Космические неудачники в рабстве.

— Давайте не будем бросаться необоснованными обвинениями.

— Ка-а-арл! Мы стали рабами! Из-за тебя!

— Не дрейфь, Джимми, всё наладится. Я уверен.

Тут Макси не выдержала:

— Ты был уверен, что груз не станут досматривать, затем ты был уверен, что за нами не погонятся, потом ты был уверен, что в сайренском секторе нас не будут преследовать...

— Но ведь не преследовали! — воскликнул Карл.

— Конечно, зато нас захватили пираты! Сайренские пираты, Карл!! Это в тысячу раз хуже, чем любые другие! — возопила Макси, потрясая скованными руками перед его лицом.

— Не дрейфь, Макси, — отмахнулся Карл, от чего цепи на его запястьях звякнули, — зато мы ушли от таможенников и не попали в тюрьму.

В свою очередь, я поднял руки и продемонстрировал Карлу цепь, которой, так же как и все, был прикован к петле в углублении в полу:

— По-твоему мы свободны?

— Это ерунда, Джимми, вот увидишь, всё наладится.

— Идиот, — вздохнула Макси.

* * *

Корабль нещадно трясло. Незакреплённый груз с шумом грохнулся на пол. Видимо сказалась гравитация какого-то небесного тела, к которому мы приближались.

Через некоторое время появился характерный звук, сила которого постепенно росла. Похоже, мы вошли в плотные слои атмосферы.

Внушительных размеров ящик заскользил по полу, и я едва успел отскочить. Карлу повезло меньше, ящик зацепил его цепь, перерубив её, а затем врезался в Карла, отбросив беднягу к стене. Я пытался его предупредить, но не смог перекричать шума тормозных двигателей и рёва воздуха, уже разогревшего обшивку до такой степени, что в трюме стало жарче, чем в кардагайской пустыне.

Макси, отчаянно державшаяся за свою цепь и, так же как я, скользившая по полу то в одну сторону, то в другую, заметила обмякшего Карла, которого протащило мимо неё. Она попыталась дотянуться ногой, но длины цепи не хватило.

Наконец шум стих, а пол перестал ходить ходуном.

— Карл! Карл, очнись! — тут же закричала Макси.

— Не думаю, что это поможет, — заметил я.

— Почему?

— Его не разбудил рёв в добрую сотню децибел только что.

Макси задумалась. Затем, осмотревшись по сторонам, потянулась ногой к тому самому ящику, что вырубил Карла. Она попыталась его сдвинуть, упершись каблуком ботинка.

— Никак. Тяжеленный, просто ужас, — сдалась она через некоторое время.

— Хочешь в него чем-нибудь бросить? — спросил я.

— Да, — кивнула Макси, снимая ботинок. Прицелившись, она швырнула его в Карла, но промахнулась. Ботинок ударился о стену и упал перед его лицом.

Макси принялась снимать второй ботинок. Когда она уже замахнулась, Карл вдруг вскочил, хватая ртом воздух.

— Карл! — обрадовались мы.

— Какая... вонь... — захлёбываясь произнёс он, пытаясь отдышаться.

— Карл, найди что-нибудь, освободи нас! — потребовала Макси.

Тот с удивлением воззрился на свои руки, ещё в цепях, но уже не прикованные к полу. Покряхтывая и держась за плечо, он, шатаясь, двинулся на поиски.

* * *

Раздалось шипение, и тяжёлая транспортная дверь трюма начала подниматься, впустив кисловатый воздух планеты. Мы с Карлом притаились за ящиками, а Макси забралась на балку.

Оживлённо споря о чём-то, вошли двое пиратов. На cайренском я знал только несколько слов, но готов поклясться, что слышал «каурф», слово, означавшее «раб».

Заметив, что нас нет, тот, что повыше, замолчал, огляделся, а затем принялся кричать на другого, размахивая руками и синея всё больше и больше. Другой, похоже, не собирался этого терпеть и принялся орать ещё громче, брызгая слюной и шевеля ушами.

Макси, издав вопль, рухнула на высокого, Карл почти сразу же бросился на второго, а я, замешкавшись, последовал за Карлом. Пока разъярённый пират старался сбросить повисшего на нём щуплого Карла, я, улучив момент, бросился тому в ноги и повалил на землю, от чего сайренец, казалось, лишь разозлился сильнее. Макси тоже приходилось не сладко. Высокий крутился волчком, яростно пытаясь её стряхнуть, да ещё и охаживал её своим тонким хвостом, словно плетью, со свистом рассекая воздух над нашими головами.

Раздался громоподобный рык, и оба наших обидчика остолбенели.

Не ослабляя хватки, я повернул голову на звук. В проёме стоял коротышка командир. Его квадратная челюсть отвисла, а глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. Уж не знаю какие эмоции он испытывал, но вряд ли положительные.

Выхватив бластер, он направил его на Макси и уверенно двинулся к ней, совершенно не обращая на нас внимания. Пират, с которым на полу боролись я и Карл, вдруг обмяк и задрожал. Мы удивлённо переглянулись, затем отпустили его и замерли в ожидании.

Коротышка с бластером, тем временем, встал между нами и Макси, загородив от нас её и высокого сайренца, а затем сверкнула вспышка плазмы и запахло горелой плотью.

— Макси! — кинулся в ту сторону Карл, — Макси, нет!

Я оставался на полу в нерешительности, боясь, что здоровяк сейчас пристрелит и Карла. Против пары безоружных сайренцов у нас втроём был небольшой шанс. Но теперь, когда их трое... да что там, даже против одного вооружённого шансов не было вовсе. Наверняка сейчас сбежится вся команда...

Раздался глухой стук и из-под ног коротышки показались струйки синей крови.

Осторожно выглянув из-за его спины, я увидел Карла, обнявшего Макси, а у их ног истекающее кровью тело высокого сайренца.

* * *

— Землянцы, — презрительно выплюнул коротышка, поводя дулом, — здок!

— Чего? — прошептал Карл, глядя то на меня, то на сайренца.

— Кажется, он хочет, чтобы мы встали туда, — предположил я, поднимаясь, а затем поплёлся в указанном направлении.

— Хаг! — рявкнул здоровяк, указывая на Макси. В этот момент послышалось журчание.

Обернувшись на звук, мы увидели, что второй пират поднялся и стыдливо прикрывает мокрое пятно на штанах. Но коротышка даже не повернул головы, продолжая сверлить взглядом Макси.

— Хаг? — повторила она вопросительно.

Коротышка почесал пузо, что было эквивалентом почёсывания затылка у людей, после чего ткнул пальцем в тело на полу, затем в Макси и повторил:

— Хаг.

— Я не понимаю, — мотнула она головой.

— Ха-аг! — взревел он, хлопая себя по карманам и нетерпеливо пнул тело на полу, от чего испачкал свои белоснежные ботинки в синей крови.

Макси, медленно присев на корточки, принялась обыскивать убитого, не сводя взгляда с направленного на неё оружия. Вынув какое-то барахло из карманов, она протянула всё это коротышке. Тот, мельком глянув, оттолкнул её руки и ткнув пальцем в Макси, произнёс:

— Хаг.

Затем он убрал оружие в кобуру, схватил цепи, свисавшие с рук Макси и потащил её за собой. Мы было пошли за ними, но когда коротышка обернулся, по выражению лица мы поняли, что лучше оставаться на месте.

* * *

Пират, оставшийся с нами, рухнул на колени и принялся что-то бормотать, заламывая руки и стуча лбом об пол, едва закрылась дверь за Макси и коротышкой.

