Кошка в пяти измерениях, или Сено для спрутов

Марина Белова готовилась к семинару по гомеровским эпосам. Это занятие обычно требовало полной концентрации, но сегодня «Одиссея» упорно не желала укладываться в голове, уступая место мыслям о том, куда же всё-таки подевалась вторая пара теплых носков. На столе лежали конспекты, рядом дремал ноутбук, а на подоконнике, греясь в лучах осеннего солнца, лежала Муська.

Муська была кошкой трёхцветной, принципиальной и обладающей весомым авторитетом в пределах однокомнатной квартиры. Обычно в это время она требовала еды или внимания, но сегодня вела себя подозрительно тихо.

– Муська, – позвала Марина, не отрываясь от текста про циклопа Полифема. – Ты куда делась?

Кошка мяукнула. Звук донёсся откуда-то из угла, где стоял шкаф. Марина подняла голову. Муська сидела на верхней полке шкафа, умываясь. Всё было как обычно, за исключением одной детали: её пушистый полосатый хвост свисал вниз, но не доходил до края полки сантиметров на двадцать. Он просто обрывался в воздухе, словно его аккуратно стерли ластиком.

Марина протёрла глаза. Филологическое образование приучило её искать метафоры там, где их нет, но сейчас метафора казалась слишком буквальной.

– Галлюцинации от недосыпа, – констатировала она вслух. – Или кто-то подсыпал мне в кофе галлюциногены. Хотя кофе я не пила.

Она встала и подошла к шкафу. Муська посмотрела на хозяйку зелёными глазами с видом существа, которое знает секрет мироздания, но делиться им не собирается. Когда Марина протянула руку, чтобы погладить кошку, её пальцы прошли сквозь Муськину лапу, как сквозь тёплый туман. Кошка при этом ничуть не смутилась, только мурчание стало громче, вибрируя где-то в районе грудной клетки Марины.

– Так, – сказала Марина твёрдо. – Это уже не недосып. Это либо мигрень, либо начало чего-то интересного.

Она решила, что лучший способ проверить реальность – это накормить живое существо. Если кошка ест, значит, она материальна. Марина насыпала корм в миску на кухне. Муська спрыгнула со шкафа. Вернее, она не спрыгнула, а просто оказалась на полу, миновав пространство между полкой и полом. Приземление было бесшумным.

Кошка подошла к миске, понюхала корм и демонстративно отвернулась. Вместо этого она направилась к стене, отделяющей кухню от гостиной. Это была обычная стена, оклеенная обоями в цветочек, которые Марина выбирала ещё в прошлом году, когда считала, что цветочки создают уют.

Муська села перед стеной и начала пристально смотреть на обои.

– Там мыши? – спросила Марина, подойдя ближе. – Муська, там бетон. Панелька, пять этажей, никаких мышей.

Кошка не реагировала. Она начала мурчать так, что у Марины зазвенело в ушах. И в этот момент обои зашевелились.

Сначала Марина подумала, что это сквозняк. Но окна были закрыты. Затем цветочки на обоях начали менять форму, превращаясь в какие-то геометрические узоры, которые пульсировали в такт мурчанию кошки. Бумажная поверхность стала прозрачной, словно кто-то полил её водой, но вода не текла, а стояла стеной.

Марина зажмурилась и открыла глаза снова. Стена исчезла. Точнее, она стала невидимой. За ней открывался вид на другую комнату. Это было похоже на гостиную, но мебель в ней выглядела странно низкой и широкой. Пол казался влажным и поблёскивал, словно его недавно вымыли, но вода не растекалась, а держалась ровным слоем. И в этой комнате сидели они.

Трое существ, напоминающих огромных осьминогов, сидели вокруг низкого столика. На них были надеты жилетки в клетку, а на щупальцах, которые выполняли роль рук, поблёскивали пенсне. Одно из существ держало щупальцем чашку, из которой поднимался пар.

– Ах, извините, – сказал осьминог, который сидел ближе всех к ставшей прозрачной стене. Голос у него был бархатный, немного булькающий, но русский язык он произносил с удивительной чёткостью. – Мы не ожидали, что граница станет такой проницаемой. У нас тут, понимаете ли, небольшой ремонт метрики.

Марина стояла с открытым ртом. В руке она всё ещё держала пакет с кошачьим кормом. Муська, довольная произведённым эффектом, подошла к невидимой границе и терлась об неё щекой, проходя насквозь то одной ушной раковиной, то кончиком носа.

– Ремонт... метрики? – переспросила Марина, и её голос прозвучал удивительно спокойно для человека, который только что увидел говорящих осьминогов в жилетках. – Это что, какой-то розыгрыш? Скрытая камера?

Осьминог вежливо поправил пенсне щупальцем.

– О нет, что вы. Камеры у нас запрещены уставом Межпространственного Жилищного Кооператива. Меня зовут Осьмоногов. А это моя супруга и сын. Мы ваши новые соседи. По измерениям.

– По измерениям, – повторила Марина, чувствуя, как её филологический ум начинает классифицировать увиденное. – То есть вы не из ЖЭКа?

– Из ЖЭКа мы тоже иногда получаем квитанции, – вздохнул господин Осьмоногов. – Но это долгая история. Скажите, а ваша кошка... она всегда такая прозрачная? У нас в третьем измерении домашние животные обычно более плотные.

Марина посмотрела на Муську. Кошка как раз пыталась поймать собственный хвост, который снова исчез, стоило ему зайти в зону «соседской» комнаты.

– Она трёхцветная, – сказала Марина. – И обычно плотная. Но сегодня... сегодня странный день.

– Это потому что миры совпали, – пояснил осьминог-сын, откладывая чашку. – У вас же тоже небо сегодня странное? Мы видели, как у вас пролетел самолёт, а потом он завис и стал похож на бумажный кораблик.

Марина вспомнила, что утром действительно видела в окне что-то необычное, но списала это на игру света в луже.

– Самолёт... – протянула она. – Так. Значит, ремонт метрики. Это надолго? У меня завтра семинар.

– О, мы постараемся всё исправить быстро, – заверил господин Осьмоногов. – Но пока позвольте предложить вам чаю? У нас отличный чай из водорослей. Он, правда, немного светится в темноте, но это полезно.

Марина посмотрела на светящийся чай, на говорящих осьминогов, на кошку, которая уже наполовину растворилась в стене, пытаясь проникнуть к соседям. Она вздохнула, положила пакет с кормом на стол и сделала шаг вперёд.

– Чай я пока не буду, – сказала она. – Но объясните мне одну вещь. Почему моя кошка ходит сквозь вашу стену, а я нет?

Господин Осьмоногов переглянулся с супругой.

– Ваша кошка, сударыня, – сказал он торжественно, – кажется, живёт сразу в пяти измерениях. А это, знаете ли, редкий дар. Даже для нас.

Муська в этот момент полностью прошла сквозь стену, оказалась в гостиной спрутов, чихнула и начала умываться, словно всю жизнь только этим и занималась.

– Пяти измерениях, – повторила Марина, садясь на стул, потому что ноги вдруг стали ватными. – Значит, Гомер всё-таки всё знал. Просто мы забыли прочитать сноски.

За стеной, в большом мире, где никто ещё не знал о соседях-спрутах, над городом начинало темнеть, и в облаках медленно пульсировали странные геометрические фигуры, которые диспетчеры аэропорта пока что принимали за погодные аномалии. Но об этом Марина узнает позже. Пока что у неё был чай с водорослями и кошка, которая забыла, в каком мире ей нужно ужинать.