Космофобы. Десант возмездия

Смерть пахла хлоркой, застоявшимся лекарством и влажной пылью больничных углов.

Алексей чувствовал это каждой оставшейся в живых нервной клеткой. Под затылком – жесткая подушка, во рту – сухость, которую невозможно утолить глотком воды. Писк кардиомонитора над уходом превратился в монотонный метроном, отсчитывающий последние такты его земного пути. Каждое «бип» становилось все тише, все реже, словно прибор устал бороться вместе с ним.

Он не боялся. Полковник в отставке, за плечами которого были Грозный, выжженные пески Сирии и пара конфликтов, о которых не писали в газетах, он знал, что конец неизбежен. Он просто хотел, чтобы это закончилось быстрее. Единственное, что его злило – это беспомощность. Умирать на чистых простынях, когда в теле не осталось ничего, кроме боли и метастазов, казалось ему несправедливостью. Он заслужил пулю, осколок, честный взрыв гранаты, но не это медленное гниение в казенной палате.

Алексей закрыл глаза. Свет лампы за веками стал тускло-розовым, затем серым и, наконец, схлопнулся в бесконечную черную точку. Последний выдох вышел хриплым и освобождающим. Все. Тишина.

И вдруг резкий, как удар током, вдох.

Легкие обожгло морозом. Это был не тот мягкий воздух госпиталя, а пахнущая озоном, раскаленным пластиком и жженой проводкой смесь газов. Алексей распахнул глаза, и мир вокруг взорвался калейдоскопом огней. Вместо белого потолка на него обрушилась теснота, расчерченная алыми всполохами.

Первое, что он почувствовал – тяжесть. Его тело, еще секунду назад немощное и иссохшееся, вдруг налилось чудовищной, почти пугающей мощью. Он был зажат в узком металлическом коконе. Сверху, снизу, с боков – композитные плиты, пучки кабелей, какие-то сервомоторы. Прямо перед глазами, в нескольких сантиметрах от зрачков, замерцали строки данных на непонятном, но странным образом читаемом языке. Цифры бежали с бешеной скоростью, выстраиваясь в колонки системных отчетов.

– Реанимационный цикл завершен. Биосинхронизация – 98%. Психостабильность подтверждена стимуляторами, – произнес прямо внутри его черепа холодный женский голос, лишенный малейших эмоций.

Его тряхнуло. Так сильно, что зубы клацнули друг о друга, а в груди что-то глухо бухнуло. Это не был припадок. Это была вибрация огромной силы. Капсулу – а он уже осознал, что находится в чем-то вроде индивидуального десантного модуля – швыряло из стороны в сторону. Снаружи нарастал гул, переходящий в ультразвуковой свист, от которого закладывало уши.

Алексей попытался повернуть голову. Шея слушалась туго, скованная жестким воротником тяжелой брони. Но он смог разглядеть тех, кто находился рядом. Саркофаг был частью более крупного отсека, где в шахматном порядке были закреплены еще одиннадцать человек.

Они выглядели как жутковатые гибриды рыцарей средневековья и глубоководных скафандров. Массивные наплечники, выступающие грудные пластины, матовые шлемы с узкими визорами, висящие на магнитных захватах у бедер. Экзоскелеты при каждом рывке модуля издавали характерный гидравлический вздох, гася перегрузки, которые в обычном состоянии превратили бы человеческий скелет в кашу.

Парень напротив – совсем юнец, лет двадцати, если судить по незащищенному шлемом лицу – лихорадочно листал что-то в воздухе перед собой. Это была голограмма, проецируемая из запястья его костюма. Светящиеся картинки сменяли друг друга: полуобнаженные женщины в вызывающих позах, какие-то залитые неоном ночные клубы, огни городов, парящих в облаках. Пальцы парня дрожали так сильно, что он постоянно промахивался мимо виртуальных кнопок. Он не рассматривал эти фото. Он судорожно цеплялся за них, за остатки той жизни, которая была ему понятна и дорога, прежде чем его засунули в эту консервную банку.

– Сверни картинки, Рэд, – раздался в динамиках шлема басовитый голос. – Зрение посадишь, а тебе еще сегодня в прицел смотреть.

Говоривший сидел в центре ряда. Огромный мужчина, чье лицо представляло собой карту сражений: рваный шрам пересекал левую щеку, уходя под кожаный ремешок шлема, нос был сломан как минимум трижды. На его грудной пластине белой краской было грубо выведено: «MEMENTO MORI». Он был единственным в капсуле, чьи руки не дрожали. Его пальцы, облаченные в тактические перчатки, мерно выстукивали какой-то ритм по колену.