Мы с Карлом удивлённо переглянулись и с опаской отступили в противоположную часть трюма.

— Что будем делать? — шёпотом спросил я.

— Не знаю, — ответил Карл и, подумав, добавил, — кажется мы подставили Макси. Хорошо бы её спасти.

— Да, — согласился я, — а ещё от этого избавиться.

Карл посмотрел в направлении, куда я кивнул. Пират по-прежнему что-то причитал нараспев, продолжая биться об пол.

— Нет. Если мы его прибьём, Макси не поздоровится. Давай лучше обыщем труп, может у него есть оружие, — предложил он.

Мы осторожно приблизились и начали обыскивать тело, но как только пират это заметил, тут же подскочил к нам и принялся яростно что-то выкрикивать, поочерёдно тыча мясистым пальцем то в дверь, то в труп, то в нас.

— Я не по-ни-маю, — попытался я его вразумить.

— Хаг, — повторил он, тыча пальцем в тело, затем в закрытую дверь.

— Что такое хаг? — спросил Карл.

Пират задумался. И похоже крепко. Через некоторое время он подошёл ближе, хлюпая ногами в мокрых ботинках и обдав нас неприятным запахом. Карл отступил на шаг, но пират подошёл вплотную и медленно изобразил пальцами оружие, затем показал пантомиму «убийство Карла», после чего положил левую ладонь себе на голову, а пальцы правой Карлу на грудь и произнёс:

— Хаг.

Затем он принялся шарить у Карла в карманах. Правда там порылись до него, ещё при захвате, поэтому он ничего не нашёл.

— Хаг, — повторил он свой жест.

— Кажется, я понял, — произнёс Карл.

— Я тоже. Хаг — это вроде трофея с убитого.

— Точно. Но почему он отдал его Макси?

Следующие полчаса мы провели, пытаясь с помощью жестов и рисунков подручными средствами задать этот вопрос сайренцу.

* * *

Двое пиратов притащили Макси обратно, но на этот раз они держали её на мушке. Я сразу же отметил, что следов побоев на Макси нет. Вернее, нет новых, ведь при абордаже она так яростно дралась с пиратами, во что бы то ни стало решившими взять нас живьём, что едва не вынудила их применить оружие.

Она умело пользовалась невесомостью, пинками и тумаками отправляя атаковавших в напиравших сзади. Об этом я узнал от Карла, ведь меня самого к тому времени уже скрутили и отволокли в трюм пиратского корабля.

Карла, с его слов, взяли последним. И если бы Макси это не подтвердила, я бы ни за что не поверил. Хитрец засел в машинном отделении и угрожал прожечь дыру в реакторе, но пираты быстро смекнули, что Карл блефует. К тому же, при мощности его бластера, на это ушло бы минут пять. Да будь у него хоть новейший военный бластер, все равно ушло бы не меньше минуты.

Конвоиры позвали своего собрата и оставили в трюме только нас, людей.

— Что там было? — тут же мы накинулись с расспросами на Макси.

— Там гетто. Самое настоящее. Я видела снимки из сети, сайренцы так не живут, даже в самых захудалых мирах.

— Значит мы не на людской планете? — спросил Карл.

— Нет, — мотнула головой Макси, — там не было ни одного человека. Но воздухом можно дышать, как видишь.

— Точно, — согласился я, — только воняет он чем-то.

— А вот это, Джимми, неспроста. Милях в трёх отсюда город, и в нём полно дымящих труб. С другой стороны — выжженная земля. Не просто выжженная, а остекленевшая. Я видела такое только на снимках с места взрыва кобальтовых бомб.

— Тут радиация? — подскочил Карл, звякнув цепью.

— Не знаю, но лучше здесь не задерживаться, — ответила Макси.

— Так зачем тебя забирали? — напомнил я о себе.

— Там есть старик, он совсем дряхлый и, похоже, ходит с трудом...

— Тебя хотели заставить... — Карл прикрыл рот рукой, широко распахнув при этом глаза.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Макси, — он говорит по-нашему, вот и всё.

— Ну! — потребовал я продолжения.

— В общем, спрашивали сколько нас было, откуда и куда шли, успели сообщить или нет...

— И что ты сказала?! — не дослушал Карл.

— Правду. По-крайней мере, они в это поверили.

— Ты сказала, что нас не будут искать? — схватился я за голову.

— Не совсем. Я сказала, что мы пираты. И что мы хотим наладить с ними выгодное сотрудничество.

— Ты что, рехнулась?

— А что я, по-твоему, должна была делать? Плакать и просить, чтобы нас отпустили?

— Ну-у... — задумался я, — наверное, нет.

— Вот придумаешь — скажи. А мне ничего лучше в голову не пришло, — поджала она губы.

— Макси, ну не дуйся, — попросил Карл, — лучше скажи, что с нами будет.

— Пока ничего. Они думают над моим предложением.

* * *

Отпускать нас, конечно же, не стали.

Хуже того, нас продали какому-то толстому сайренцу, который приехал за нами на видавшем виды фургоне. Он был так измят и проржавел, что наш... наверное лучше всего подходит слово «хозяин», открывал задние двери минут пять. Затолкав нас внутрь, он сделал несколько безуспешных попыток закрыть их, после чего недовольно бормоча, соединил их цепью и повесил внушительных размеров замок.

Фургон, качнувшись, жалобно скрипнул, когда наш хозяин забрался в кабину, затем двигатель со стоном провернулся и недовольно заурчал. Раздался хруст включаемой передачи и фургон двинулся по неровной дороге, поскрипывая и стуча подвеской на кочках и ухабах.

— Ты доволен? — процедила Макси, обращаясь к Карлу.

— Очевидно же, что нет, — отозвался он, хватаясь за металлическую стенку от того, что едва не упал.

— Сядь, Карл, — попросил я его, когда на очередной кочке он чуть не ударился затылком о потолок.

— Я хочу проверить, может удастся открыть двери.

— Не дури, Карл, — попросил я, — мы же никуда не денемся с планеты. Какой смысл?

— Хуже не будет, отозвался он и всё-таки ударился головой о крышу, оставив в потолке небольшую вмятину, когда фургон подбросило.

Мы наблюдали некоторое время как Карл возится с цепью и замком, просунув пальцы в щель между створками. Когда молчание стало надоедать, я спросил:

— Макси, а почему убили того парня, с которым ты боролась?

— Парня? — перевела она на меня удивлённый взгляд.

— Ну того сайренца.

— А, пират. Он испортил товар.

— Товар? — переспросил я, полагая, что из-за грохота и скрипа плохо её расслышал.

Макси указала обеими руками на себя.

«Товар... так вот кто мы теперь. Вернее даже — что...» — подумал я, и волосы на макушке зашевелились.

— Не выходит, — сообщил вернувшийся Карл, — Макси, у тебя есть болторез или вроде того?

— Ты что, болен? — огрызнулась она, — откуда у меня болторез?

— Ну тебе же достались трофеи с убитого, — пожал он плечами, усаживаясь рядом.

— Уйди от меня. Видеть тебя не хочу, — оттолкнула она его. Карл, с обиженным видом, пересел на мою сторону.

Макси вынула из карманов свои трофеи. Там была какая-то зажигалка и открывашка для консервов. Ещё была полупрозрачная круглая монета с треугольной дыркой в середине и непонятная штука, похожая на гвоздь, только с шляпками с обеих сторон.

