Космокошка

— Возьми кота.

Я огляделась по сторонам. Голос был явно человеческий, но я никак не могла взять в толк, кто со мной разговаривает.

Вокруг были одни барозы да алайаты: все же в этом секторе пришельцами являлись люди. Барозы — шестирукие, покрытые красной шерстью гуманоиды — сновали туда-сюда, будто что-то выискивая в толпе. Алайаты, больше напоминающие гигантских бескрылых мух, наоборот, стояли почти неподвижно, изредка совершая движения конечностями-щупальцами.

Хотя алайаты скорее грибы, чем насекомые, а вот у барозов один мозг на всех. Разум улья, чтоб его…

— Кота возьми, говорю, — снова услышала я.

Позади меня стоял мужчина в форме астронавигатора со срезанными погонами. По лицу проходил длинный шрам, а седые волосы обрамляли достаточно молодое лицо.

Про таких говорят, что им где-то между пятнадцатью и семьюдесятью. Хотя скорее всего, он просто многократно проходил через омолаживатель, пока либо не устал от очередной «второй» молодости, либо не закончилась страховка.

— Не нужно, спасибо, — я мотнула головой, — мне лететь в пространство Майтри, еще лишней пары легких не хватало.

— Космокошка всем нужна. На, погляди.

Мужчина открыл ящик, и оттуда на меня уставились три пары любопытных глаз.

Котята.

Один черный, будто космический войд. Второй — с широкими шестипалыми лапами. А третий — фиолетовый, с блестящими шерстинками у шеи, отчего казалось, будто у котенка — шарфик из звездной пыли.

— Бери-бери, космокошка всем нужна! — мужчина чуть подтянул третьего котенка за шкирку, и тот принялся ластиться о мою ладонь.

Прежде чем я успела опомниться, зверек уже залез мне на руку, цепляясь коготками за одежду.

— Во-от, она тебя выбрала. Ее зовут Вега. Вежка. Самая прыткая — эти еще слепые, мамку сосут, а эта несется себе в сторону пульта управления! Ты же индивидуал, да? Как там тебя, — он вгляделся в мой цифровой бейдж, — Хильда Мари?

— Знаешь, папаша, в некоторых местах за такое и по морде могут дать.

— За одиночные перевозки?

— За то, что называешь пилотов класса А-3 индивидуалами. Это типа… ну, оскорбление, что ли?

Старик беззлобно усмехнулся. От него веяло той мудростью и добротой, которая бывает у пожилых звездолетчиков: для таких, как он, общение с человеком, с любым, да и с инопланетянином тоже — в радость. Такие люди десятилетиями могут странствовать, видеть жестокие космические чудеса — а затем ступить на поверхность планеты или космической станции и с отеческим снисхождением смотреть на распри и ругань между теми, чей мир ограничен стенками жилых отсеков.

— Ладно, пилот класса А-3, как пожелаешь. Ну так что — возьмешь Вежку? Она уже большая, ей в коробке скучно. А у меня места маловато.

Я почесала Вежку за ушком, и та заурчала, как вибродрель.

Прошедший мимо нас алайат остановился, и его трубка-рот зашевелилась.

— Ну, чего смотришь? — спросил мужчина. — Тоже кота хочешь?

Трубка-рот дернулась, и алайат ушел. Этот жест был аналогом человеческого восклицания «боже упаси».

…Космокошки настолько частые гости на человеческих кораблях, что среди инопланетян ходит поговорка «Видишь кота — рядом человек». Редко когда звездолетчик решает, что ему очень нужна дополнительная пара легких. Просто в какой-то момент у тебя в отсеке с пропитанием материализуется кот.

Или кошка.

Или сразу целый выводок.

И ведут себя кошки так, будто это их звездолет, их сухпаек, и вообще, товарищ капитан, господа просят проложить курс на планету потеплее и выделить каюту попросторнее на время вояжа.

Алайаты и барозы, услышав подобные истории, из вежливости предлагают, как избавиться от мохнатых паразитов. И очень обижаются, когда люди на такие предложения угрожают применить старое доброе ксенонасилие.