– Пошел ты, Сардж, – огрызнулся парень, которого назвали Рэдом, но голограмму свернул. – Просто дай мне помечтать о чем-то, кроме твоей морды и этого чертова азотного выхлопа.

Сардж – судя по всему, сержант или командир группы – коротко рассмеялся, будто собака прогавкала.

– Мечтать будешь в криокамере, если выживешь. А сейчас впитывай запах, пацан. Это запах конца истории. Или начала, если нам повезет не сдохнуть в первые тридцать секунд.

Алексей слушал их перепалку, и внутри него просыпалось нечто древнее, заложенное десятилетиями муштры и боевых выходов. Это был язык войны. Тот же цинизм, тот же напускной холод, прикрывающий первобытный ужас. Он еще не понимал, как оказался здесь. Он не знал, какой сейчас год и почему Земля выглядит так странно через узкий триплекс смотрового окна десантного модуля. Но он знал одно: он снова в строю. Генетика солдата внутри него сработала быстрее, чем логическое мышление.

Внутренний интерфейс шлема вдруг мигнул, сменив цвет с янтарного на тревожно-красный. Надписи «READY» сменились на «COMBAT MODE». По венам ударила новая порция химии – ледяная волна спокойствия и концентрации. Боль в суставах, которая сопровождала Алексея последние десять лет, исчезла, сменившись стальной пружинистостью искусственных мышц костюма.

Капсулу снова подбросило. Снаружи раздался грохот такой силы, что корпус зазвенел, как колокол.

– Входим в зону ПВО Коллектива! – прохрипел женский голос в общей сети. – Всем зажать зубы! Тринадцатый транспорт – минус! Пятый – ушел в штопор! Ребятки, на небесах сегодня тесно!

Алексей прильнул к толстому бронестеклу. Снаружи расстилался истинный кошмар. Небо, затянутое фиолетовым туманом, было расцвечено тысячами трассирующих зарядов. Снизу вверх били ослепительно-белые копья лазеров и огромные сгустки плазмы, похожие на падающие вверх звезды. Десятки таких же десантных модулей неслись к земле, оставляя за собой инверсионные следы. Некоторые вспыхивали яркими точками и рассыпались на куски, не долетев до цели.

Где-то там, далеко внизу, угадывалась береговая линия. Знакомые очертания Нормандии теперь были изуродованы. Океан имел маслянисто-зеленый оттенок, а пляжи были застроены циклопическими черными конструкциями – живыми зданиями пришельцев, которые пульсировали изнутри зловещим светом.

– Так, уроды, слушайте сюда! – голос Сарджа стал ледяным и властным. – Пока вы не наложили в свои умные скафандры, повторим задачу. Для тех, кто в танке или просто тупой.

Рэд перестал дергать ногой. Все в капсуле замерли, глядя на командира. Алексей тоже затаил дыхание. Сейчас он получит крупицы информации, которые помогут ему выжить в этом будущем.

– Мы падаем в сектор «Омега-Прайм», – продолжил Сардж, и перед глазами десантников развернулась тактическая карта побережья. – Это бывший Омаха-Бич. Но сегодня здесь нет немцев. Здесь только Коллектив. Наша цель – не пляж. Пляж – это морг. Наша цель – вон та черная дура на холме, которую умники называют Центральным Узлом.

Картинка приблизилась. Огромное органическое здание, похожее на вывернутое наизнанку сердце гиганта, возвышалось над скалами. Вокруг него кружили облака юрких дронов.

– Слушайте внимательно, – Сардж обвел взглядом присутствующих. Его глаза остановились на Алексее, задержались на секунду, словно он почуял что-то необычное в новом бойце, но он продолжил: – Как только люки отстрелятся, у вас будет ровно три секунды, чтобы покинуть капсулу. Тот, кто застрянет внутри – труп. Капсулы – приоритетная цель для их минометов. Выпрыгиваем, включаем маскировочные поля на малый радиус и бежим. Не к холмам, не к укрытиям. Бежим за танками прорыва «Мамонт». Только они могут вскрыть первый слой их гравитационных щитов.

Один из солдат, сидевший в тени, подал голос:

– А если «Мамонтов» сожгут еще в воде?

– Значит, вы будете грызть этот песок зубами, пока не дойдете до цели! – рыкнул Сардж. – У нас в ранцах термоядерный заряд «Ключ». Если хотя бы один из нас доберется до входа в Узел и воткнет его в терминатор – Земля получит шанс. Если нет – забудьте про свои мечты о девках и пенсии. Нас всех переработают на биомассу для их инкубаторов.

