Космический уборщик

Клим подписал контракт на десять лет, потому что был пьян. Не в прямом смысле — в прямом он был трезв как стёклышко, — а в том метафизическом, когда человеку кажется, что жизнь длинна, возможности безграничны, а фраза «утилизация военных объектов» звучит как название приключенческого романа.

Пять лет спустя он сидел в каюте станции «Утиль-7», смотрел на счёт за переработку мусора и думал, что приключенческий роман оказался производственным. С плохим концом.

Станция висела на орбите планеты, которую все называли Свалкой. Официальное наименование было длинным и состояло из букв и цифр, но никто его не помнил, даже не собирались запоминать. Планета погибла во время Третьей экспансии, когда три корпорации и одна пиратская вольница не поделили кусок скалы, богатый редкоземельными металлами. Металлы давно вывезли, остались только воронки, остовы крейсеров и радиоактивная пыль. Клим разгребал это наследство по восемь часов в сутки. Один выходной раз в две недели. Отпуск - через пять лет.

В углу каюты жил таракан. Клим назвал его Гришей, потому что тот был рыжий и усатый, как школьный приятель из далёкого детства. Гриша ничего не требовал, ничего не обещал и никогда не опаздывал к ужину. Идеальный сосед.

— Ещё три года, — сказал Клим таракану. — Три года, и я куплю билет на планету с двумя лунами и океаном, коктейли с зонтиками, женщины без скафандров и... люди.

Гриша пошевелил усами. Таракан не верил в этот план, но из вежливости промолчал.

Смена началась как обычно. Клим натянул свой скафандр, перелатанный на левом плече. С заплаткой, которую поставил ещё в первый год, гордясь своей хозяйственностью, и которую с тех пор не менял, потому что гордость прошла, а заплатка держалась. Спустился на поверхность. Сектор номер сорок семь. Остов старого крейсера, пролежавший здесь, судя по слою пыли, лет пятьдесят.

Внутри было темно. Клим методично обшаривал отсеки, складывая в контейнер всё, что могло сойти за ценное: медные катушки, уцелевшие микросхемы, статуэтку, изображавшую нечто среднее между осьминогом и и карликовым человечком. Статуэтку он взял из эстетических соображений — она была настолько уродлива, что казалась почти красивой.

В рубке, прямо на пульте, лежал чёрный многогранник. Размером с кулак. Гладкий. Тяжёлый. Рядом валялся скелет в оранжевом скафандре.

Клим повертел находку. Свет от головных фонарей падал на многогранник и словно поглощался.

— Ну и что это такое? Пресс-папье? - у него уже давно сформировалась привычка говорить с самим собой.

Он сунул камень в объёмистую сумку и отправился к выходу. Осмотр был завершен, а это значит, что после обеда он займётся утилизацией корабля.

Вечером, в каюте, он пил синтетический чай и смотрел на счёт за переработку. Гриша сидел на полке и делал вид, что происходящее его не касается.

— Сударь, — произнёс кто-то в голове у Клима. Голос был скрипучий, вежливый и совершенно неуместный. — Вы опять поставили кружку на отчётность. Это непорядок.

Клим вздрогнул. Чай пролился на комбез скафандра. Гриша упал с полки, сделав вид, что так и было задумано. Клим покрутил головой, никого не увидел.

- Всё, крыша окончательно начала отъезжать. Надо в отпуск.

— Вы живёте совершенно неправильно, — опять заскрипел голос. — Кругом разруха и беспорядок, вы хотя бы сняли скафандр, прежде, чем заниматься поглощением пищи.

Клим поковырял в ухе, надеясь, что это слуховые галлюцинации, но голос не унимался:

- И вообще, у вас неправильно всё: система хранения, организация и нормирование труда.

— Ну вот, — сказал обречённо Клим таракану. — Дождался.

Таракан пошевелил усиками и опять ничего не сказал.

