Костры Европы

Бусинки капель дождя солнцем искрились на сочной луговой траве. Сильная, но быстро сошедшая на нет непогода, сменилась безоблачным солнцем. В небе закружил сокол в поисках добычи, взору его предстал одинокий всадник во французском походном костюме семнадцатого века. Только недавно он скинул плащ, спасавший его от дождя. Тяжелая шпага путника выдавала в нем дворянина. Два пистоля по бокам и один в сапоге будто молвили: «Смотрите, перед вами рейтар».

Это был поджарый опытный шевалье тридцати лет по имени Дитрих: «Все же промок», – вздохнул он, проведя по короткому черному волосу рукой. На переносице у него виднелся широкий глубокий шрам – свидетель академических знаний и пивных дуэлей.

Медленным шагом конь нес Дитриха по мощеному тракту германских земель. Веков тринадцать назад по нему быстрым маршем шли стальные легионеры римской империи, спешившие наказать непокорных свевов. Те античные времена прошли давно, наступило новое время, и вот уже тридцать лет подряд в этих землях шли непрерывные войны, сметающие города и пожирающие тысячи человеческих душ. И все так же по мощеным трактам шли маршем колоны швейцарских пикинеров.

Эпоха войн прошла. Замерз Босфор. Лютый холод оставлял без еды, а порой и крова сотни крестьян. Запасы городов быстро пустели. Люди ожидали второго пришествия, травились спорыньей и искали в своих бедах происки ведьм, да колдунов.

Дитриху уже приходилось разбираться с делами одержимых, когда он принадлежал к ордену Иезуитов. Некоторые успехи прославили его в землях Франции, Германии и Швейцарии. Слышал о нем кое-что и Папа.

Сейчас же Дитрих держал свой путь в город Штутгарт – столицу герцогства Виртемберг.

В письме, которое он получил от герцога, шла речь об изловленном оборотне. Пойман тот был, на удивление, в самой столице. Стража заинтересовалась его необычным поведением, и изорванной в клочья одеждой, будто неведомая сила порвала ее изнутри. Герцог полагал, что оборотни, гораздо крупнее волков и людей, обращаясь, портят свое белье. Для Дитриха это был странный аргумент: «Вряд ли переворот происходит случайно и хаотично, если воспринимать это всерьез, я бы, на месте бедолаги, разделся. Это дешевле», ― рассуждал он. Впрочем, ему виделся и обратный вариант, если человек превращался впервые.