Кошшка

Язык ощутил вкус крови. А ведь старая рана почти затянулась. Но живот по-прежнему сводит от голо­да. Как же хочется есть... Глаза настороженно обшарили тихое убежище. Более сильный и ловкий мо­лодой самец сгонял с обжитой территории и всё чаще приходилось скрываться в новом логове, бро­шенной хижине неизвестного отшельника. Лесные обитатели избегали это место. Словно оно находи­лось под заклятием. Высунув наружу лохматую голову, он прислушивался к странным звукам, похожим на птичий переклик. Наверное, чужаки пришли снова. Ненадолго забыв о голоде, он подобрался поближе. Пошевелил носом. Какая удача! Легкая добыча была совсем рядом, у дерева баньян. Самка чужаков, не ожидающая его нападения. Метнувшись в прыжке и сжав, словно стальным обручем, цепкими руками, он без труда завершил охо­ту.

Бросив добычу в своем логове, он с удивлением снова принюхался к незнакомому запаху: молоко и сладкие дикие цветы. Кожа жертвы была гладкой и влажной, совсем не такой, как у самок, что он знал. Ни волоска. Он попытался убрать всю красную тряпку, какой была замотана добыча, как в кокон. И еле успел отшатнуться. Самка чужаков, шипя, как змея, отползла от него.

Малти изумленно смотрела в ярко-зеленые глаза незнакомца. Он, словно щенок, шмыгал носом и тоже, казалось, изучал ее, больше не делая попыток раздеть. Наклонился к ее животу и вдруг лизнул раз и другой...Прикоснулся всем лицом, довольно зафыркал и изобразил нечто похожее на улыбку.

— Отстань! Кто ты? Кто?

Он не понимал, только с интересом прислушивался.

— Я — Малти. А ты?

— Кош-ш-шка.

Так его называли здесь. Может, эта самка чужаков тоже голодная? Кошка принес ей бананы, которые заготовил, чтобы отбиваться от надоедливых обезьян. Сам он это не ел никогда.

Малти с благодарностью приняла незатейливую еду и осмелилась разглядеть похитителя. Молодой, зеленоглазый, с необузданной гривой длинных волос и едва одетый небольшой тряпкой на бедрах.

— Кошшка, — повторила она осторожно. И протянула ему очищенный банан.

Не очень противно. Кошшка решил, что в голод и такая еда сойдет. Ему уже не хотелось рвать зубами эту красивую самку. Чмокая, он лизнул её руки, почти дурея от приятного запаха. И так уснул, уткнув­шись всем лицом в её живот.

Малти думала, что всё происходящее похоже на плохой сон. Сейчас она должна бы спать в объятьях мужа. Она, сбежавшая невеста, нашла приют у странного обитателя леса. И не разу не пожалела о случившемся. По крайней мере, жива и избавлена от супружества с ненавистным человеком.

Кошка слегка пошевелился, сладко засопел и крепче прижал ее к себе.

Ананд Рай, аристократ и богач, как загнанный зверь метался по своему роскошному жилищу, сметая всё на пути. Он проклят! Женился уже семь раз, новобрачные одна за другой покидали этот мир, не прожив и года, не оставив ему наследника. Даже любовницы не могли от него зачать. Наваждение! Восемнадцать лет назад, ровно в этот день, он выгнал из дома свою Сапну. А она забрала и малень­кого Шанкара, его сына! Астролог, видно, сошёл с ума, если назначил свадьбу именно на этот роковой день. Теперь и юную Малти загрыз тигр-людоед, что повадился бродить рядом с поместьем. Рай поднял тяжёлый взгляд на портрет. Сапна прокляла его будущее, как она смела?! Сколько лет было бы сейчас его сыну, если бы он смог выжить...Рай вздрогнул. Тогда крестьяне принесли ему окровавленное сари Сапны. Больше её никто не видел.

Кошке снилась красная кровь на траве и крик. Тигр-людоед грыз свою жертву. А его, Кошшку, утащила молодая самка, приняв за потерявшегося детёныша. Так он оказался в логове и затих, не плакал, со­гревшись среди пушистых тигрят.

Крик, даже визг, разбудил. Так и есть, сводная сестра-тигрица Шила, решила от любопытства ра­зузнать, чем Кошшка занимается в своём убежище. И напугала его гостью! Кошшка, шипя, убеждал сестрицу удалиться. Разве нельзя ему остаться наедине с молодой самкой? Давно уже взрослый.

— Ма-а-лти, — промурлыкал довольно Кошшка,когда девушка нежно погладила его щёку. И пошёл добыть бананов. Он забыл осторожность, новые чувства отвлекали, тревожили и волновали. Кошшка угодил в ловушку-яму. И зарычал от негодования, разметав в разные стороны предательские листья и ветки. Сверху яму окружила гомонящая стая голоногих чужаков.

Ананда Рая привлекло оживление охотников. Значит, добыча попалась. Наглый тигр-людоед, утащив­ший его юную невесту. Теперь он с удивлением смотрел на яростно мечущегося в яме дикаря. Необузданного, грациозного и гибкого, как хищное животное. Их взгляды встретились. Зелёные, яркие глаза. На смуглой щеке маленькая родинка. Князь почувствовал, что земля раскачи­вается в дикой тряске, и сердце в том же ритме рвется из груди.

— Колдун! Сделай что-нибудь...

И умелец, постоянно бывший отныне при нём, околдовал дикаря своими чарами. Парень сник.

