Кошмар наяву

Бешено колотится сердце, с каждым шагом его биение учащается. Мысли сбиваются, ноги становятся словно бы ватными, но я продолжаю бежать. Бежать, не разбирая дороги, несмотря на хлещущие по лицу ветки, на паутину, прилипшую к коже, на кочки, о которые я только чудом не спотыкаюсь. Не важно куда, только бы далеко вперед. Чтобы не слышать шумного дыхания за спиной, не чувствовать чьи-то скользкие мимолетные касания на затылке. Стараюсь не обращать внимания на сгущающуюся вокруг непроглядную тьму, из которой то и дело появляются длинные щупальца и тянутся ко мне.

Где-то впереди мелькает крохотный огонек, который сейчас кажется единственным спасением. Вот бы добежать, вот бы дотянуться, вот бы успеть, пока некто за спиной не настигнет, вот бы... Слышу чей-то крик совсем рядом. Или это кричу я?

Пот застилает глаза, и я уже ничего не вижу перед собой. Мерзкий запах сгнившей листвы ударяет в ноздри, когда я, наткнувшись во мраке на очередное сломанное дерево, падаю на землю. Отвратное утробное рычание раздается у самого уха, и я замираю, стараясь даже не дышать. Как будто это может меня спасти или хоть каким-нибудь образом помочь. Резкий рывок — и я зависаю вниз головой. Кто-то или что-то удерживает меня, крепко сжимая лодыжки, почти до хруста. У этого некто нет лица, он — одна сплошная темная масса. Безликий выходец из бездны обвивает и сдавливает своими щупами, образуя собой своеобразный кокон вокруг моего тела. Дыхание сбивается, и перед тем как чернота поглощает меня, вдалеке успеваю заметить прощальное мерцание огонька.

С криком подрываюсь на кровати и, хватаясь за горло, захожусь в кашле. Сквозь шторы еле-еле пробивается рассветный лучик солнца, и я подхожу к окну, чтобы хоть как-то развеять кошмар, преследующий меня уже далеко не первую ночь. Буквально на секунду закрадывается мысль, что, может, мать права, и мне не стоило переезжать сюда, но я сразу же гоню ее прочь. Не верю во всякие россказни о сверхъестественном: кто вообще считает логичным существование призраков, домовых и прочей нечисти? Точно не я. А кому из нас не снятся страшные сны? Может, конечно, и не так часто, но все же, а мне, вероятно, меньше ужасов смотреть и читать на ночь нужно.

Боковым зрением замечаю медленно скользящий по стене силуэт, однако, резко повернув голову, словно надеясь кого-то поймать, я ничего не вижу, разве что тени деревьев, колышущихся за окном. Морщусь, мысленно ругаясь на себя за бессмысленную паранойю, и иду в ванную. Сна уже в любом случае не предвидится, а вот умыться, чтоб окончательно проснуться, не помешает. Глядя в зеркало, я не сразу себя узнаю: всклокоченные волосы, сильно побледневшая кожа, впалые глаза. Кошмары все-таки не проходят бесследно, что не может не расстраивать.

Кое-как оправившись ото сна, отправляюсь на кухню приготовить себе завтрак. Приглушенный шепот, донесшийся до моего слуха, заставляет меня остановиться и осмотреться. Никого. Мотаю головой, избавляясь от наваждения: кажется, это еще отголоски прошедшей ночи. Пока дожаривается омлет и закипает чайник, я сижу за столом, уставившись в окно. Упитанный рыжий кот охотится за крохотным воробушком, мирно сидящим на березовой ветке. Аккуратный прыжок — и птица оказывается зажатой в зубах хищника. Непроизвольно вздрагиваю, когда свистит чайник.

Крепкий черный кофе без молока и сахара уже становится утренней традицией — горький, но простой и действенный способ на время избавиться от навязчивых мыслей о кошмарах. Руки дрожат, и я несколько раз сжимаю-разжимаю ладони, чтобы хоть немного успокоиться. Помогает, но не надолго. Тихие шорохи за спиной, едва различимые шаги и скрип половиц вынуждают меня обернуться. Все замолкает, и я на секунду выдыхаю, но в следующий момент раздается громкий топот, а после — звук разбитого стекла. Вскрикивая, отшатываюсь к стене, прижимаюсь к ней и с ужасом смотрю в окно. Целое окно, на котором нет ни единой царапины.