Карл с интересом наклонился вперёд и уставился на странный гвоздь.

— Скажи, сестрёнка, а ты можешь этой булавкой вскрыть замок? — спросил он.

Та молча протянула Карлу странный предмет.

— Нет, — вздохнул он, — у меня руки большие. Не пролезут в щель.

Макси растопырила пальцы и уставилась на свою руку. Затем приложила её к моей и сказала, вернее даже приказала:

— Иди, Джимми. Твои руки меньше.

— Но я не умею вскрывать замки, — запротестовал я.

— Я тоже не умею, — ответила Макси, пихая мне в руки странный гвоздь, — иди и учись.

* * *

Как я ни старался, а вскрыть замок не удалось. Вставив гвоздь в замочную скважину, я крутил им и так, и эдак, но всё было тщетно. Мне лишь прижало запястье створками пару раз и едва не сломало, когда хозяин круто вошёл в поворот.

Фургон, наконец, остановился и двигатель стих. Когда двери открылись, сайренец приказал:

— Здок!

Мы покорно выбрались из кузова и встали там, куда он указывал.

Осмотрев нас, он принялся ощупывать Карла, что-то ворча под нос. Когда он коснулся рёбер, Карл подпрыгнул и засмеялся, но тут же стих, заметив, что толстяк уставился на него недоуменно.

— Хаи га наос? — спросил он и снова ткнул пальцем под рёбра Карлу, от чего тот подскочил её выше, засмеявшись.

— Иара! Иара, здок! — позвал он кого-то.

Из дома вышла стройная рыжая сайренка с длинными распущенными волосами и в лёгком платье.

— Ка ис каурф ала уг, — сообщил толстяк и вновь ткнул в Карла, добившись того же эффекта, что и раньше.

Сайренка подошла ближе, они стали переговариваться, периодически тыча Карлу под рёбра. Тот скакал и смеялся так сильно, что я стал бояться, как бы они не защекотали беднягу до смерти.

Наконец, они прекратили тыкать его пальцами, переключившись на оживлённую беседу или спор. Но тут Карл икнул, от чего подскочили уже сайренцы.

— Ила ар каурф? — вытаращил глаза наш хозяин. Затем он подошёл к Карлу и уставился на него. Тот молчал и, судя по всему, задержал дыхание.

— Ила? — повторил сайренец, приблизив своё лицо к лицу Карла так плотно, что они почти касались носами.

— Ик! — вдруг снова икнул Карл, заставив сайренца отшатнуться, от чего тот потерял равновесие и грохнулся задом прямо на пыльную землю.

Сайренка, всплеснув руками и причитая, стала помогать ему подняться, качая при этом головой и всячески изображая сочувствие. Но готов поклясться, что ей было весело! Я несколько раз видел, как она украдкой улыбнулась, пока толстяк не видит!

Вопреки моим ожиданиям, хозяин не разозлился, а перепугался и скрылся в доме с такой скоростью, что мы и моргнуть не успели.

* * *

Сайренка... наверное проще называть её девушкой, вынесла нам попить и какие-то фрукты. Карл к тому моменту перестал икать, но когда она подошла ближе, вытянулся в струнку, по стойке «смирно» и уставился куда-то поверх её головы.

— Ива, — протянула сайренка ему сосуд.

Карл, опасливо косясь, взял его и отпил несколько глотков.

— Ава, — протянула девушка фрукт, забрав сосуд.

Карл, затравленно оглядевшись, принял плод и понюхал.

Мы, к тому моменту уже попили и тоже держали в руках по фрукту, не решаясь пробовать.

— Ава, — улыбнулась сайренка Карлу, погладив его по голове и ушла.

Ошалевший от этого Карл едва не выронил плод.

— Ешь давай, — подала голос Макси, заставив Карла со стуком захлопнуть отвисшую челюсть.

— А?! Да-да, конечно, — засуетился он и что было сил куснул фрукт.

Мы выжидающе смотрели на него.

— Тьфу! Какая гадость! — стал отплёвываться он, — оно горькое!

— Понятно, — вздохнула Макси, — кормить нас будут не как в ресторане.

— Зачем? — удивился я, заметив, что Карл снова впился в мякоть зубами.

— Он ффкусный, — ответил Карл, высасывая сок.

— Не ешь, Джимми! — тут же заорала Макси и выбросила свой фрукт, — Он вызывает привыкание!

Я с сомнением уставился на благоухающий плод в руках. В животе урчало, я не ел, кажется, целую вечность. А запах был таким манящим...

— Выбрось! — выбила Макси плод у меня из рук.

— Спасибо, — пробормотал я, переводя взгляд на неё.

— Вы фто, с ума фофли? — спросил Карл, продолжая причмокивать, высасывая сок из фрукта, — Он фе фкуфный!

Из дома появилась сайренка и что-то участливо приговаривая, вновь подошла к Карлу, но заметила наши фрукты, валяющиеся на земле.

Подняв, она подула на них, затем принялась счищать кожицу, от чего запах стал ещё сильнее и у меня слюнки потекли.

Подойдя к Макси, она протянула очищенный плод, но Макси отчаянно замотала головой.

Удивлённо глянув на неё, сайренка подошла ко мне и протянула фрукт:

— Ава. Иасай ава, — пропела она.

Я, как во сне, взял фрукт в руки, понюхал и уставился на него. Как же хотелось его съесть!

Что-то нежно приговаривая, девушка аккуратно, кончиками пальцев, разделила оранжевую мякоть на несколько частей, оставив их лежать у меня на ладони.

Глянув на Макси, я увидел, что она испуганно смотрит на меня и мотает головой, но я уже ничего не мог с собой поделать.

— Нет! Не нужно! — закричала она, когда я положил кусочек в рот.

Сладкий с кислинкой сок брызнул сквозь тонкую плёнку, едва я коснулся зубами. Это было потрясающе! Я с остервенением принялся заталкивать в рот один кусок за другим, приводя Макси в ужас.

* * *

Под вечер приехал сайренец в очках и принялся осматривать Карла. Он послушал его лёгкие, постучал по нему, как ещё делали некоторые врачи нашей расы, потом заглянул ему в уши, осмотрел горло и собрался снимать с него штаны, когда Карл запротестовал.

Обернувшись к нашему хозяину, очкастый что-то ему сказал и принялся осматривать меня, а затем и Макси. Когда он коснулся её груди, она прыгнула и так двинула коленом бедняге в челюсть, что тот подлетел в воздух ярда на три, описал дугу и шлёпнулся на спину, подняв тучку пыли, которая кружась и переливаясь в закатных лучах, медленно осела на его белый халат.

Перепуганный хозяин бросился приводить в чувство гостя, который, придя в себя, разразился скандалом и потирая челюсть забрался во внедорожник, громко хлопнув дверью, завёл мотор и уехал, позабыв свой чемоданчик, оставленный на земле возле Карла.

Схватившись за голову, хозяин, причитая, принялся ходить по двору. На крики выскочила девушка, а с ней тучная сайренка, на фоне которой наш хозяин казался довольно стройным.

Видимо он принялся рассказывать о произошедшем, потому что через некоторое время и толстуха схватилась за голову, начав причитать.

* * *

Сено было неудобным и колючим, к тому же кишело насекомыми, которые тут же забрались под одежду. В амбаре пахло навозом и чем-то забродившим.

— Может убежим? — прошептал Карл.

— Спи уже, — буркнула Макси, зарывшаяся в сено целиком, оставив снаружи только лицо.

