Кость

Кость

Рассказ моего друга Шляпина Андрея Ивановича

В одном уездном городе К. — совсем небольшом и, можно сказать, до того забытом, что улицы к вечеру заполнялись пылью, а извозчики лениво перекликались, — стоял трактир «У Пахома», при котором жила собака по имени Жужа. Рыжая, с тёмной полосой вдоль спины и обвисшим левым ухом. Её янтарные глаза смотрели так внимательно, что некоторых уже пьяненьких мужичков это даже пугало. Шерсть свалялась на боках, а хвост, наоборот, пушился метёлкой. Ходила она неторопливо, стараясь лишний раз не попадаться на глаза работникам трактира. Но стоило её взору приметить какую-нибудь еду, оставшуюся от посетителей, Жужа пулей бежала к ней.

Трактир был довольно старым. Стоял в аккурат в центре города, из-за чего жители и приезжие стягивались туда как мухи на мёд. Особой приметой заведения была старая вывеска, которую никто не удосужился поменять. Она так проржавела, что скрип, издаваемый ею на ветру, напоминал отнюдь не скрип — так, некий довольно интересный звук. Краска облупилась, буквы потемнели настолько, что ни слова уже нельзя было разобрать. Хотя, вот парадокс, хозяин заведения зарабатывал весьма, весьма неплохо.

В тот день в «У Пахома» было шумно. Приехали купцы из соседнего уезда. Их было трое: первый — в новом тулупе, ещё жёстком и пахнущем овчиной, — здоровый, широкоплечий мужик, о котором говорят «кровь с молоком»; второй — худой, с виду даже болезненный, — то и дело доставал из кармана часы на цепочке и щёлкал крышкой; третий был невысок, с узкими глазами и вечно молчал, но внимательно слушал, будто складывал каждое слово в свой воображаемый сундук.

Они сидели за длинным столом, заставленным мисками с едой, бутылками и свежим хлебом. Разговор сначала шёл о дороге:

— Проведут рельсы — ярмарке конец, — говорил широкоплечий с красным лицом. — Народ поедет в город, товар за ними. А мы что? Сиди да гляди.

— Да брось ты, — отвечал ему худой с часами. — Рельсы — это оборот. Ты смотри шире: чем быстрее товар, тем быстрее деньги, а?

— Деньги, — повторил краснолицый с усмешкой. — Быстро приходят, так быстро и уходят.

Третий, молчаливый, вдруг сказал:

— Главное, кто первый склад поставит у станции, тот и успеет.

После этого они замолчали, да ненадолго. Разговор перешёл к налогам, к новым правилам, к тому, что «в столице что-то опять решили менять».

Жужа лежала под лавкой у крыльца. Лежала и слушала каждое слово из разговора купцов (что ещё делать собаке в богом забытом городе?). Она давно заметила, что люди больше всего любят обсуждать да рассуждать о том, чего ещё нет. Завтрашняя дорога их волновала больше, чем сегодняшняя похлёбка.

— Всё им мало да мало, — думала Жужа. — У одного сундук полон серебра, у другого лавка набита, а разговор всё только «ещё» да «ещё».

Жужа потянулась, зевнула и снова легла. Но в тот же миг ветер принёс с собой приятный запах. Плотный, мясной, свежий. Собака подняла голову.

Возле бочки, куда сваливали объедки после посетителей, лежала кость. Не маленькая, а довольно хорошая, не обглоданная до белизны, с тёмным мясом по краям. Учуяв этот запах, Жужа медленно привстала, оглядела пространство вокруг бочки и, заметив, что рядом никого нет, пулей бросилась к косточке и с такой же быстротой её схватила. От такой удачи сердце забилось чаще.

— Теперь надо побыстрее бежать отсюда.

Она вышла на улицу и направилась к мосту, где в этот час было обычно так безлюдно, что дорога начинала зарастать травой. Вода в реке по вечерам темнела и становилась похожей на гладкое стекло.

Как и ожидалось, на мосту было пусто. Доски пахли сыростью.

Жужа хотела устроиться у перил и спокойно заняться своей добычей. Но прежде взглянула вниз. В воде она увидела собаку.

Та тоже была рыжая, с надорванным ухом и с костью в зубах. Жужа замерла.

— Что за новость?

Собака снизу смотрела прямо на неё с таким же внимательным и одновременно любопытным взглядом.

— Ты откуда?

Собака в воде открыла пасть.

— И кость у неё не хуже, — мелькнуло у Жужи в голове. — А может, даже и лучше.

Кость в воде казалась чуть длиннее, вкуснее и заманчивее. Жужа наклонила голову — собака в воде сделала то же самое.

— Странно всё это, — подумала Жужа. — На моей стороне я одна. А там... там тоже собака?

В трактире в это время купцы спорили уже громче.

— Я тебе скажу прямо, — говорил краснолицый, наклоняясь вперёд. — Если станцию поставят ближе к их стороне, мы с тобой окажемся за бортом.

— Именно поэтому надо брать участок сейчас! — настаивал худой с часами. — Пока пересуды — потом уже поздно будет.

— А если не переведут? — отвечал краснолицый. — Останешься с землёй и, как в народе говорят, с голой...

— Друг мой, риск — дело торговое!

Молчаливый тихо перебил их:

— Кто боится, тот и потеряет.

Всё это происходило в тёплом, освещённом зале, где на столах поблёскивало стекло и темнели жирные пятна. И никто из них не заметил, что снаружи, на мосту, решается история не менее важная — только в другом масштабе.

Жужа медленно оскалилась.

«Если спущусь вниз, можно будет взять обе». Но кость во рту мешала думать. Она показалась собаке неудобной и лишней. «Сначала припугну», — решила наша Жужа. И в тот же миг зарычала.