Правило номер один общения с землянами. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не предлагать людям избавиться от кошек. Иначе на своей шкуре и щупальцах познаете «гнев человеческий».

И это правда. Бывают и среди нашей сестры живодеры, но, как поговаривают легенды, самые жестокие бунты на космических кораблях случались именно из-за котов. Стоило какому-нибудь капитану побессердечней решить, что кошке на борту не место, как даже самая лояльная, самая зомбированная команда решала сменить начальство.

Может, и правы барозы, утверждая, что в телах людей обитают паразиты, которые заставляют нас любить кошек и спускать им все с мохнатых лапок.

…Котенок тем временем забрался мне на плечо, будто я была пиратом, а Вежка — моим верным говорящим фамильяром, как в старых сказках.

Старик поставил коробку с котятами на пол, сам оперся о стенку и достал из кармана флягу, из которой резко пахнуло травяным чаем.

— Будешь? Кеплеровский! Не из репликатора. Настоящий! Руками собранный!

Я кивнула, и котохозяин достал складные чашки. Еще одно правило межзвездного этикета: предлагают чай — не отказывайся.

Горячая жидкость обожгла мне пищевод, и по телу расплылось приятное тепло.

— Какие-то они у тебя странные, — наконец проговорила я, — и маленькие.

— И ничего они не странные! — возмутился мужчина. — А маленькие, потому что котята.

— Что я, котят не видела? Ну маленькие они!

— Хильда, ну ты тоже не очень-то высокая, — хохотнул он, — разновидность, наверное, такая. Маленькая.

— Попрошу! У меня, между прочим, средний рост.

— Хильда, внученька, это смотря на какой планете средний. На Димидосе, может, и средний. А вот на Земле тебя бы спросили, почему гуляешь без мамы.

— Ложь и провокация.

Мы оба рассмеялись, и старик подлил еще чаю.

Вежка принюхалась и громко чихнула, едва не сорвавшись с плеча. Удержавшись, она принялась меня топтать, будто я была ей если не мамой-кошкой, то хотя бы кем-то очень близким и надежным.

Мне было пора.

— Слушай, спасибо и за чай, и за микродозинг милоты. Но не могу. Она же дышит, ее кормить надо. Ответственность и все такое.

— Пилоты класса А-3 — те, кто одни летают? Без напарников, без команды?

— Угу. Только искусственный интеллект звездолета поболтать. Только он же тупой и шуток не понимает.

— Вот как. Ну так тем более! Человек — животное социальное, ему всегда кто-то нужен. Бери!

Вибриссы Вежки щекотали мне щеку. Котенок уже решил, что я его хозяйка.

— Не могу! Слушай, у меня запасов воздуха рассчитано один к одному. А если надо будет в гибернацию лечь, ее я куда дену? Да и потом… кормить.

Я сняла котика с плеча. Девочка обмякла, будто лишившись костей, и стала напоминать тряпичную куклу. У меня в груди зашевелилось незнакомое чувство — хотелось затискать это существо, будто маленького ребенка.

— Кошка себе везде поесть найдет.

— Угу, на звездолете. Посреди открытого космоса. В пятидесяти световых годах от ближайшей планеты. И не земного типа. Просто планеты.

Старик опустился на корточки, приглашая жестом сесть рядом. Я подчинилась и положила котенка на колени. Расставаться с Вежкой мне и правда не хотелось. Она была такая теплая, такая пушистая, что от мысли о возвращении на одинокий и холодный звездолет тянуло желудок.

Положить бы ее рядом с собой, засыпать под мурлыканием, держать эту маленькую теплую звездочку в руках все долгие месяцы полета.

— Слышала, как кошки спасли Аркан?

— Так это же детская сказка.

Мужчина засмеялся:

— У всех космических сказок есть реальная основа. Это земные — просто фантазии без повода и причины. А весь фольклор звездопроходцев реальнее, чем книжки по истории. Вот слушай.

Незнакомец прочистил горло.