— Я не хочу спать. Давайте сбежим, — продолжал канючить Карл.

— Ты уже натворил дел, — поддержал я Макси, — спи. Завтра решим, что делать.

— Я так не могу, — заявил он, поднимаясь и стряхивая приставшее сено, — я должен что-то сделать.

— Ты уже достаточно наделал! — громко прошептала Макси, — И не шуми, пожалуйста.

* * *

Солнце ещё не встало, а мы уже были на ногах. И вовсе не по собственной воле.
Карл, всю ночь не спавший, растолкал меня и заявил:

— Джимми, я сделал нам оружие!

— Какое ещё оружие? — спросил я, сонно потягиваясь и пытаясь вспомнить, где нахожусь.

— Увесистое и опасное, — кивнул он и гордо выпятив грудь, продолжил, — я назову его... Карлинатор! Или нет. Карлогеддон! Звучит?

— Не знаю, Карл, отстань, — отмахнулся я, выбираясь из сена, в которое погрузился, ворочаясь во сне. Макси видно не было.

— Где Макси? — спросил я.

— Пошла умываться. Сейчас она вернётся, мы возьмём Карлинаторы и так врежем этому пирату...

— Ты же сказал это Карлогеддон? — ехидно спросил я, начав делать зарядку.

— Ах да, точно, — просиял мой партнёр, — но во множественном числе как-то не звучит.

— А-а, он и тебя поднял, — раздался голос Макси за моей спиной, а затем последовал шлепок. Я в этот момент делал наклоны, поэтому шлепок пришёлся... ну в общем пришёлся туда, где друзей обычно не трогают.

— Макси! — возмутился я, потирая пострадавшее место.

— Что? — сделала она не понимающий вид.

— Тихо вы! — громким шепотом потребовал Карл, — берите Карлинаторы, пойдёмте воевать с пиратом за свободу.

— Это фермер, Карл, — заметила Макси.

— Показывай, чего ты там наизобретал, — попросил я, делая растяжки.

— Сейчас! Они спрятаны, чтобы никто не нашёл, — засуетился он.

— Даже мы? — деланно удивилась Макси.

— Нет, конечно. Вы другое дело. Я для вас и делал, — приговаривал Карл, запустив руки в стог и что-то там делая.

— Правда? Для нас? — продолжала глумиться Макси, даже не смотря на мой укоряющий взгляд. Но Карл и это принял за чистую монету.

— Конечно, сестрёнка. Я всё, что угодно для тебя сделаю. Ага! Нашёл!

Вовремя, — подумал я, видя озорные огоньки в глазах Макси.

— Я потратил всю ночь, чтобы сконструировать надёжное и опасное оружие, — раздуваясь от гордости хвастался Карл, разбрасывая сено, — уверен, что это самое лучше и самое грозное холодное оружие! И я сделал его сам. И придумал сам.

Увидев, что он вытащил, я хлопнул себя ладонью по лбу:

— Ка-а-арл! Это же ви-илы!

— Чего? — вытаращил он глаза.

— Это обычные вилы, — повторил я под хохот Макси, — ты что, их никогда не видел?

— Нет, — ответил он, недоуменно рассматривая инструмент и вертя его в руках.

— Они для сена. Видишь, вот так, — показал я, взяв вторые вилы.

— Не может быть! — поражённо прошептал Карл.

— Ты что, серьёзно не знал, что такое вилы?

— Нет, — ошарашенно глядя на меня признался он, — я думал эту штуку придумал я.

— Да что ты придумал-то, придурок? — хохоча спросила Макси.

— Ну... сначала я нашёл палки и думал их заточить, чтобы бросать.

— Он и про копьё не слышал, — согнулась Макси пополам от хохота.

— А потом мне попались эти железки. Я думал это для забора или ещё для чего, — продолжал Карл рассеяно, — но мне пришла идея соединить их...

— Ничего, ничего, — похлопал я его по плечу, — ты ещё изобретёшь оружие.

Сзади послышался окрик нашего хозяина.

* * *

Мы снова ехали в скрипучем фургоне.

Затолкав нас внутрь, толстяк закрыл двери на цепь и повёз нас по колдобинам с такой скоростью, что это больше походило на аттракцион «попробуй уцелеть», чем на транспортное средство.

Через некоторое время, недостаточно продолжительное, чтобы мы начали бунт, но достаточное, чтобы набили шишек о крышу и стенки, адская колесница остановилась. Когда двери открылись, мы увидели уже знакомый космодром.

Толстяк принялся кого-то звать и через некоторое время рядом с ним возник знакомый коротышка-пират. Завязался спор, в процессе которого толстяк указывал пальцем то ли на меня, то ли на сидевшего рядом Карла, постепенно повышая голос.

Коротышка оказался не менее горластым и принялся, яростно жестикулируя, орать, тыча пальцем то в нас, то в грудь нашего хозяина. Я даже немного обиделся за такое с ним обращение.

Через некоторое время они сцепились и покатились по земле.

— Бей его! Лупи его! — подначила Макси.

— Ты чего? — удивился я, — они же тебя не понимают.

— Давай-давай! Так его! — оживился Карл.

— Ты за кого? — спросила Макси то ли его, то ли меня.

— Я за нашего! — заявил Карл.

— И я! — согласилась она.

— Ребята... вы что, с ума посходили? — попытался я вразумить их, но глаза у них горели от азарта, Карл потрясал кулаком в воздухе, болея за толстяка...

Всё закончилось довольно быстро. Подоспевшие сайренцы растащили дерущихся и снова завязался спор. Затем двери закрыли и с лязгом надели на них цепи.

Двигатель завёлся и нас куда-то повезли. Из кабины, через металлическую стенку, доносилось три голоса, о чём-то оживлённо споривших.

Спустя некоторое время фургон остановился и двери открылись. Мы увидели коротышку и толстяка, а между ними здоровенного... его можно назвать только детиной, хоть он и сайренец. Лицо у него было глуповатое, а сам он, ну просто невероятно большой.

— Здок! — взвизгнул толстяк.

— Здок! — рявкнул коротышка.

Мы выбрались из кузова и послушно пошли в дом.

* * *

Дряхлый старик-сайренец, ничем не отличавшийся от тысяч таких же стариков-людей, кроме, разве что, хвоста, сидел на подушках, держа в руках небольшой сосуд с жидкостью.

— Хотите ли вы чаю? — спросил он. Голос его дребезжал, а воздух он выдыхал с лёгким присвистом.

— Спасибо, — удивлённо ответил я, — хочу.

Он отдал какое-то распоряжение на сайренском и мне подали такой же сосуд. Затем их подали Макси и Карлу. Подметив это, я понял, что выдал себя. По капитанской привычке, я начал общение первым.

— Нравится? — осведомился старик, прищурив глаза, от чего кустистые седые брови зашевелились.

Я отхлебнул немного. Крепкий, очень крепкий, я даже закашлялся.

— Не преступник, — кивнул старик и что-то сказал на сайренском. Мне долили горячей воды.

— Пей, — улыбнулся он, показав ровные белоснежные зубы.

Я осторожно сделал глоток. Напиток стал приятным на вкус, с потрясающим букетом.

— Нравится? — спросил он, тоже сделав глоток.

— Очень! Что это? — отозвался я.

— Это чай. Только по-нашему. Вы, люди, портите чай. Делаете его или слишком густым или слишком жидким. Но густой обычно делают преступники. Которые... — он сделал жест в воздухе, подбирая слово.

— В тюрьме? — подсказала Макси.