Алексей почувствовал, как его рука сама собой нащупала массивную рукоять тяжелой винтовки, закрепленной в магнитном пазу сиденья. Его пальцы безошибочно легли на спусковой крючок. Оружие было тяжелым, надежным и пахло так же, как его старый добрый АК – оружейным маслом и угрозой.

– Инструктаж закончен, – Сардж ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. Он ударил кулаком по своей грудной пластине. – Проверьте герметичность. Шлемы на замок. Через тридцать секунд мы узнаем, есть ли у небес чувство юмора.

Алексей потянул свой шлем, лежавший на коленях. Он был тяжелым, из композита и керамики. С легким шипением шлем соединился с воротником костюма. Внутри воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции и его собственным дыханием. На дисплее всплыла надпись: «CONNECTION ESTABLISHED. WELCOME HOME, SOLDIER».

Ветеран крепче сжал винтовку. Он не знал, почему он здесь. Он не знал, как это возможно. Но он знал правила игры.

Сардж поднял руку, готовясь нажать на кнопку разблокировки внешних люков. Капсула содрогнулась от первого попадания – судя по звуку, это было близкое срабатывание разрывного снаряда. Свет в отсеке из красного стал пульсирующим и темным.

– Готовсь! – прохрипел Сардж, и его рука легла на рычаг.

Алексей до хруста сжал зубы. Он был готов. Он снова шел в бой, и на этот раз – на самую важную битву в истории своего вида. Глава его долгого сна закончилась. Начиналась глава войны.

Сардж резко, коротким и уверенным движением, дернул рычаг вниз.

Раздался оглушительный хлопок пироболтов, и люк отлетел с таким звуком, будто само мироздание треснуло по шву. В ту же секунду в тесное, пропахшее потом и предсмертным ожиданием нутро капсулы ворвался хаос. Это не был просто шум боя – это был рев разъяренной планеты, перемешанный со скрежетом деформирующегося металла и высокочастотным свистом разрезаемого воздуха.

Алексей ожидал увидеть берег, похожий на исторические хроники, которые он изучал в училище, но реальность будущего оказалась куда более кошмарной. Первое, что впечаталось в его новую модифицированную память: десантный модуль «Саркофаг» в десяти метрах справа, который еще секунду назад шел в идеальном строю бок о бок с ними, теперь просто перестал существовать. Белый луч, лишенный звука, но наделенный силой падающей звезды, ударил в него сверху. Секунда – и многотонная стальная конструкция испарилась, превратившись в расширяющееся облако раскаленного пара и сверкающих искр. Ни криков, ни обломков – только выжженное пятно в воздухе, где мгновение назад были живые люди со своими страхами и надеждами.

– Пошли! Пошли! Пошли! – заорал Сардж, вываливаясь из своего гнезда. Его голос в гарнитуре шлема звучал как скрежет ржавой пилы.

Алексей прыгнул следом. Он ожидал почувствовать твердую землю, опору под ногами, но его ступни ушли по колено в ледяную вязкую жижу. Это было мелководье, полоса прибоя, но вода здесь не была морской. Она кипела. Тысячи снарядов взбивали ее в грязную пену, перемешанную с радиоактивным илом, черным топливом и какой-то розовой слизью – остатками органических систем Коллектива.

Он едва успел пригнуться, когда над его головой пронесся сгусток плазмы, обдав шлем невыносимым жаром. Визор мгновенно затемнился, спасая сетчатку от ожога, а на периферии зрения всплыла шкала критического нагрева брони. Алексей упал лицом в эту жижу, инстинктивно вжимаясь в дно, как делал это десятки раз в прошлой жизни. Экзоскелет протестующе взвыл, гидравлика сработала на пределе возможностей, компенсируя удар об острые камни, скрытые под водой.

Масштаб катастрофы подавлял. Горизонт был забит колоссальными тушами десантных кораблей флота Объединенного Человечества. Огромные, стометровые транспорты, похожие на повергнутых титанов, медленно оседали в воду, охваченные ядовитым фиолетовым пламенем. Они падали с небес величественно и страшно, рассыпая вокруг себя сотни горящих обломков. Из их дымящихся чресел лавиной высыпались тысячи десантных капсул, но до берега добирались лишь единицы.

Береговая линия была неузнаваема. Вместо привычных песчаных дюн и скал – нагромождения черного камня и чуждого живого металла. Прямо из ревущей воды поднимались органические шпили Коллектива. Это были не просто башни – это были гигантские пульсирующие иглы, оплетенные сетью нервных окончаний и проводящих путей. Между ними с треском пробегали дуги статического электричества, создавая сплошную стену ионизированного воздуха.