— Когда много тысяч лет назад первые люди высадились на Аркане с его непроходимыми джунглями и убийственной экосистемой, у них испортилась вся еда. А лабораторное оборудование сломалось. А до Земли — поколения и поколения пути, и неоткуда ждать помощи.

Стали люди умирать от голода. Сначала один, потом второй, и вот уже колония редеет, а выжившие проклинают тот день, когда согласились покинуть зеленые холмы Земли.

И были среди них три кошки, три сестры из одного помета, родившиеся уже в пути. Сказала старшая: «Пойду я на запад и поищу еду». Отправилась в дорогу и забрела в болотный край. А там водились хевы, похожие на мышей. У кошки заурчало в животе, и решила она поймать хева. Думает: «Вот поймаю я одного, второго. А остальных принесу людям. Будут они есть хевов и выживут». Выследила одного, съела — и умерла от отравления.

Ждали ее младшие сестры, ждали и не дождались.

Тогда в путь отправилась средняя. Шла она, шла и забрела в горный край. И встретила там шестиглазого ерма. Обнюхал ее ерм и предложил стать ему женой. Кошка согласилась, так и не вернулась к людям.

Младшая ждала-ждала сестру, все ждала у ворот колонии — но так не дождалась. А люди уже так изголодались, что поглядывать на нее стали, хотя издревле человеческий род знает, что кошек убивать — смертный грех.

И вот решила младшая кошка, что пора самой отправляться в путь.

Шла она семь дней и семь ночей, пока не оказалась в сердце джунглей. А там тварей — не описать, не перечесть. И десятиногие, и крылатые, и на драконов похожие, и ядовитые, и двуглавые!

Схватили Кошку местные твари и притащили Царю Зверей Аркана. Сидел Царь на высоком троне из красных лиан, а на коленях у него лежал «Каталог всего живого». «Ага, — подумала Кошка. — Вот это мне и нужно! Но как же раздобыть книжку? Один черт, по-хорошему не отдадут!»

Долго смотрел на Кошку Царь Зверей Аркана и наконец молвил: «Никогда я такого зверя не видел среди моих подданных! Кто же ты такая?» — а Кошка ему отвечает: «А я с неба упала, там гуляла среди звезд». Удивился Царь Зверей и спросил: «Но ведь небо пустое! Что же ты ела там, среди звезд?» — «А мне еда и не нужна. Я Космокошка! Космокошки не едят космомышек!» — «А где же другие, подобные тебе?» — «А я одна в своем роде — полезет с меня шерсть, я ее скомкаю зубами, а через год из нее вырастет новая кошка». Засмеялся Царь — решил, что Кошка его обманывает.

А Кошка возьми и начни вылизываться. Да с такой силой, что шерсть во все стороны полетела.

«Вот, — сказала Кошка. — На, погляди поближе, увидишь». Царь Зверей Аркана нагнулся, чтобы разглядеть шерсть, а Кошка вцепилась ему когтями в морду! Потом запрыгнула на трон, схватила Каталог и побежала прочь из джунглей.

А Царь, оскорбленный, отправил за ней зверей в погоню — но в воздухе было так много кошачьей шерсти, что они начали задыхаться и лопаться. А Кошка бежала и бежала с Каталогом в пасти семь дней и семь ночей без устали — пока не увидела на горизонте ворота человеческой колонии.

Принесла она Каталог, и люди на Аркане узнали, что можно есть, а что нет. А на планете с тех пор обычай: когда садятся за стол, сначала пускают к нему кошек, чтобы они взяли все, что пожелают. Потому что едят люди кошкину добычу.

Сказка почти убаюкала — моя бабушка была уроженкой Аркана, и, хоть сказок она мне не рассказывала, я смутно припомнила, что и вправду — оба ее кота всегда ели со стола и таскали еду с тарелок, а тому, кто пытался им помешать, раздавали звонкие подзатыльники.

Старик налил еще чаю. Я уже стеснялась спросить, как его вообще зовут и что он делает на этой станции в старой форме космофлота, да еще со срезанными погонами.

— Ну, Хильда Мари. Возьмешь котенка?