— Да, тюрьма. Забыл слово, — обрадовался старик и отхлебнул ещё, принявшись рассматривать Макси.

Мы ждали.

— Один из вас болен? — спросил он.

— Нет, — замотали мы головами.

— Достопочтенный фермер Нхо утверждает, будто кто-то болен и боится, что остальные тоже заразятся, поэтому он хочет вас вернуть. Но честный торговец Нга не желает принять назад больных рабов, которых он продавал здоровыми.

— Мы не больны! — запротестовали мы.

Старик переключился на сайренский и после недолгой беседы с толстяком и коротышкой, вновь обратился к нам:

— Зачем вы оскорбили уважаемого Илиёни?

— Кого? — переспросили мы.

— Нашего врачевателя, — пояснил старик, нетерпеливо делая жест. Подошла девушка-сайренка и налила ему ещё чаю.

— Мы думали он хочет сделать что-то плохое, — стала оправдываться Макси.

— Ты самка? — наставил на неё палец старик.

— Я женщина, — вздёрнула она подбородок.

— Наиои, — сказал старик, вызвав этим взрыв хохота.

— Какие-то проблемы? — насупилась Макси.

— Женщины, — добродушно отозвался старик, — везде одинаковы. Гордые, даже если они рабы.

— Рада слышать, — процедила она сквозь зубы.

— Надеюсь, — откинулся старик на подушки, — вы будете хорошо работать и не заболеете. Уважаемый Илиёни отказался лечить семью Нхо и его рабов. А другой врачеватель живёт не близко и не согласится ехать ради рабов.

— Выживем как-нибудь, — буркнула Макси, осушила сосуд и со стуком поставила его.

* * *

Вечером нас привезли обратно и поселили в огромном бараке с другими рабами. Хозяин остановился в сотне ярдов от него и что-то приговаривая указал в сторону входа.

Проследив, чтобы мы вошли внутрь, он вновь завёл двигатель и уехал в направлении дома.

Войдя в барак, мы оказались в тамбуре. Вопреки моим ожиданиям, обувь, стоявшая вдоль стен и развешенная на них одежда не воняли.

Разувшись, мы вошли внутрь и остолбенели.

Барак оказался разделён перегородками. Окна были завешены плотными шторами из ткани, которая выглядела очень дорогой. На полу лежали мягкие ковры, в которых утопали ступни. Ворс был так высок, что касался щиколоток, от чего порой бывало щекотно.

— Что это? — вытаращил глаза Карл.

Навстречу нам, из глубокого кресла поднялся мужчина средних лет. Он был одет в халат, а в руках держал бокал. Содержимое бокала, судя по цвету, было точно не водой.

— Здравствуйте, — улыбнулся он, — и добро пожаловать.

— Здрасссте, — пролепетали мы.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — указал он на стулья, — желаете чего-нибудь? Ужин, кофе, бренди?

Карл от удивления с грохотом сел мимо стула. Мы отвлеклись на то, чтобы его поднять и немного пришли в себя за это время.

— Что это? — не веря своим глазам спросила Макси.

— Это наше жилище, — улыбнулся мужчина. — Кстати, меня зовут Арти, протянул он руку.

* * *

— Не может быть! — продолжал изумляться Карл. Мы к тому моменту уже бросили попытки разобраться что здесь происходит.

— Всё так и есть, — продолжал Арти, налив себе ещё бренди и пригубив, — они совершенно ничего делать не могут.

— Но вы рабы! Как это возможно? — спросил Карл, уминая уже вторую порцию жаркого.

— Формально да. Номинально они наши хозяева. Так длится уже много веков. Но вы видели, на чём они ездят и как одеваются? А еду их вы видели? — улыбнулся Арти.

— Ничего не понимаю, — наконец сказала Макси, — получается вы хозяева планеты?

— Это скорее планетоид. Но фактически, да — кивнул Арти. За его спиной открылась одна из дверей и показалась смеющаяся пара людей. Они подошли к нам и поздоровались.

Смеющиеся рабы... — ошалело подумал я, — довольные жизнью.

— Но если он сюда войдёт и увидит всё это? — Макси обвела пространство рукой.

— Не зайдёт. Они брезгуют даже приближаться к жилищу рабов и понятия не имеют, что здесь внутри. За всю жизнь он ни разу этого не сделал.

— А если кто-то заболеет и приедет врач? — спросил я.

— Врач тоже не станет подходить близко к жилищу рабов. Мы выведем или вынесем больного к нему.

— А если будет зима?

— Мы на экваторе, — вступила в разговор девушка, — здесь всегда тепло.

— Но почему вы не сбежите? — не унимался я.

— Не дури, Джимми, — дёрнула меня за локоть Макси, — куда бежать на планете рабовладельцев?

— О, мы в любой момент можем покинуть её, — с улыбкой сообщил Арти, от чего у меня отвисла челюсть.

— А почему вы ещё здесь? — спросил Карл.

Арти приподнял бокал, продемонстрировав нам содержимое, затем выпил глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Взяв что-то с одной из тарелок на столе, он понюхал это и с наслаждением съел.

— Вам здесь нравится? — с ужасом спросила Макси.

— Конечно! — хором отозвалась троица.

— Но почему?! — подскочили мы.

— Здесь есть всё. Мы живём в своё удовольствие, кушаем прекрасную пищу, пьём великолепные напитки, здесь всегда тепло и отличная гравитация. Ради чего покидать это место? Чтобы стать формально свободным и горбатиться для оплаты жилья, еды и одежды?

— Чем это лучше рабства? — спросил Арти.

* * *

Нас с Карлом поселили в одну из свободных комнат, а Макси в другую. Но через несколько минут она пришла к нам.

— Я поняла в чём дело, — сообщила она громким шепотом.

Мы уставились на неё.

— Фрукты, — кивнула Макси, — вот причина. Они вызывают зависимость и эти ребята не сбегают потому, что хотят эти фрукты. Я видела, они были на столе.

Подумав, я решил, что тоже не прочь съесть этот фрукт снова.

— Я бы съел его, — признался я.

— И я, — блаженно прикрыв глаза проговорил Карл.

— Да что с вами? Хотите застрять здесь навсегда? — разозлилась Макси.

Мы замотали головами.

— План такой, — подошла она ближе, — мы угоним фургон, вернёмся на космодром и вернём наш корабль. Он точно лучше всей той рухляди, что там есть.

— А с чего ты взяла, что он здесь? — спросил Карл.

— Я видела его, когда жирный привёз нас обратно. Корабль стоял далеко, но я уверена, что это наш Жираф.

* * *

Мы проспали, кажется, до обеда.

Пришедшая нас будить Молли с улыбкой сообщила, что пора вставать и отправляться на работу.

Работа оказалась не хитрой, мы открыли несколько шлюзов, организовав полив деревьев, на которых висели уже знакомые фрукты. Не сумев справиться с собой, я сорвал один, очистил и принялся есть. Фрукт был похож на тот, что я ел прежде, но чуть крупнее, менее сладкий и внутри мне попалось несколько крупных светлых семян.

— Упавшие они вкуснее, — сообщил подошедший из-за спины Карл. Обернувшись, я увидел, что он держит целую охапку плодов.

— Карл, нельзя их есть!

— Конечно, — кивнул он, — поэтому ты это делал только что?

— Они вызывают привыкание, — неуверенно напомнил я, а рука сама потянулась к протянутому Карлом плоду.

Не в силах удержаться, я очистил его и тоже съел.