От нарастающей паники к горлу подступает тошнота, и я оседаю на пол, зажимая рот рукой. Голова кружится — не то от страха, не то от недостатка кислорода в помещении, но на то, чтобы встать и открыть форточку, у меня не хватает сил. Прижимаю колени к груди, затыкаю уши и закрываю глаза. Не слышать, не видеть, не чувствовать того, что происходит вокруг.

Когда что-то словно проходит сквозь меня, я с криком подрываюсь, бегу к выходу и вылетаю на лестничную площадку. Как только захлопываю за собой дверь, оказываюсь в своей же прихожей. Как в одном из моих снов. Щипаю себя за локти, шиплю от боли, и... Ничего не происходит. Слезы текут по щекам. Бью себя по лицу, ударяю кулаком в стену, стараясь не задеть зеркало. Проснись, проснись, проснись! Пожалуйста...

Не выходит. Пространство не меняется, и я по-прежнему нахожусь в прихожей. Смотрю в зеркало, и мне кажется, что там стою не я. Совсем не я. Но это — буквально одно мгновение, после — мое отражение полностью исчезает, как будто меня и вовсе здесь нет. А где я тогда? И кто я?

***

Просыпаюсь от свиста чайника и грохота посуды на кухне. Зову кота, что может быть причиной, однако отзывается он совсем рядом, поднимая голову и сонно глядя на меня. Страх, словно паук, окутывает липкой паутиной, и я замираю, прислушиваясь.

Тишина. Ни шороха, ни скрипа. Ничего. Как вдруг покой разрывает нечеловеческий крик, а после раздается громкий топот, еще мгновением позже — стук входной двери. Я сплю, так ведь? Это просто сон во сне, сейчас я проснусь, и все будет хорошо.

Маркиз спрыгивает со стула и несется в прихожую, после чего до моего слуха доносится злобное шипение. Кожа покрывается испариной, а я не могу сдвинуться с места — вспыхнувший ужас не дает мне встать и посмотреть, что происходит в коридоре. Да и есть ли желание что-то видеть?

Слабым голосом зову кота, но он и не думает возвращаться. Скрежет когтей по деревянному полу заставляет вздрогнуть и все же подняться с кровати. На негнущихся ногах подхожу к двери: Маркиз смотрит в пустоту, вздыбив шерсть, и не двигается. Зову его в очередной раз, но кот только мотает головой и больше никак не реагирует. Беру его на руки, шепча про себя молитвы, и иду на кухню.

Грохот и звон стекла. Не оборачиваясь, понимаю: зеркало упало и разбилось. Раз-би... Земля уходит из-под ног, и я падаю на пол. Глаза закрываются.

***

Сколько проходит времени — я не знаю. Не помню. За окном темно, как и в комнате. Щелкаю выключателем, но свет не загорается. Кажется, лампочки — все. Падаю лицом в подушку и укутываюсь в теплое одеяло. Может, сегодня ночь будет спокойной?

Пустыня вокруг. Тишина давит на мозг. Слишком умиротворенно и безмятежно. Нечто, похожее на забвение. Только от этого мне не становится спокойнее: что-то не так, всегда все идет не так. Почему в этот раз должно все измениться, должно быть по-другому?

Вселенная словно слышит меня и откликается на мои мысли. Холодный пронизывающий ветер едва ли не сбивает с ног, и я только чудом удерживаю равновесие. За спиной раздается протяжный свист, от которого тело начинает бить крупная дрожь. Не смею обернуться и бросаюсь бежать. «Движение — лишь кратковременная отсрочка», — секундная догадка, и на какой-то момент я замедляюсь, будто готовлюсь принять свою судьбу. Но страх оказывается сильнее, и я продолжаю бег, набирая скорость.

В пустыне не спрятаться и даже не попытаться скрыться, слившись с местностью. На огромном пространстве нет ничего, где я могу затаиться и переждать опасность. А может, это и не опасность вовсе? Тогда что заставляет меня стремиться убежать как можно дальше от того, кто меня преследует?

Позади — противный чавкающий звук, напоминающий чваканье болотных топей. Чувствую, как ноги погружаются во что-то вязкое и отвратно пахнущее. Опускаю взгляд и с ужасом наблюдаю, как с каждым шагом я все глубже проваливаюсь в трясину. Теперь вокруг — сплошной лес, посреди которого и располагается омут, где я и нахожусь. Стараюсь не паниковать и двигаться к берегу, но выходит плохо. Очень плохо.

Рев неизвестного преследователя совсем близко. Настолько громкий, что закладывает уши, и я уже не слышу своего крика. Ноги вязнут в чем-то мягком на дне болота и перестают слушаться.

