…

Ой! Сквозь щёлку… то есть так:

Чтоб понять — кто ты, чудак.

А ещё добавим к слову

Мысли Марфы бестолковой:

Если вдруг на свете люди

Станут жить чуть-чуть попроще —

Меньше спорить, больше рыбы,

Меньше планов — больше кошек…

То, возможно, между прочим,

Станет мир слегка кошачьим.

А кошачий мир, признаться,

Очень любит улыбаться.