— Да не могу я, взяла бы с радостью всех троих. Если бы могла. У меня корабль маленький. Я там сама еле помещаюсь, жилая зона — десять метров. Беспредел и безобразие, издевательство над человеческой психикой.

— Хильда, не надо всех троих. Тебя вот эта выбрала, ее и бери.

— Слушай, мне пора уже, — я указала пальцами на запястье, где отсчитывали стандартное время старомодные часы. — Спасибо за чай и сказку. Ну и за кошкотерапию.

— Давай еще расскажу, — старик меня не отпускал. — Когда-то давно кошки бродили по галактике сами по себе. Странствовали от звезды к звезде на космическом ветре, нигде надолго не задерживаясь, — начал он. — Но в космосе холодно и страшно, поэтому кошки решили: надо завести хозяев.

Решили кошки пойти к алайатам: «У них тепло, влажно, а в паутинах — жирные мышки!» Поскреблись в шлюз, но алайаты сказали: «Уходите! У вас противные голоса!» Расстроились кошки и пошли к барозам. «Барозы — хищники, как и мы. Они нас точно примут!» Но и барозы прогнали кошек: «Уходите, нам не нравится ваш запах!» Кошки совсем опечалились и вдруг увидели человеческий корабль.

Подумали-подумали зверьки и решили попытать счастья. А у людей в тот день большое горе случилось: умерли от болезни их дети. Кошки забрались на корабль и стали утешать родителей, мурлыкали, ластились, тыкались мордочками в заплаканные лица. И сказала Капитан Людей: «Оставайтесь. Будете нам как дети». Кошки с радостью и согласились. Только попросили позволить им самим выбирать себе хозяев. Так и повелось: кошки забирают у людей грусть и печаль, а взамен к ним относятся как к детям.

Старик выжидающе смотрел на меня, то и дело засовывая руку в коробку с котятами и позволяя тем кусать его за пальцы.

От второй истории у меня на глаза навернулись слезы.

Я всю жизнь провела в космосе. Лечу от планеты к планете, из квадранта в квадрант. В грузовом отсеке везу электронные носители с книгами и фильмами и продаю их на дальних рубежах, куда не дотягивается космонет. К одиночеству я привыкла — звездоплаватель вообще профессия не компанейская. Но после слов незнакомца мне стало не по себе.

Одна, всегда одна. И так уже много лет.

Только противный искусственный интеллект с его дурацкими ограничениями в качестве собеседника. Ну вот почему, если я вдруг хочу обсудить перспективы добровольной смерти в вакууме, исключительно в качестве шутки, эта зануда начинает читать психотерапевтические лекции? А за что она мне книги цензурит: взяла и пропустила аж две главы «Приключений Капитана Нойл» — потому что, видите ли, там чувствительная информация?

И главное — убедить машину в том, что ничего эта чувствительная информация со мной не сделает, я не могу.

Иногда я подумывала сдать проклятущий ИИ на металлолом, а самой осесть на какой-нибудь планете, но знала не хуже других, что не смогу.

Таких, как я, еще со времен первых гипердрайвов называют звездноглазыми. Мы те, у кого с детства одержимость космосом. На любых условиях, неважно — в космофлот ли, в космодесант ли, в грузовые звездолеты с жилой зоной десять метров. Неважно. Но чтобы лететь куда-то в неизведанные пространства и не оборачиваться, пока естественные причины не превратят нас в пыль на космических дорогах.

Я — Хильда Мари, и я из таких. На любой планете, даже будь это Родина-мать-Земля, прости господи, мне будет казаться, что атмосферу сдует солнечным ветром, а в поверхность влетит метеорит. Даже на Димидосе, рукотворном рае, где все равны, а человечество процветает, мне будет скучно до одури, и я даже по ИИ затоскую, не то что по полетам.

Нет, звездноглазые — как те кошки из сказки: странствуют по галактике и что-то ищут. Может быть, своих людей — а может быть, что-то за далеким горизонтом, что-то, что человечество ищет с тех пор, как подняло глаза к небу и осознало, насколько этот мир большой.