— Что вы делаете, идиоты! — раздался окрик Макси, — выбросьте эту дрянь!

— Ни за что! — отступил Карл на пару шагов.

— Идиоты! — возопила Макси, тыча указательным пальцем себе в висок.

* * *

День пролетел незаметно. И надо отметить, что для раба я устал недостаточно сильно. Да я вообще не устал! Я чувствовал себя великолепно. Весь день я дышал прекрасным свежим воздухом, напоенным благоуханием фруктов. Ел эти самые фрукты и гулял.

— Ты же под действием той дряни, что жрал весь день, — зло проговорила Макси, когда я поделился с ней своими мыслями, — конечно тебе кажется, что всё хорошо.

Зерно логики в этом было. Но всё же, мне никогда не было так хорошо.

В помещении показалась уже знакомая нам троица, а с ними ещё пара девушек и парень. Они весело переговаривались и смеялись. Макси с ужасом уставилась на них.

— А, вы уже здесь, — широко улыбнулся Арти, — ну как вам первый день.

— Чудесно, — буркнула Макси.

— Я же говорил, вам понравится, — не распознав сарказма отозвался Арти.

В руках у него была тушка какого-то зверька. Макси, заметив её, спросила, ткнув пальцем:

— Это ещё что?

— Это? — удивлённо поднял тушку Арти, — Это наш ужин. Снова жаркое.

— Где вы его взяли? — спросил я

— Мы ставим силки и капканы. Тем и живём. Нхо думает, что мы едим только гнилые фрукты, — расхохотался он.

— Нхо? Толстяк? — спросил Карл, указывая в сторону дома нашего хозяина.

— Точно, — с улыбками отозвались пришедшие, — они думают, что упавшие фрукты испорчены и брезгуют даже прикасаться к ним. А это ведь самые спелые и вкусные.

— А мясо? — вновь указала Макси на тушку.

— Да они понятия не имеют как ловить дичь. Покупают у фермеров мясо скота, которое на вкус не лучше бумаги.

— Так они и готовить толком не умеют, — расхохоталась Молли, — я видела что они едят, чудо что бедняги ещё живы.

— Я так и поняла по форме Нхо, — сердито заметила Макси.

— Да, поесть они с женой любят, — подхватила другая девушка, — но то, что они едят, лучше даже не нюхать.

Все рассмеялись и принялись за свои дела. Арти освежевал тушку, одна из девушек помогла ему разделать её, Молли нарезала овощи, а её спутник развёл огонь в печи. От потрескивания дров, запаха приготовляемой пищи и ароматного дыма, проникавшего в помещение, когда открывали дверцу плиты, стало так уютно и хорошо на душе, что я расслабился и задремал.

— Джимми. Джимми, тебе плохо? — всполошилась Макси.

Я открыл глаза и ничего не понимая уставился на неё.

— Джимми, что с тобой? — склонилась она над креслом, где я устроился.

— Ничего. Всё в порядке.

— Но ты улыбался. Я подумала... — смутилась она, — подумала, что тебе стало плохо от этой дряни.

Она ткнула в один из фруктов, что лежали на столе.

— Нет, мне просто хорошо, — ответил я улыбнувшись.

— Поня-ятно, — протянула Макси недоверчиво и отошла, опасливо поглядывая на меня.

* * *

Арти переоделся, нацепил хвост и собрал волосы в пучок. Если бы я не знал, что он человек, ни за что бы не поверил. Какие-то лёгкие штрихи и вот передо мной сайренец!

— А как быть, если у тебя пойдёт кровь? — спросил я.

— С чего бы это? Я не собираюсь ранить себя или позволять это другим. Я ведь сенатор, — улыбнулся тот.

— Но ты можешь покраснеть! Сайренцы не краснеют, они синеют, — попыталась Макси.

— А мне нечего стыдиться. И я точно не буду злиться. Меня вообще сложно вывести из себя. Они же меня потому и прозвали равнодушным Зио, — улыбнулся Арти, крутанувшись возле зеркала и поправляя одежду. Сайренскую одежду!

— Но как? — поражённо спросил Карл.

— Очень просто, — пожал он плечами, — местные слишком ленивы, даже если дело касается политики. Я же говорил, всем управляем мы. Им даже в голову не приходит проверить кто я такой и откуда взялся. Впрочем, проверить это будет непросто, мы хорошо замели следы в сети, а наши болтать не станут.

— Но ты ведь должен работать здесь, — не унималась Макси.

— А кто видит, тут я или нет? — ухмыльнулся Арти, — Нхо в лучшем случае может приехать на пару минут, убедиться, что мы работаем и уехать.

— Но ведь тебя не будет? — уточнил я.

— Мы проделывали это сотни раз, если не тысячи. Поверь, Джим, он не заметит. По-моему, он даже не различает нас.

Мы поражённо проводили взглядом вылезавшего через окно Арти и переглянулись.

— Может здесь и правда всё не так просто? — задался я вопросом, зачем-то озвучив его.

— По-моему они все сошли с ума от этой дряни, — указала Макси на блюдо с фруктами.

* * *

Позавтракав, мы собрались выходить, но пришедшая Молли остановила нас:

— Можете отдохнуть сегодня. Нхо, похоже, уехал, а его жена и дочь не станут проверять как мы работаем. Особенно жена. Толстухе ни за что не дойти до поля.

— Жаль, — ехидно заметила Макси, — наш Джимми, похоже, влюбился в сайренку и не прочь провести с ней время, пока мамаши не будет дома.

— Что ты такое говоришь? — возмутился я.

— Точно, точно! — поддакнул Карл, — я видел, как он на неё смотрит!

— Ага! — указала пальцем Макси, — он покраснел! Смотрите!

Все расхохотались, заставив меня покраснеть ещё больше.

— Да ну вас, — махнул я рукой и отправился умываться.

* * *

— Нас могут наказать, — пояснил Айзек.

За несколько дней прожитых в бараке, мы познакомились и сдружились со всеми его обитателями. И если бы дело происходило при других обстоятельствах, я бы ни за что не расстался с этими ребятами!

— Значит вы нас сдадите? — насупилась Макси.

— Нам придётся, — извиняющимся тоном произнёс Айзек.

Мы замолчали.

— Да я шучу, — расхохотался он. — Конечно же мы расскажем Нхо, что вы сбежали и даже сделаем вид, будто ищем вас. Но к тому времени вы уже будете далеко, а искать мы станем в противоположном направлении.

Мы переглянулись и, расслабившись, тоже улыбнулись.

В окне показался Арти. Он перекинул через подоконник увесистый мешок и перелез внутрь сам, едва не зацепившись фальшивым хвостом. Прежде чем скрыться в своей комнате, он бросил через плечо:

— Разберите покупки. И налейте мне выпить, ради всего святого.

Молли бросилась разбирать мешок, вынимая из него продукты и какие-то вещи. Среди прочего была красивая настольная лампа, которую мы с интересом стали разглядывать.

— Это моё, — взял её вернувшийся Арти. Он переоделся, снял хвост, распустил волосы и теперь выглядел вполне нормально.

Заметив наши взгляды, он пояснил:

— Она на солнечной батарее. В доме Нхо до сих пор нет электричества. Бедняга пользуется свечами. А у нас, — указал он на потолок, — есть.

— Благодаря кому? — улыбнулся подошедший Айзек.

— Тебе, конечно, — улыбнулся Арти в ответ, — если бы не твоя солнечная батарея на крыше, мы бы тоже жили при свечах. И без радиосвязи.