Я просыпаюсь. Снова. Как будто сознание насильно вырывает меня из сна, не давая в нем умереть или даже просто почувствовать смерть. Кажется, это ее дыхание я чувствую везде и всегда. Почему? Мне всего двадцать семь, вся жизнь только впереди. Так зачем гибель преследует меня как во сне, так и наяву?

Слышу за окном завывание ветра и хлесткие удары ливня по стеклу. И когда только погода меняется? Кажется, что прошло совсем немного времени, но как оно на самом деле? Телефон не реагирует на мои касания — разрядился, что ли? — ставлю его на зарядку, споткнувшись обо все, что только возможно. Экран загорается, но вскоре снова гаснет, так и не успев включиться.

Мысленно чертыхаюсь: совсем не вовремя. Сейчас нет ни средств на новую покупку, ни каких-либо сил выходить на улицу — чувствую себя слишком уставшей для всего, хотя, казалось бы, в отпуске должна отдыхать. Даже странно, что поломка телефона становится заметной только сейчас. Или... Я не могу вспомнить ни число, ни месяц. Сколько я уже живу одна? Особенно кажется подозрительным то, что не звонит мать — обычно она трезвонит едва ли не каждую свободную минуту своего времени, потому что «соскучилась». А сейчас — тишина. Слишком уж неестественная тишина.

Из коридора доносится шипение, и я вздрагиваю: чей-то кот забрался через открытую на кухне форточку? Выхожу из комнаты, но никого не вижу. Ни намека на чье-либо присутствие. Подавляю желание вернуться в кровать и осторожным шагом иду в сторону кухни, стараясь не скрипеть половицами. Безмолвие царит в доме, только шумит дождь за окном. Останавливаясь у прохода между комнатами, выдыхаю. Ничего. «Кто здесь?» — так и не срывается с моих губ. Может, после сна воображение играет со мной злую шутку? Хочется верить, что это — банальные галлюцинации, или я просто все еще сплю, и до сих пор не проснулась. Мало ли, что может устроить наше подсознание... Но уверенности в этом нет. Никакой.

***

Лежу на кровати, почти не шевелясь. На груди мирно мурлычет Маркиз, и я боюсь его спугнуть. Последнее, что я помню: странное поведение кота в коридоре, а потом, кажется, я теряю сознание. Хмурюсь. Странно: если все действительно так, то почему я в постели и кто меня перенес? Вопросов больше, чем ответов, и мне это не нравится. За окном — темнота и вроде бы дождь. Что-то шумит. Не хочу раскрывать шторы, поэтому тянусь к телефону, чтобы посмотреть время. Восемь вечера. Появляется мысль, что я пробыла в беспамятстве весь день, но мне не кажется это возможным.

Может, я и вовсе не просыпалась сегодня, а то, что я помню, — всего лишь глупый сон, на который не стоит обращать совершенно никакого внимания?

В углу что-то шуршит, и Маркиз, навострив уши, подскакивает на мне и больно царапает. Шиплю, но он словно не слышит меня и устремляется к тому же углу, откуда доносится звук. Окрикиваю кота уже громче, но он по-прежнему не реагирует, только садится у кусочка темноты — мне кажется, или мрак уже расползается по стене? — и бьет хвостом по полу. «Мышь там увидел?» — хочу спросить, но не успеваю: Маркиз с пронзительным мявом срывается с места и бежит в коридор. Буквально на мгновение я замечаю черную молнию, умчавшуюся за котом. Может же такое привидеться. Или все-таки?..

Подрываюсь с кровати и лечу следом, едва не запутавшись в одеяле. Окрикиваю Маркиза, когда он уже выпрыгивает в открытое на кухне окно на ближайшее дерево. Не понимаю, что происходит, но становится страшно. Или я просто себе надумываю? Или?..

Возвращаюсь в комнату, пытаюсь позвонить подруге, но связи нет. Может, на счету пусто, а я об этом забыла? Да и к черту — завтра решу вопрос, сегодня уже поздно что-то делать, а идти куда-то — тем более. К тому же такая скверная погода... Не хватает ещё вымокнуть и заболеть для полного счастья. А Маркиз вернется, когда наиграется.

Ложусь обратно в кровать, проспать — так весь день, раз уж делать совсем ничего. Уже засыпая, где-то на периферии сознания слышу шепот-колыбельную, и мысленно улыбаюсь. Может, и сон будет спокойнее.

— Помоги! — кричу, пытаясь дотянуться до девушки, что идет впереди меня.

Но она не слышит или не понимает, что я говорю. Испуганно озирается и все равно не замечает ни меня, ни моего взгляда. Только молчаливые люди вокруг.

