Кошки-мышки с мажором

Настя

Смотрю на своё отражение, и девушка в зеркале смотрит на меня в ответ. У неё решительный взгляд серо-голубых глаз, модное каре оттенка горького шоколада и точёная фигура, которую не скрыть даже под строгой белой блузкой. Три года я лепила эту девушку из пота, слёз и бесконечных таблиц калорийности.

Моя съёмная квартира отражается за моей спиной в том же зеркале: скромная студия с потрёпанным диваном и книжной полкой, которая прогибается под весом учебников. Всё в ней моё, выстраданное. Каждый квадратный метр этого маленького пространства оплачен подработками, стипендией и безумным желанием доказать, что я чего-то стою.

— Ну что, Новикова, готова покорять вершины?

Лизин голос, весёлый и звонкий, вырывает меня из ступора. Она вносит последний штрих, поправляя воротничок моей блузки. Её пальцы порхают легко, как и она сама. Лиза, моя подруга и по совместительству фея-крёстная этого преображения.

— Это не вершина, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя ощущаю. — Это базовый лагерь.

Память услужливо подсовывает картинку из прошлого. Самодовольное лицо, обрамлённое тёмными волосами, и насмешливый взгляд тёмно-зелёных глаз. Уголок его губ ползёт вверх в ленивой и жестокой ухмылке. Сергей Макаров. От одного имени по позвоночнику пробегает неприятный холодок, а в ушах на мгновение оживает эхо его голоса, бросающего вслед обидные прозвища под смех дружков. Волна запоздалого унижения горячей волной окатывает с головы до ног, заставляя желудок сжаться в тугой, болезненный узел. Я до хруста в костяшках сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони, возвращая в реальность. Той запуганной толстушки Сериковой больше нет.

— Насть, ты где? — Лиза машет рукой перед моими глазами. — Ты уверена? Официанткой? С твоими мозгами?

Разворачиваюсь к ней. Лиза стоит, скрестив руки на груди. Она вся светлая и лёгкая, в потёртых джинсах и футболке с принтом. Её тёмные глаза искрятся одновременно интересом и беспокойством.

— Лиз, я перевелась на заочку. Мама с отчимом ждут ребёнка, поэтому обращаться к ним за помощью вдруг что, я не хочу. Мне нужна работа, а не просто подработка. Чтобы победить дракона, нужно изучить его логово изнутри. Я не посуду мыть иду, а на разведку, и начать с самого низа — лучший способ остаться незамеченной.

Лиза прищуривается. Потом улыбается.

— Ах ты ж хитрая... особь женского пола, Новикова.

— Спасибо, — отвечаю сухо.

— Но почему именно «Семигорье»? — Лиза садится на край дивана. — Там же адская конкуренция. Туда даже со стажем не всегда берут.

— Именно поэтому. «Семигорье» стало легендой индустрии. Комплекс, который установил стандарты для всех остальных. Если я хочу понять, как управлять таким бизнесом, мне нужно увидеть его изнутри, для этого нужно пройти через каждую ступень.

— А что, если тебе не понравится убирать тарелки и выносить мусор? — спрашивает Лиза с насмешкой, но в её голосе слышится озабоченность.

— Тогда я не стою того, чтобы управлять людьми, которые это делают, — отвечаю просто.

Лиза молчит.

— Тогда тебе нужна броня.

Она встаёт и протягивает мне мою любимую ярко-жёлтую куртку, которую я берегу, как зеницу ока. Цвет такой наглый, такой жизнеутверждающий. Кричащий и дерзкий.

— Лиза...

— Боевая раскраска, — перебивает она с улыбкой. — Чтобы никто не посмел на тебя даже косо посмотреть. Пусть видят тебя издалека.

Эта куртка была куплена в тот день, когда я получила документы о смене фамилии. Мой нерадивый папаша нашёл себе новую семью, поэтому в один счастливый день я решила взять мамину девичью фамилию и превратилась из Сериковой в Новикову.

Куртка стоила мне двухмесячной рассрочки и отказа от новых туфель, но когда я просовываю руки в рукава, ощущая гладкую и прохладную ткань, внутри меня расправляется упрямая решимость. Застёгиваю молнию до самого подбородка. Теперь я готова.

— Спасибо, — шепчу, обнимая подругу.

— Иди и разнеси их в щепки, Новикова, — отвечает Лиза, похлопывая меня по плечу.

Улица встречает меня прохладным утренним воздухом и запахом мокрого асфальта. Ради такого случая я раскошелилась на такси и теперь жду его на остановке, чувствуя себя почти бизнес-леди. Каждый миг ожидания отдаётся в груди гулкой уверенностью. Я не просто иду на собеседование, а внедряюсь в тыл врага.

Рёв мотора заставляет меня вздрогнуть.

Чёрный «Гелендваген», огромный, как танк, несётся прямо по краю дороги на полной скорости. Я успеваю заметить лишь светлую копну волос на пассажирском сиденье и смутный силуэт за рулём. Водитель, очевидно, слишком увлечён своей спутницей, чтобы следить за дорогой.

А потом мир взрывается стеной ледяной и грязной воды из лужи.

Она накрывает меня с головы до ног. Шок парализует на мгновение. Холод пробирает до костей, заставляя задохнуться. Я стою посреди тротуара, обтекая. Чёрные брызги стекают по моей идеальной жёлтой куртке, оставляя уродливые разводы. Машина даже не притормозила. Просто исчезла за поворотом, оставив после себя унижение, запах выхлопных газов и презрительное эхо того самого школьного смеха.

Внутри всё сжимается от ярости.

Такой же бесцеремонной, слепой и высокомерной, какой была жестокость в школьных коридорах. Моя броня уничтожена за секунду. Мой идеальный образ втоптан в грязь. Точь-в-точь, как тогда.

Зубы сводит так сильно, что челюсти начинает ломить. Нет. Я не та забитая девочка и не позволю какому-то мажору на чёрном джипе разрушить то, что я строила три года. Превращая унижение в топливо, расправляю плечи, вытираю лицо рукавом и продолжаю свой путь, оставляя за спиной мокрые следы на асфальте.