— У вас есть радио? — поражённо спросила Макси.

— Конечно, — кивнул Арти, — а как по-твоему мы поддерживаем связь с другими людьми.

— А почему вы до сих пор не вызвали помощь? — вытаращила она глаза.

— А зачем? — пожал он плечами, — Я же говорю, здесь замечательно. К тому же это сайренский сектор. Появление здесь нашего флота равносильно объявлению войны.

— Я здесь сойду с ума, — схватилась Макси за голову.

— Если тебе здесь не нравится, можешь покинуть планету, — улыбнулся Айзек, — мы же обсуждали это.

— Это невозможно. Так не бывает. У меня сейчас мозг взорвётся! — повысила голос Макси, начав мерить комнату шагами из угла в угол.

— Всё получится. Мы уже проделывали этот фокус, — успокоил её Айзек.

— Ты про бунт и побег? — уточнил Арти.

Тот кивнул в ответ.

— Вообще-то это проделывали не мы, а Горди, — сказал Арти, но заметив, как перекосилось лицо Макси, тут же добавил, — но мы помогали и вообще разработали концепцию. Повторить не составит труда.

* * *

Нхо выскочил из дома на крик. У входа стояли несколько окровавленных рабов. У одного в груди, почти в самом сердце, был нож, а вокруг по одежде расплылось пятно крови.

— Что случилось?! — в ужасе завопил Нхо, уже прикидывая, сколько придётся потратить на похороны рабов и покупку новых.

Рабы замахали руками, что-то тараторя наперебой.

— Отец! Что случилось? — раздался перепуганный голос Иары, выбежавшей из дома вслед за ним.

— Рабы! — схватился он за голову, — на них кто-то напал.

В это время раб с ножом в груди рухнул на землю и забился в конвульсиях. Остальные попадали на колени рядом с беднягой и воздевая руки к небу принялись громко причитать.

— Что там за шум? — донёсся голос жены из глубин дома.

— Рабы! Их кто-то искалечил! Спрячься, мама! — крикнула Иара, повернувшись к дверному проёму.

* * *

Немного успокоившись, Нхо приказал рабу, что был посмышлёнее, рассказать, что произошло, а остальным похоронить умершего. Они подхватили безжизненное тело и направились к густым зарослям виарина, где обычно хоронили рабов.

Оставшийся раб на ломанном языке принялся рассказывать, что ещё один раб убит и тело его в бараке. Нхо приказал похоронить и его.

Раб продолжил рассказ. Из него следовало, что один из новых рабов впал в ярость, из его рта пошла пена и он стал бросаться на всех с острым ножом, которым они режут гнилые плоды, прежде чем их есть.

Некоторые сумели защититься или спрятаться, но двоим не повезло.

Огорчённый Нхо спросил, кто из рабов ещё пострадал.

— Убиты только новые раб и рабыня, а дебошир сбежал. Больше никто серьёзно не пострадал.

У Нхо отлегло от сердца. Все равно новые рабы, похоже, были не слишком сообразительны, в отличии от хорошо выученных им старых.

Вернулся один из рабов и что-то залепетал на своём языке.

— Что он говорит? — требовательно спросил Нхо.

— Они похоронили убитого и спрашивают, что делать со вторым.

— Похороните тоже. И вымойте себя, — махнул рукой Нхо и на плохо гнущихся ногах направился в дом.

Проклятый торгаш подсунул больных рабов. Я так и знал! - злился Нхо.

* * *

— Всё, Джимми, оживай, — раздался бодрый голос Карла.

Я так старался изображать мёртвого, что даже вывалил язык, когда меня несли.

— Точно? — шёпотом спросил я, приоткрыв один глаз.

— Да точно, — рассмеялся он, — ну ты талантище! Я бы так не смог.

— Ты что, видел?

— Конечно, Джимми! Не мог же я пропустить такое представление! Я притаился в кустах и наблюдал.

Вытащив нож из подмышки, я облизал его. Джем из красных ягод, которым мы его перемазали, был потрясающе вкусным.

— Где Макси? — спросил Карл.

— Я не знаю. Она же должна быть с тобой.

— Тише, — донёсся голос Айзека, — вас же могут услышать.

— Да никто их не услышит, — весело сказал подошедший Арти, — Нхо так перепугался, что не выйдет из дома до утра.

— Арти! — бросились мы к нему.

— Ну хватит, хватит, — со смехом вырвался он из наших объятий.

Забыв, что я весь в джеме, я перемазал и его.

— Переоденьтесь и в путь. И не забудьте, утром Карла начнут искать. Поторопитесь.

— Он точно не сообщит до утра? — уточнила Макси.

— Как? У него нет ни рации, ни даже электричества, — ухмыльнулись Айзек и Арти.

— Как вы тут? — спросила подошедшая Молли.

— Порядок, — отозвалась Макси, выходя из зарослей.

— Хорошо. Мы отгребли листья и взрыхлили землю. Думаю, сойдёт за могилу — улыбнулась Молли.

— Нужна ещё одна, — напомнил Арти.

— Но мы устали, — запричитала вернувшаяся Инга, — сделайте вы.

— Конечно, — ответил Арти, забирая у неё лопату.

Попрощавшись и обняв всех, мы двинулись в путь.

* * *

На шум запускаемого двигателя никто из дома не показался. Когда фургон начал движение, я заметил, что из окна второго этажа нам вслед смотрит дочь Нхо. Кажется, она плакала.

Ругаясь на чём свет стоит, Макси с хрустом переключила передачу и выжала газ до упора, заставив машину двигаться с такой скоростью, что мы с Карлом принялись хвататься за всё подряд, чтобы не вылететь из сиденья.

Ремни безопасности в машине не работали, как и половина кнопок на приборной панели. К тому же на ней светился индикатор давления масла.

Похоже, Нхо не слишком баловал технику обслуживанием.

Поплутав немного, мы всё же выехали к космодрому и остановились на обочине, в полумиле от него.

— Давайте спрячем фургон, — предложил Карл.

— Ого-о, — удивилась Макси, — да ты, оказывается, можешь думать наперёд.

— Чего? — не понял он.

— Отличная мысль, братец, — кивнула Макси и вылезла из кабины.

Накрыв фургон ветвями с листьями, мы двинулись в путь по неосвещённой грунтовой дороге. Прохожих на улице не было, что здорово облегчило нам жизнь.

* * *

— Жми, Джимми! Жми!!! — заорал Карл, услышав вой сирен.

Я включил подачу топлива и проверку систем.

— Жми! Жми! Жми!! — приплясывал он от нетерпения.

— Карл, сядь в кресло, пожалуйста, — попросил я, — ты же знаешь, сразу не выйдет, нужно время.

— Некогда, Джимми! Нас схватят! — не унимался Карл, устраиваясь в кресле, но продолжая нетерпеливо перебирать ногами.

Радиосвязь включилась, и я сразу же услышал голос Макси:

— ... дия нет. Они его демонтировали!

— Повтори.

— Орудие снято. Его нет!

У здания космопорта вспыхнули фары и в нашу сторону поехала машина. Через несколько секунд из ангара показалось ещё три, следовавших друг за другом.

Карл, заметив это, тут же разразился истерикой. Схватившись за моё плечо, он стал трясти меня так, что из зубов чуть все пломбы не повыскакивали.

— Полетели, Джимми! Скорее! Летим!!!

Я начал прогрев двигателя, одновременно с этим закрывая дверь в трюм, через которую мы и проникли на корабль.