Алексей увидел, как один из десантников, бежавший слева от него, попал в зону действия такой дуги. Голубая молния ударила ему в грудь, и парень застыл. Его персональный силовой щит вспыхнул и схлопнулся. Через мгновение броня бойца начала светиться изнутри. Экзоскелет превратился в раскаленную ловушку, микроволновую печь, которая за считанные секунды испарила кровь и мягкие ткани. Солдат рухнул в воду, и из сочленений его шлема забил густой, белый пар.

– Вставай, Рэд! Двигайся или сдохнешь! – Алексей рванулся вперед, преодолевая сопротивление плотной воды.

Рэд, тот самый парень с журналами, стоял всего в паре метров, парализованный ужасом. Его силовое поле мерцало, как неисправная люминесцентная лампа, принимая на себя град мелкой инопланетной шрапнели. Каждое попадание выбивало снопы белых искр и заставляло генератор за спиной парня издавать жалобный свист. Рэд смотрел на свои руки, которыми он пытался удержать винтовку, и его лицо за прозрачным поликарбонатом было бледнее самой смерти.

Алексей, используя мощь сервоприводов, буквально выдернул себя из глубокого ила и в два прыжка достиг парня. Он ухватил его за массивный наплечник и с силой, на которую не было способно его старое человеческое тело, впечатал Рэда в грязь.

– Лежать, мать твою! – прорычал Алексей.

Секундой позже прямо над тем местом, где только что была голова парня, пронесся диск умной шрапнели. Его грани светились тусклым зеленым светом. Диск врезался в обломок аппарели и с легкостью хирургического скальпеля распилил полуметровое стальное крепление. Если бы Рэд не упал, его бы просто разделило пополам.

– Слушать меня, смертники! – загремел голос Сарджа в общей сети. – Командование первой волны уничтожено! Мы берем инициативу! Всем, кто еще дышит – за «Мамонтом»! Использовать танк как щит!

Алексей огляделся, пытаясь сквозь пелену взрывов найти ориентир. В тридцати метрах из кипящей воды выбирался тяжелый танк прорыва «Мамонт». Громадная восьмиколесная машина выглядела внушительно, ее спаренные пушки беспрерывно работали, выплевывая снаряды в сторону береговых фортов. Но против Коллектива этого было мало.

Алексей увидел, как один из таких гигантов внезапно вздрогнул. Прямо под его днищем вздулся пузырь ослепительного света – сработала гравитационная мина. Пятнадцатитонную машину подбросило в воздух так легко, будто она была сделана из пластика. «Мамонт» перевернулся в полете и с оглушительным скрежетом рухнул в прибой гусеницами вверх. Из разбитых топливных баков потекла горючая смесь, которая мгновенно вспыхнула, превращая воду вокруг в огненное озеро. В радиоэфире на секунду пробились крики заживо сгорающего экипажа, но их быстро заглушил статический шум.

– За мной, Рэд! Ползи, если хочешь увидеть свои журналы еще раз! – Алексей толкнул парня в сторону груды обломков, оставшихся от транспортника снабжения.

Вокруг творилось нечто, превосходящее человеческое понимание войны. Это была не битва армий, это была переработка биомассы. Алексей видел десантников элитных частей «Новой Гвардии». Они пытались идти в атаку так, как их учили на виртуальных симуляторах – в полный рост, под защитой групповых силовых полей. Они выглядели красиво, почти непобедимо в своей сверкающей броне.

Но Коллектив не играл по правилам симуляций. Мощные плазменные лучи с высот не просто били в щиты – они входили в резонанс с их частотой. Алексей видел, как целый взвод гвардейцев был уничтожен за один длинный залп. Сначала их поля окрасились в фиолетовый, затем начали вибрировать, разрушая кости солдат еще до того, как броня была пробита. А потом последовала вспышка. Секунда – и от взвода не осталось даже скелетов. Лишь облако пахнущего жжеными волосами пепла, которое тут же развеял соленый ветер.

«Технологическое преимущество – это миф, если враг видит в тебе лишь насекомое», – подумал Алексей. Прошлый опыт военного подсказывал ему: в таком хаосе выживет не самый вооруженный, а самый незаметный. Его предсмертные мысли в больнице казались теперь чем-то бесконечно далеким. Здесь, в этом аду, он чувствовал себя более живым, чем когда-либо. И он не боялся. Страх перестал сковывать – он стал его топливом.