— Колдун, мне показалось, что это мой сын, Шанкар...Достаньте его из ямы.

— Господин, пути Всевышнего неисповедимы, кто знает... Вот он будет спать без хлопот до ночи.

— А потом?

— Снова станет тигром.

Среди деревьев появилась Малти. Её одежда была в полном небреженье. А взгляд кого-то искал. Но Кошшка уже спрятан за стёклами джипа. А беглянку-невесту приметил князь Ананд Рай.

— Убейте ее. Она меня опозорила.

Весь кортеж отправился в замок, а посланные со смертельным поручением опешили, когда, казалось бы, весь лес замелькал полосатыми тигриными шкурами. Какая разница, девчонке и так конец! А са­мим лучше убраться. Они так и сделали, попрыгав в последний из джипов.

Княжеские покои наскоро укрепили решеткой. Кошшка, отмытый, причёсанный и дорого одетый, лежал без сил на атласной постели. И не мог пошеве­литься. Слезы отчаяния стояли в его глазах. Он чувствовал себя сухим деревом, годным только для костра. Так жгли его тоска и ярость. В последнем рывке он бросился к железной решетке и закричал, вцепившись в нее. Слуги князя уставились на непонятного господина.

— Чего ему? Может, женщину хочет?

Князь согласился с подобным мнением и прислал сынку одну из своих танцовщиц. Та чуть не попла­тилась жизнью, потому что вызвала в дикаре ещё большую ярость.

Кошшка растянулся на полу, сорвав с себя узкую рубаху. Мышцы сразу расслабились. Он уснул.

Малти вернулась домой. Мачеха решила, что ей пригрезилось привидение и ничего не сказала. Сынок Випин опять пьянствовал и вернётся только под утро. Чтобы выжить, снова нужно многое терпеть, сразу поняла Малти. Опять работа с утра до ночи только за попрёки. Голод и новые изощренные из­девательства братца Випина, его воровство и запойные бредни. Но странно, теперь все это казалось неважным и далеким. Значение имели только ласковые зелёные глаза юного хищника, который приходил в её сны,уносящие прочь от всего плохого.

Поверенный князя проходил как бы случайно мимо домика мачехи Малти.

— Хотите заработать, уважаемая? Князь дает пять тысяч за женщину для своего сына, тому трудно уго­дить. Отдайте свою порченую. На что теперь она сгодится?!

Этот разговор слышали и Випин, и Малти. Братец засверкал глазами при мысли о доходе. Малти за­кусила губы от обиды. А мачеха потёрла руки от решимости, поверенный повеселел при такой сговорч­ивости. Может, тайком и ему перепадет от прелестей молоденькой Малти, если, конечно, она вы­живет от объятий зверя.

Опустив голову и закутанная в покрывало, Малти спокойно шла навстречу своему концу. Но тьма по­степенно рассеивалась. Большая комната была освещена и роскошно убрана.

— М-а-л-ти! — Кошшка неловко бросился к ней, путаясь в шелковом дхоти. Сразу прильнул, лизнув в обе щеки. Он слегка дрожал от радостного волнения. Быстро утянул Малти за собой на постель.

Он улыбался и довольно фыркал. А она словно сейчас начала просыпаться и понимать,что происхо­дит. Не об этом ли она мечтала? Быть жертвой или подарком для своего грациозного хищника?

Когда Кошшка улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Он мурлыкал и что-то шептал, прикасаясь к её лицу, животу, ловя губами ладони.

Князь прокрался в комнату поздней ночью. Его Шанкар кротко спал в объятиях нежной красавицы. Он не стал тигром. Наконец-то.

Через пару месяцев Ананд Рай простил Малти и гадал:обернутся ли игры Шанкара с Малти долго­жданным наследником?

Ситуацию прояснил Колдун. Сын так и останется дикарём. И будет только позорить древний род не­брежностью , идиотскими выходками и глупым мычанием. Как только Малти родит, дикаря лучше уни­чтожить. Колдун высказал собственные мысли князя, которые тот прятал далеко в себе.

Порядком надоело возиться с диким отпрыском. Тот был неуправляемым и агрессивным, и только к Малти ласкался, как котенок. В чем и приуспел. Князь, с удовольствием, заметил, что живот «не­вестки» начал округляться.

В положенный срок родился крепкий малыш. Колдуну дали понять, что время пришло. Подсыпать в еду отраву оказалось просто.

Малти кормила грудью сына. Кошшка молча присел рядом. Он задумчиво улыбался, а потом побледнел и тяжело задышал. Знаком велел Малти не тревожиться, ему нужно отлучиться.

Он шёл в лес, падая и сползая по деревьям. Непослушные губы истекали пеной. Кошшка вытянулся на земле, подняв глаза к небу. Его тело, словно грызли жадные шакалы. Непонятно откуда взялись Шила и Ракша, его мать-тигрица. Легли рядом, согревая леденеющее тело бедняги Кошщки.

Потом он больше ничего не видел в темноте, кроме яркого звездного дождя среди множества радуг. Голос Малти звал его. Но Кошшка не мог ответить.

Через два дня, отлежавшись, он встал. У Кошшки семь жизней. Его ждал обратный путь.

Пошатываясь от слабости, Кошшка вошёл в ворота дворца. Одинокий выстрел хлопнул в тишине кня­жеского покоя.

Кошшка только потом узнает, что могущественный князь, его отец, убил себя сам. Или раскаяние и то­ска по уничтоженному сыну из джунглей подписали ему приговор из самого сердца.