Я погладила Вежку по фиолетовой шерсти, и котенок выгнулся дугой, по-смешному закатив глаза.

Может, черт с ним и взять это мурчащее нечто с собой? В конце концов, что ей, кислорода много надо? Или еды?

— А, смотрю, глаза заблестели, — хохотнул старик. — Ну, тогда слушай последнюю сказку.

Данным-давно, когда Человек еще жил на Земле, сидел он ночью и смотрел на звезды. Раньше он не обращал на них никакого внимания — ну мерцают и мерцают, делов-то. А здесь привлекли они его внимание. Что-то щемило в сердце у Человека, только понять не мог что.

И вдруг чувствует — лапкой его зверь дикий трогает. Потянулся Человек за копьем, глядь — а это Кошка! Кошка в те времена тоже была древняя, побольше нынешних. «Будет мне ужин сегодня», — сказал Человек. А Кошка ему и говорит: «Полегче, человече! Дело у меня к тебе есть!» «Ну, рассказывай», — ответил Человек. «Я хочу, чтобы ты меня кормил и к теплому костру пускал. И собакам не давал на меня лаять!» — «А что я получу взамен?» — «А я буду ночью лежать у твоей головы и шептать в ухо умные мысли».

Человек согласился — зверек ему понравился. Так они и просидели всю ночь у костра, глядя на звезды.

Под утро Человек задремал. А Кошка легла ему на грудь и нашептала, как вспахать поле. Проснулся Человек, посмотрел на свое копье да и переделал его в мотыгу. Вспахал Человек поле от востока до запада, выросли на нем ячмень, рис да пшеница. Поел Человек вдоволь и вновь заснул.

Кошка же, погоняв мышей да полевок, снова легла ему на грудь. И стала шептать, как построить город. Проснулся Человек — и думает: а что он в поле спит, будто зверь какой. И построил он город. Большой, из камня и стекла, — в самую лютую зиму там не холодно, в самый голодный год — есть еда.

Человек, устав, снова лег спать. Кошка, подумав, нашептала ему во сне, как мысли свои записывать — чтобы ничего не забыть. Проснулся Человек и стал книжку строчить, чтобы все-все помнить.

Так и стали жить Человек и Кошка. Со временем нашел себе Человек новых питомцев — Собаку, что охраняла его ночью. Птиц, что пели на рассвете. Рыб — черт его знает зачем. А Кошка стала помалкивать — не доверяла она другим животным.

И вот прошло много-много лет, и изобрел Человек гипердрайв. Теперь ему все дороги были открыты: хочешь — лети к Бетельгейзе, хочешь — к Черной дыре!

И захотел Человек похвастаться, поэтому пошел к Собаке. Но Собака расстроилась, что Человек ее бросит, и убежала выть на Луну.

Тогда Человек пошел к Птицам, но Птицы, посмеявшись над ним, улетели зимовать на юг.

Пошел Человек к Рыбам. «Ну и скатертью дорога, — сказали они. — Нам больше воды достанется».

Человек опечалился и вернулся домой. А там, на компьютере, грелась Кошка. Человек сел в кресло и сказал: «Дай хоть тебе расскажу. Изобрел я гипердрайв. И теперь могу лететь куда глаза глядят! Хочешь — к Бетельгейзе, хочешь — к Черной дыре!»

А Кошка потянулась, зевнула и запрыгнула ему на плечо: «Говорила я тебе, что буду умные мысли шептать. Собирай вещи, и отправляемся в путь!» Обрадовался Человек, что Кошка его понимает, собрал сумку да пошел с Кошкой по звездной дороге. Так и идут с тех пор бок о бок. А Собаки, Птицы и Рыбы остались на Земле.

Я внимательно смотрела незнакомцу в глаза. Было что-то в нем странное, будто мне встретился не отставной офицер звездного флота, а персонаж из старой сказки, то ли человек, то ли дух предков, то ли нечистая сила. А может, все три в одном комплекте.

— Ты же от меня не отстанешь? — спросила я.

— Не отстану, — твердо сказал он. — Каждой кошке — по человеку. Каждому человеку — по своему коту.