— Помоги! — повторяю ещё раз, надеясь докричаться, однако она только срывается с места и бежит, расталкивая прохожих.

Я чувствую страх, исходящий от нее. Она боится... меня? Нет, нет, нет. Умоляю, помоги, не беги от меня. Издаю нечто, похожее на громкий рев, и девушка лишь ускоряется. Кажется, она все же слышит меня, но слышит... не так. Почему?

***

Люди. Кругом люди. Мне кажется, я так давно не выхожу на улицу, что меня даже они пугают. Скорее бы уже маршрутка — я хочу домой, чтобы только тишина и я. Внезапно слышу тихий гомон за спиной. Кто-то что-то говорит, но я не могу расслышать ни слова. Не понимаю, о чем говорят. Осторожно осматриваюсь, но не нахожу источника: все стоят по одному, уткнувшись в гаджеты. Кровь стынет в жилах, но я продолжаю стоять.

Пока вновь не слышу тот самый шепот и, уже не выдерживая, ухожу. Сначала иду медленно, но настигающий рев заставляет двигаться быстрее, и я срываюсь на бег. Плевать, что подумают люди. Лишь бы убраться отсюда подальше.

Вперед, только вперед. Только дом в другой стороне... Черт. Развернуться слишком страшно — шепот настигнет. Чересчур близко. Боязно. Будто некто позади вот-вот схватит за плечо, и тогда...

И что тогда? Открывая глаза, смотрю в потолок. И что тогда? — повторяю вопрос про себя. Ведь и правда — что? Откуда я могу знать, что это действительно опасность, и этого стоит бояться? Нервно хихикаю, представляя, что за мной гонится кто-то, желающий выдать мне сверхсилы, а я так яростно отбрыкиваюсь.

Смех прекращается, когда тот же шепот, что я слышала во сне, вдруг слышится мне сейчас. Из-под кровати, из шкафа, из угла — отовсюду. В панике прячусь под одеяло, закрывая уши руками, но он словно проникает в мое сознание и не собирается затихать ни на секунду. Не собирается оставить меня в покое.

Сдавленно кричу, пытаясь своим голосом заглушить неизвестного. Бесполезно, шепот от этого становится только громче. Может, я просто схожу с ума, и все эти галлюцинации — приступы шизофрении? Я уже не могу разобрать, кто я, который сейчас час, где я нахожусь. Впрочем, пожалуй, только на последний вопрос я могу найти ответ — в своей квартире. Только почему для меня из нее нет выхода? Может, попробовать выйти снова? Только страх не дает мне подняться: мало ли что может быть там, за дверьми дома, за границами моего пространства?

Или, может, поэтому кошмар и не прекращается? Я будто пленник собственных снов, который не может выпутаться из своих страшных фантазий. Знать бы, что делать, и кто может помочь. Я не справляюсь, хочется только смириться с происходящим и надеяться, что это закончит мои мучения.

***

Не знаю, сколько ещё времени проходит, прежде чем я могу пошевелиться. Ощущение, будто кого-то жду и, может, даже чего-то. Но кого и что?.. Не понимаю, не могу вспомнить, не могу осознать.

— Я дома, — слышу голос, и на губах непроизвольно появляется улыбка. Кто это? Не узнаю. — У меня для тебя сюрприз.

— Да-а, и какой же? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю хоть что-то осмыслить.

— Увидишь, — все, что я слышу в ответ. И все, что я слышу перед...

Я просыпаюсь, хватаясь за горло. Больно. Страшно. Неприятно. Кажется, будто это неправильно, будто так не должно быть. Будто это и не я во все. Там, во снах. Может, и действительно не я? Тогда кто? Чью жизнь я проживаю? И почему так боязно находиться здесь?

Крик. Громкий, настойчивый, озлобленный, нагоняющий ужас. Дрожу, не в силах понять — почему. Без видимой на то причины я... боюсь. Боюсь того, что произошло, происходит или произойдет. Не понимаю, не знаю, не... помню? Пожалуй. Как вернуть память — не сказано. Ни в снах, ни в реальности, везде — пустота, которую, кажется, ничем не вытравить и не заполнить. Никогда. Так что в ней такого, что заставляет меня отказываться от себя?..

***

Бесконечное, поглощающее чувство пустоты внутри и ненависти снаружи. Холод, обезоруживающий и не дающий думать и двигаться. Топчусь на месте, не имея возможности куда-то уйти. Словно здесь — мой дом. Мой дом — моя защита? Которая точно трещит по швам и не может дать должного спокойствия. Я ненавижу окружающий мир и одновременно мне так... все равно, что ли?

