Кот Евлампий и консервированный лунный свет

Кот Евлампий и консервированный лунный свет

В старом московском дворике, где каштаны шелестели по ночам серебристыми листьями, стоял старинный небольшой домик с высокими окнами, в котором жил кот Евлампий. Это был солидный серый кот с белым галстуком на груди, который достался ему от природы. Больше всего на свете Евлампий любил необычные вещи и считал себя очень образованным, ведь он жил в квартире профессора и часто дремал на книжных полках.

Однажды осенним вечером, когда первые звёзды уже зажглись в тёмном небе, а фонари ещё не включились, Евлампий отправился на ночной рынок. Это был не простой рынок, а особенный – кошачий базар, который появлялся раз в месяц в старом переулке. Здесь продавались загадочные вещи: мышиные усы для коллекционеров, консервированное мурлыканье, и даже, говорят, волшебные клубки, которые сами находили дорогу домой.

Между покосившихся деревянных прилавков, освещённых старинными фонарями с разноцветными стёклышками, Евлампий заметил необычную лавку. Она располагалась в старом чемодане, обтянутом потёртым бархатом цвета полуночного неба. На крышке чемодана мерцали наклеенные звёздочки, а внутри стояли банки всех размеров и форм. Некоторые были круглые как луна, другие – витые как спирали галактик, третьи – граненые как драгоценные камни.

За прилавком восседал роскошный перс-продавец в золотом монокле и жилетке, расшитой серебряными нитями. Его пушистый хвост был аккуратно обёрнут вокруг лап, а в лапе он держал веер из павлиньих перьев.

"Мур-р-р, добро пожаловать в лавку 'Удивительные редкости'!" – промурлыкал продавец, обмахиваясь веером. "Я вижу, вы кот с изысканным вкусом. Позвольте предложить вам нечто особенное..."

Он достал серебристую банку, которая казалась сделанной из застывшего тумана. На хрустальной крышке была выгравирована полная луна, а этикетка, написанная серебряными чернилами, гласила: "Настоящий лунный свет. Собран в полнолуние на вершине Лысой горы. Гарантия подлинности!"

"Это моя последняя банка," – таинственно прошептал продавец, наклонясь к Евлампию. "Я приберёг её для настоящего ценителя. Представьте: тёмной ночью открываете крышку – и ваша комната наполняется волшебным лунным сиянием! Можно читать книги, не включая света, устраивать романтические ужины или просто любоваться серебристым мерцанием."

Евлампий был очарован. Банка холодила лапы, как настоящий лунный луч, а когда её поворачивали, внутри будто переливалось что-то серебристое.

"Всего пятьдесят серебряных чешуек," – промурлыкал продавец. "И это сокровище станет вашим!"

Евлампий задумался. Пятьдесят серебряных чешуек – это была весьма внушительная сумма. Он собирал эти чешуйки разными способами: за пойманных мышей дворник давал по три чешуйки (хотя Евлампий и не любил этим заниматься), за найденные потерянные вещи благодарные соседи всегда оставляли награду, а за собранную из-под дивана пыль (которую профессор называл "бесценными образцами для исследований") хозяин выдавал целых пять чешуек за горстку.

Особенно ценились его способности находить потерянное. Слава о нём разошлась по всему дому – если кто-то что-то терял, первым делом шли к Евлампию. Бабушка с третьего этажа до сих пор не могла нарадоваться, как он отыскал её старинные очки в цветочном горшке. А уж когда он нашёл обручальное кольцо соседки, закатившееся под плинтус, ему целый месяц носили самые вкусные угощения и выдали целых двадцать чешуек!

Евлампий достал свой кошелёк из старого кожаного ботинка, где хранил все чешуйки, заработанные честным трудом. Он как раз вчера помог найти пропавшую записную книжку профессора (она оказалась в корзине для белья), за что получил щедрую награду. Пересчитав чешуйки, он выложил их на прилавок...

Дома Евлампий поставил банку на самое почётное место – на подоконник, где обычно любил сидеть по вечерам. Он дождался, когда стемнеет, задёрнул шторы и торжественно открыл крышку... Но ничего не произошло. Банка была совершенно пуста.

"Может быть, лунный свет невидимый?" – подумал Евлампий и стал размахивать лапами в воздухе, пытаясь поймать невидимое сияние. "Или нужно какое-то особое заклинание?"

На следующее утро он помчался обратно на рынок, но лавки уже не было. Только старый филин Софокл, живший на чердаке дома напротив, покачал головой, увидев расстроенного кота:

"Эх, Евлампий! Разве можно купить лунный свет? Он же бесплатно светит каждую ночь для всех: и для котов, и для людей, и для мышей. Нужно только выглянуть в окно да посмотреть на небо."

Евлампий взглянул на потускневшую серебристую банку и вздохнул. А потом отдёрнул шторы, и в комнату хлынул настоящий лунный свет – яркий, серебристый, живой. Он играл на корешках книг, превращал обычные вещи в загадочные силуэты и наполнял комнату таинственным мерцанием.

С тех пор банка стоит у Евлампия на полке – как напоминание о том, что не всё то золото, что блестит, и не всё, что дорого стоит, имеет настоящую ценность. А сам он каждый вечер сидит на подоконнике, любуется настоящим лунным светом и рассказывает эту историю всем котятам во дворе. И теперь, когда кто-то пытается продать ему что-то невероятное, Евлампий хитро щурится и спрашивает: "А это случайно не лунный свет в банке?"

Говорят, что тот перс-продавец до сих пор появляется на ночных рынках в разных городах, продавая банки с лунным светом, консервированные звёздные лучи и шум морского прибоя в бутылках. Но теперь коты стали умнее – они знают: самые прекрасные вещи в мире нельзя купить за деньги, ведь они уже принадлежат всем.

После этого случая Евлампий стал более разборчив в трате своих чешуек. Он по-прежнему помогал всем найти потерянные вещи, собирал пыль для профессора и иногда ловил особо наглых мышей, но теперь перед каждой покупкой трижды думал.