Я расстегнула ворот куртки, и Вега — Вежка — залезла туда, защекотав кожу мягкой шерстью. Котенок мяукнул, будто прощаясь со своим первым хозяином, и закрыл глаза.

И тогда я вспомнила слова бабушки-арканианки, чьи коты ели из одних с людьми тарелок.

— Эй, мне говорили, что за кошку нужно заплатить, иначе она не приживется.

Старик улыбнулся.

— И то верно. Так еще на Земле верили. Растение укради, а кота — купи.

Я связалась с ИИ своего звездолета, приказав перевести кораблю на счет незнакомца десять кредитов — сумма, может, и больше «чисто символической», но как будто мне есть на что и, главное, где потратить.

«Не рекомендую переводить деньги людям, чьи идентификационные номера — поддельные. Это может привести…»

— У тебя забыла спросить, железка бездушная. Переводи. — ИИ подчинился, но, когда я подняла глаза, чтобы попрощаться с кошкохозяином, тот уже растворился в толпе.

И если бы не живое и теплое свидетельство реальности нашей встречи, я бы могла подумать, что мне все это привиделось из-за долгой социальной депривации.

…По пути на звездолет Вежка заснула. Открывая шлюз, я пустила ее на борт вперед себя, и питомец начал деловито обнюхивать койку, камеру гибернации, шкаф с едой и экран, с которого я читала книги.

Потом Вежка залезла на панель управления и вытянулась на спине, демонстрируя живот.

Я чихнула, когда мне в нос попала шерстинка.

— Ну и угораздило самого пушистого взять, — беззлобно ругнулась я и села в кресло пилота, поглаживая котенка по животу.

Котенок урчал — громко и ласково, — а я не могла оторвать от него взгляда. «Какая же красивая у нее шерсть, — думала я, — а мордочка!» Так и хотелось затискать Вежку, будто она мой ребенок, а не питомец.

Забавное дело. Не знаю, как бывало на Земле, но в космосе никто никогда не заводит кошек. Они заводятся сами — пробираются на корабли и колонизируют планеты так же, как делают люди. Найти кота на звездолете — хорошая примета. Это значит, что, какую бы цель экипаж ни поставил, все обязательно получится. Найдутся и древние сокровища, и пригодная к жизни планета.

Космокошка — это всегда к добру. Даже если она болеет, даже если к ней прилагается выводок котят, даже если характер — злющий, как у сотни барозов. Кошка никогда не полезет на обреченный звездолет, никогда не дастся в руки плохому капитану.

Кошка выбирает тебя, чтобы идти с тобой по звездной дороге.

Вежка громко мяукнула, требуя еды. Я насыпала ей корма, купленного по пути на корабль, а потом, не отрываясь, смотрела, как котенок ест, широко раскрывая пасть и двигая ушками.

Внезапно корабль перестал казаться таким уж маленьким, а койка — холодной и некомфортной. Котенок принес на лапках ощущение дома, и я была благодарна тому безымянному старику, что настоял на своем.

— Фиолетовая шерсть — главное отличие космических кошек от их земных предков, — произнес ИИ, — золотые блестки на шее считаются многими культурами хорошей приметой, что привело к неосознанной селекции и выведению десятков пород…

…Иногда на далеких аванпостах тебя дергает за рукав пожилой мужчина или женщина и сует тебе котенка. Даже если хочешь отказаться — не получится. Он найдет нужные слова. А затем растворится в толпе, как астероид, влетевший в звездную корону.

Я села в кресло пилота и вместе с ИИ проложила путь в пространство Майтри — туда, куда я везла информационный груз из книг и новостей, аккуратно записанных на носители и хранящихся в грузовых отсеках.

По кораблю прошел гул, заставивший котенка от неожиданности зашипеть и вцепиться мне в коленки.

Но потом любопытство взяло вверх, и Вежка, загипнотизированная мерцанием звездной карты, поставила лапки на панель управления. Хвостик завилял во все стороны, и я почесала кошку за ушком.

— Ну что, поехали? — сказала я, прежде чем корабль нырнул в гиперпространство.