Ощущаю, словно все мои попытки сбежать и найти тихий уголок — бесполезны, и не несут в себе ничего, кроме тяготения. Я больше не могу: ни сопротивляться, ни бежать, ни прятаться, ни кричать. Может, преследователь даст мне то, что я хочу? Забвение, так отчаянно желаемое и такое недоступно. Но может...

Смирение. С тем, что происходит, с тем, во что превращается моя жизнь. С кошмарами, которые не прекращаются: а отсутствовали ли они когда-нибудь вообще? Или я только сейчас нахожу в себе силу все осознать и принять? И помню ли я, когда все началось? Все будто скрыто за толщей воды, через которую не про плыть, через которую не перебраться. Словно бы что-то блокирует мою память. Или меня?

***

Темное пятно на потолке словно расплывается, заполняя собой все больше пространства. По спине бегут мурашки, а я лежу, всматриваясь в черноту, и не могу пошевелиться. Боюсь даже закрыть глаза: вдруг этот мрак поглотит меня? Тени и щупальца тянутся ко мне со всех сторон. Множество голосов, которые что-то твердят, я не могу ни слова разобрать в их речи. А они все говорят, говорят и говорят. Хочется закричать, когда тьма подползает слишком близко, но не могу. Я чувствую невыносимый холод, исходящий от нее, от этого становится еще более жутко.

Но от этого одновременно и спокойно. Бесконечно спокойно. Может, все же стоит принять ту тьму, что следует за мной по пятам, и в нави, и в яви является ко мне. Может, там оставят меня кошмары, а тишина и покой станут моими вечными спутниками. Может, там мое место? Там, откуда я так старательно и настойчиво пытаюсь сбежать.

***

— Здесь когда-то жила пара. Неприятная история... — шепотом говорит сосед, озираясь по сторонам. — Молоденькие совсем, а потом он ее, кх-х, того! И придушил. Мало ли, какие там у нее интересы-то были. Может, и случайность...

— А если нет?

— А если нет, — сосед словно высматривает кого-то у двери квартиры, — то век не сыскать ёй покоя. Будет слоняться, бедняжка, да мучаться. Смертушка, поди, не желала ее забирать, а она и сама с жизнью расставаться не хочет. Не осознает, что с ней творится. А паренек-то ее уже не первый год сидит, да-а-а... — он задумчиво чешет бороду. — Только не жаль ему совсем девчонку. Заслужила, говорит. Э-эх, молодежь.

Я наконец вижу ее призрак, бродящий по комнатам в поисках вечного покоя, в поисках себя, в поисках жизни. Я чувствую ее страх, я вижу ее страх. Правду старик говорит — нет упокоения ее душе, пока в убийце течет жизнь, пока смерть не заберет его. Пока справедливость «жизнь за жизнь». И до тех пор скитаться неприкаянной, пока она не примет свою смерть, пока она не вспомнит то, что так усиленно держит ее среди живых.

— Я не боюсь тебя, слышишь? Не боюсь! — кричу на всю квартиру, сжимая кулаки. — Ты мертва! Мертва для это мира, и место твое среди таких же.

Можно подумать, это ее упокоит... Наивная. Но я не знаю, как поступить иначе. Докричаться, если она мечется между миром живых и миром мертвых, не способная все осознать и принять? Хотя бы попытаться. Не хочу видеть кошмары, не хочу чувствовать чье-то присутствие рядом, не хочу... Я хочу жить. По-настоящему. Так, как живут обычные люди.

***

Дыхание перехватывает, я хватаюсь за горло, пытаясь убрать родные руки. Родные... Которые кажутся теперь настолько чужими, что я не хочу ни секунды чувствовать их на себе. Мне противны их касания, ненавистен запах. Все кажется до бесконечности омерзительным. Но я не могу сопротивляться. Не могу.

Он что-то шепчет, но ни слова в его речи не разобрать. Мое тело слабеет, и я чувствую, как меня покидает жизнь. Я не знаю, за что он так поступает со мной, чем я заслуживаю его немилость. Но я точно знаю, что эта жизнь — не последняя, и он поплатится за то, что совершил. Я заставлю его заплатить.

Я заставлю его заплатить. А пока — я принимаю смерть и ухожу в небытие. И ни за что не прощаюсь. Она чувствует меня, она видит меня, она знает меня. Она — мой проводник. И я не отступлю. Никогда.

Месть — это блюдо, которое подают холодным. А я люблю лед.