Кошмар на кладбище

Кошмар на кладбище

Работая на кладбище, я однажды увидел жуткий сон. Будто спустился под землю, в подвал, где лежали люди. Подошел к месту, где предстояло копать могилу, но земли там не оказалось. "Как тут копать-то?" – в отчаянии подумал я. Рядом спала старушка в платочке. Вдруг люди вокруг проснулись, заволновались. "Надо уходить", – мелькнуло у меня в голове. Но они недовольно заговорили громче. И один из них, полный дяденька, поднялся на колени. Не раздумывая, я ударил его лопатой по голове и выбежал прочь. Проснулся я с колотящимся сердцем, осознавая, какой кошмар мне приснился.

Утром ярко светило солнце. Мы с Семёном поднимались по асфальту на гору. По пути я рассказал ему сон.

Приближаясь к кладбищу, мы увидели чёрный кованый забор. На нём висела табличка: "Кладбище №3". За забором, неподалёку, на перекрёстке дорог, стояла небольшая избушка, двор которой был огорожен штакетником. У входа, на железных столбиках, висел плакат с санитарными нормами для захоронений. Мы зашли в избушку за смотрителем, чтобы он показал нам место.

В тот день могилу копали под ЛЭПом. Напротив избушки, по одному из склонов горы, проходила высоковольтная линия. Мы поднялись по тропинке на самый верх, откуда открывался вид на город. Под раскидистыми ветвями яблони смотритель указал место. Это был старый сектор, где оградки стояли очень близко друг к другу. Именно здесь копальщики часто натыкались на старые захоронения. Семёна такая перспектива всегда радовала. Он без стеснения откапывал чужую могилу, вызывал заказчиков и показывая на останки костей, требовал: "Доплачивайте, или новое место выбирайте".

Заказчики в основном соглашались. И мы делили деньги.

Семён копал, а я сидел в сторонке на черенке от лопаты. Мы углубились примерно на метр. Сначала шла глина, а глубже – появились чёрные комья земли. В ногах, в голове и посередине – это указывало на то, что мы наткнёмся сразу на три захоронения.

— Смотри! — крикнул Семён.

Я обернулся. Глаза Семёна, казалось, вот-вот выскочат из орбит от ужаса.

Меня охватило раздражение. "Что ты держишь?" — резко спросил я. В его руке болталась чья-то голень в чулках, обутая в галошу. "Зачем ты это вытащил?"

— Я не нарочно, — пробормотал Семён, его голос дрожал. — Галоша мешалась, хотел просто убрать.

Я подошел к могиле и заглянул внутрь. Из угла торчал кусок гроба. Туда Семён и запихнул обратно бабкину голень. Я огляделся, и тут же всплыл в памяти сон. Раньше здесь хоронили обитателей дома престарелых, их могилы смотрели на солнце. Потом с горы спустились новые захоронения, накладываясь поверх старых, словно второй слой. Кое-где виднелись оградки, смотрящие на восток, перпендикулярно новым. Я снова оглянулся и понял, где примерно покоится тот самый дяденька из сна, которого я ударил лопатой по голове.