- Молодой человек, вы не сошли с ума. Если вы раскроете торбу с вашим разнообразным имуществом, вы меня найдёте, - высокопарно вещал голос.

Клим опасливо приблизился к мешку и заглянул в него. Сверху лежал многогранник, который он хотел приспособить под пресс-папье. Многогранник мерцал.

- Да, вы правильно поняли, молодой человек, - камень начал мерцать чуть сильнее, - Я нахожусь внутри этого артефакта. Моё имя вам ничего не скажет, а потому можете звать меня просто — Хранитель.

- Хранитель чего? - Клим опасливо косился на многогранник.

Он уже начал жалеть о том, что утащил его с корабля. Вообще он уже привык к неожиданностям, с которыми надо было справляться. Жизнь на «Утиле-7» приучила его к тому, что странности случаются. То вентиляция начинала выть, словно там поселился оперный певец, то консервы с истёкшим сроком годности обретали вкус земляничного варенья. Но чтобы камни разговаривали — такого ещё не было.

— Хранитель, — повторил он медленно. — А что ты хранишь?

— Порядок, — ответил камень с достоинством. — Я был создан великой расой для поддержания гармонии и структуры. В моём ведении находились целые звёздные системы. Я следил, чтобы планеты вращались с правильной скоростью, чтобы орбиты не пересекались, чтобы пыль в туманностях лежала ровно.

Клим посмотрел на таракана. Таракан с любопытством рассматривал говорящий камень.

— И как же ты оказался в этом... камушке? — спросил Клим.

— Война, — сухо ответил Хранитель. — Предательство. Заговор. Меня заточили сюда и забыли на миллионы лет. А теперь я здесь, в твоей в торбе, среди медных катушек и статуэтки сомнительного художественного достоинства.

- А как ты оказался у пиратов? Я нашёл тебя на их корабле.

- Это простая история. Меня украли. Это же пираты. Я должен заметить, сударь, что ваше жилище пребывает в состоянии, которое я могу охарактеризовать только как «катастрофическое».

Клим оглядел каюту. Койка была застелена грязным одеялом, уже давно потерявшим свой цвет. Стол завален отчётами, бланками, описями.

— Нормальное жилище, — сказал он. — Для одинокого уборщика на задворках галактики.

— Нормальное? — в голосе Хранителя зазвенело негодование. — Сударь, у вас инструменты свалены в одну кучу! Гаечные ключи лежат рядом с отвёртками! Вы храните носки в одном ящике с консервами! Это не жилище, это хаос, а хаос - это смерть.

— Слушай, камень, — Клим поставил кружку на стол. — хочешь я отнесу тебя туда, откуда принёс? Вернее в то, что осталось от корабля. А осталось от него немного после того, как я поработал с горелкой. Свалишь?

Наступила пауза.

— Я не могу "свалить", молодой человек. Я привязан к этому артефакту. У меня долго не было собеседника. И я... я просто хочу быть полезным.

Клим вздохнул. Он знал этот тон. Так говорили стажёры, которых присылали на «Утиль-7» раз в полгода. Они прилетали с горящими глазами, обещали навести порядок, а через неделю требовали, чтобы их забрали.

— Ладно, — сказал он. — Живи пока. Но порядки свои не наводи. Мне мой бардак привычен.

— Как скажете, сударь, — в голосе Хранителя послышалось плохо скрытое разочарование. — Но, может быть, вы хотя бы переложите носки отдельно от консервов? В качестве жеста доброй воли?

Клим посмотрел на Гришу. Гриша смотрел на Клима, пошевелил усами, как бы говоря: "А я предупреждал"

— Нет, — сказал Клим. — Носки останутся с консервами. Это мой протест против космической бюрократии.

Хранитель замолчал. Камень погас. В каюте снова стало тихо, только гудела вентиляция да Гриша шуршал усами.

Клим допил чай, выключил свет и лёг спать. Ему снилась планета с двумя лунами. Там был порядок. Но какой-то скучный.