Похоже сайренцы не хотели портить «Жирафа», поэтому начали палить в воздух, что-то выкрикивая. Их голоса были едва слышны через обшивки и обзорные стёкла.

— Макси! Макси, сделай что-нибудь! — вопил от ужаса Карл.

— Что? — огрызнулась она, — у нас ни ракет, ни орудия... О!

Из хвостовой части вылетело что-то большое и яркое, рассыпаясь на тысячи белых искр. Затем последовал второй предмет... третий...

Один из открытых внедорожников не успел увернуться и вспыхнул. Сайренцы попрыгали с него и покатились по взлётному полю. Металл кузова таял на глазах, словно это было мороженое.

— Макси, так их! Так! — обрадовался Карл.

— Всё, больше нету, — донёсся её голос из динамика.

— А что это было, — спросил я, включая форсаж.

— Тепловые обманки, — донеслось сквозь рёв двигателя, начавшего возносить корабль в небо. Машины и сайренцев сдуло с взлётного поля реактивной струёй.

* * *

На орбите кораблей не было. Планета и правда оказалась крошечной, больше походившей на крупный астероид. Миль семьсот в поперечнике, к тому же неправильной формы.

Корабль разгонялся тяжело. Похоже, когда мы уходили от пиратов, реактор сильно зашлаковался.

— Мы ушли, да? — спросил Карл, глядя на меня огромными от испуга глазами.

— Не знаю, подожди, Карл, — отмахнулся я, отключая второстепенные системы, чтобы выжать больше мощности для ускорения. Хотелось убраться из этого места как можно быстрее.

— Джимми, нам нечем атаковать и обороняться, — напомнила Макси, — держись подальше от других кораблей.

— Хорошо. Не мешай.

* * *

Когда мы ушли достаточно далеко и наконец расслабились, выяснилось, что трюм набит фруктами. И не какими-нибудь, а теми самыми, к которым пристрастились я и Карл.

Не обращая внимания на предупреждения и протесты Макси, мы накинулись на них.

Если бы переборочная дверь из трюма в жилые отсеки была исправна, Макси обязательно бы сбросила груз в космос. Но увы, поделать она ничего не могла.

Из припасов на корабле остались только две пачки галет, да несколько тонн воды. Похоже сайренцы растащили всю нашу провизию. Впрочем, большая часть инструментов и запчастей тоже пропала.

Завладев галетами, Макси решительно заявила:

— Они мои. Я эту оранжевую дрянь есть не стану!

Да мы и не возражали. Несмотря на то, что фрукты вызывали привыкание, они были невероятно вкусными. Мы с Карлом так ими объелись, что у обоих заболели зубы.

* * *

К системе Икар мы прибыли через две недели.

Единственной обитаемой планетой был Мифэс, поэтому выбирать не пришлось.

— Думаешь они позволят нам сесть? — Спросил Карл с сомнением, — это же столичный мир.

— Скажем, что терпим бедствие. Они обязаны нас принять, — уверенно заявил я. Уж что-что, а такие вещи я знал хорошо.

— Но придётся заплатить за услуги спасателей, — запричитал Карл, — а у нас совсем нет денег.

— Ты же придумал гениальный план, — напомнил я.

— Что там у вас опять за план? — донёсся голос Макси из динамика. Похоже я забыл отключить микрофон.

— Да мы так... — попытался что-то придумать я, — просто болтаем.

— Не выйдет, Джимми. Говори, в чём дело, — потребовала она.

Вздохнув, я рассказал об идее Карла давать на пробу один бесплатный фрукт каждому желающему.

— Какой-то бред, — заключила Макси.

— Вовсе нет! — взвился Карл, — они же вызывают привыкание! Первый бесплатно. А хочешь ещё — плати сотню.

— Сотню? — переспросила она, — Да кому они нужны за такую сумму.

— В том-то и суть, — улыбнулся Карл, — что они уже пристрастятся и не смогут устоять. Они выложат все свои денежки.

Он потёр руки с довольной ухмылкой.

— Вы сами-то как потом жить будете без них? — спросила Макси.

Об этом мы не подумали. Карл с ужасом воззрился на меня.

* * *

Измождённая голодом, Макси вышла из корабля и едва передвигая ноги направилась к зданию космопорта. Мы с Карлом в это время занимались бумажной волокитой. Когда мы с этим закончили, чиновник выдал нам временное разрешение и отбыл в своём флайере.

Направившись вслед за Макси, мы быстро её нагнали.

— Куда ты торопишься, сестрёнка, — весело начал Карл, — могла бы подождать нас.

— Я хочу есть, — еле ворочая языком сказала она.

За две недели, что мы питались фруктами, Макси съела только галеты. Несколько раз она уже собиралась попробовать чудесные плоды, но каждый раз останавливалась, глядя на нашу с Карлом зависимость от них.

Когда мы вошли в здание и нашли какое-то бистро, Макси заказала огромный бургер и накинулась на него с яростью хищника.

— Осторожнее, — предупредил я, — после длительного голодания лучше много не есть.

— Плевать, — мотнула она головой, не прекращая жевать.

— С вас четыре шестьдесят, — повторила девушка за стойкой, во все глаза смотревшая на то, как Макси расправляется с едой.

— Заплати, — сказала она.

Я зашарил по карманам. Карл тоже.

— У меня нет денег, — наконец выдал Карл.

— И у меня, — вдруг поняв это, сказал я.

— Я вызову охрану! — пригрозила девушка.

— Подождите! — засуетился Карл, — давайте мы вам заплатим удивительными фруктами. Они очень вкусные. Просто потрясающие!

Он вынул из кармана пару оранжевых плодов и показал ей.

Я последовал его примеру.

Даже не знаю почему, но я взял парочку, прежде чем выйти из корабля.

— Эй Стэфан. Стэфан, иди сюда! — позвала девушка, повернувшись в сторону кухни.

— Ну что тут ещё? — возник в дверях недовольный мужчина в фартуке.

— Глянь. Тут какие-то придурки хотят расплатиться апельсинами.

Они смотрели на нас пару секунд, а после расхохотались так, что едва не рухнули на пол.

* * *

— Вы что, правда не знаете, что такое апельсин? — переспросили они в очередной раз.

— Не-ет, — протянули мы, удивлённо разглядывая фрукты.

— И вы никогда о них не слышали, не пробовали? — с недоверием уточнил Стэфан.

— Пробовали. Они вызывают привыкание, — уверенно заявил Карл.

Они переглянулись и вновь расхохотались.

— Да вы, ребят, с какой пещеры вообще вылезли? — утирая слёзы, спросила девушка.

— Ну мы... — смутился Карл, — летаем везде... всякое повидали.

— Но не апельсины, да? - смеясь, спросила девушка.

— Так они не редкие? — огорчённо спросил я.

— Конечно нет. Их в столичных мирах полным-полно, — ответил Стэфан, беря у меня из рук апельсин и начав его очищать. — Вот так их чистите, потом на дольки разламываете и едите.

Он принялся жевать.

— Да, неплохо, — заключил он, отламывая ещё одну дольку. — И никакого привыкания. Но остановиться, конечно, сложно.

— Нет привыкания? — ошарашенно спросила Макси, переводя взгляд то на меня, то на Карла.

— Не-а, — чавкая ответил Стэфан и закинул в рот ещё одну дольку.

— И я могла не голодать? — прошептала она, беря фрукт из рук Карла.

— Ничего, сестрёнка, зато ты постройнела, — радостно отозвался тот.

Ох зря он это сказал...