Собака в воде зарычала в ответ. Жужа почувствовала раздражение. «Издевается, значит». Она шагнула вперёд, ещё ближе к краю моста. «Просто так не уступит, надо что-то делать...»

В трактире в это время худой с часами говорил уже почти шёпотом:

— Ты не понимаешь! Сейчас время такое. Кто первым рискнёт — тот в шоколаде купаться будет. Вспомни того же Лязгина: тоже поначалу колебался, колебался — да и открыл заведение у станции. Сейчас нужды не знает. А остальные всё облизываются.

Краснолицый откинулся на спинку лавки:

— А если не выиграет?

— Тогда проиграет.

— И всё?

— А ты что хотел? Кто тебе гарантии давать будет?

Молчаливый вдруг усмехнулся.

— В нашем деле, друзья мои, — сказал он, — главное не смотреть, что у другого, а своё попробовать удержать. Это ведь труднее всего.

Но его никто не поддержал — фраза прошла сквозь собеседников, как вода сквозь песок. На мосту Жужа уже ничего не слышала. Всё вокруг замерло.

«Если разинуть пасть пошире, уж точно её испугаю». В одно мгновение она разжала зубы. Тяжесть исчезла — раздался короткий звук всплеска. Жужа моргнула. Вода сомкнулась, круги разошлись, собака вместе с костью исчезли. Мир остался пустым. Жужа стояла неподвижно. Мысль пришла не сразу. Сначала показалось — легко. Потом пустота во рту... В реке вдруг снова показалась собака. «Это ты мою кость украла! Да я тебе сейчас задам!»

Всплеск. Вода сомкнулась. Отражение исчезло вместе с костью. Жужа стояла, не понимая, куда делась добыча. В ярости она прыгнула в воду, чтобы наказать «воровку», но встретила лишь холодную пустоту. Лишь когда она, выбившись из сил, едва выбралась на берег, до неё дошло: не было никакой другой собаки.

В трактире шум стал громче. Купцы перешли к тостам. Один уже смеялся, другой хлопал по столу, а третий пил молча.

— Ну что же, друзья, за удачу!

— За прибыль!

— За смелость!

И каждому грезилось его будущее богатство.

За это время Жужа встала, отряхнулась и медленно поплелась к трактиру. «Надо было держать...» Придя на своё место, она снова легла под лавку. Оглядела бочку — но на этот раз возле неё было пусто. Кость не лежала на прежнем месте. Всё было так же, как и час назад, только внутри собаки стало тише.

Из трактира вышел краснолицый купец покурить. Постоял. Поглядел в темноту, а после пробормотал:

— Всё-таки надо подумать... Не горячиться. Шанс отличный, но очень рискованный.

Через пару минут он вернулся обратно. Жужа смотрела на дверь.

«Человек не может видеть своё отражение в воде, — подумала она. — У него для этого есть другие люди.» Она закрыла глаза и, если бы могла, в ту же минуту зарыдала от огорчения. Так ей было грустно и обидно, так она себя корила — ведь можно было просто пройти мимо и к чёрту эту кость и эту собаку. Но нет. Она захотела большего. Сразу двух костей. Жадность её и сгубила.

Эпилог

Утро пришло ясное. Жужа проснулась раньше обычного. Внутри было тихо, но что-то перевернулось. Исчезло безвозвратно. Она подошла к речке и посмотрела в воду. Снова увидела своё отражение, но кости так и не нашла. В то же самое утро краснолицый — а звали его Степан Гаврилыч — отправился к писарю. Худого с часами звали Прохор Ильич. Степан подписал бумаги на покупку участка возле предполагаемой станции. Цена оказалась немаленькой, и ему пришлось снять часть денег с оборота другого дела. Это дело состояло в небольшом магазине, который приносил хороший доход. Степан Гаврилыч планировал магазин расширить, и условия были самые благоприятные: нашёл инвесторов, договорился о товаре, начал было давать рекламу в газете. Но когда Прохор Ильич предложил ему весьма лакомый кусочек, наш герой не устоял. Пришлось ещё и занять денег в долг.

— Решился? — спросил Прохор Ильич с довольной улыбкой.

— Решился, — ответил Степан.

Он чувствовал одновременно тревогу и возбуждение — словно перед важным экзаменом. Прошёл месяц. В городе о дороге говорили всё меньше. Слухи — или, как называл их Прохор, «пересуды» — начали путаться. Кто-то утверждал, что линию перенесут на три версты дальше, кто-то говорил, что строительство совсем отложено. Аркадий Семёнович, тот молчаливый с узкими глазами, тем временем тихо продал свой участок — чуть дороже, чем купил. Вовремя вошёл и вовремя вышел. Прохор Ильич тоже начал сомневаться, а Степан Гаврилыч ждал.

Жужа за это время не нашла второй такой кости. Снова рылась у бочки, снова делила с другими псами объедки, снова слышала споры людей. Однажды вечером в трактире стало тихо из-за одной новости: дорогу проведут в обход города К. Станция будет в семи верстах, а торговый поток пойдёт мимо. Степан Гаврилыч сидел за столом и смотрел на свои руки. Они дрожали.

— Н-не может быть...

Прохор развёл руками:

— Бывает. Риск — дело торговое. Риск на то и риск, что от него можно ожидать всё что угодно.

Аркадий Семёнович молчал.

Степан вышел на улицу и с горечью посмотрел вдаль. Ночь. Прохладно. Он посмотрел на Жужу, лежащую у крыльца, и вдруг сказал — точно сам себе:

— Захотел больше... да зачем? Ведь всё хорошо было... а я...

Жужа подняла голову. И если бы он умел понимать животных, если бы хотя бы на минуту приобрёл эту возможность — он бы услышал ответ.

«Держать надо было».

2026 г.