Кот, похожий на меня

Теплый вечерний ветер подгонял меня все на то же мое излюбленное место, где я проводил свои самые болезненные, одинокие часы. Так было и сегодня: я вновь плелся по песчаной дороге, пиная мелкие камушки от безделья, вдоль местного озера. Заходящее солнце пускало последние, яркие лучи, которые отражались в темной воде. Моим единственным спутником в дальний край тропы был лишь одинокий забор вдоль берега, который с особой старательностью оплели пауки своими домиками. Прохлада отдавала в лицо все сильнее из-за чистого воздуха, ведь я уходил все дальше от городской суеты. Такие прогулки позволяли мне развеяться, ведь не сможешь так же отдохнуть в своей комнате, где каждый уголок тебе знаком и противен.

Спустя некоторое время я, наконец, добрался до своего местечка. Это был небольшой песчаный спуск к воде, который я называл пляжем. Однако он был настолько мал, что мне казалось, он был самодельным, нежели природным. Но от этого не уходила никуда его атмосфера спокойствия и забвения. В такую даль очень редко заходили люди, а если и посещали такой уголок среди заросшей травой тропинки, то лишь изредка. Обычно я читал здесь книги или просто сидел, думая обо всем, что только придет в голову. Но сегодня на пляже меня ждал гость. Я увидел его, как только начал подходить. Это был маленький серый силуэт с ушками, которыми он частенько дергал из-за подлетавших к нему мух, изрядно мешавших его покою. Решив не беспокоить гостя, я аккуратно подошел и сел рядом, обняв ноги руками. Два проворных зеленых глаза взглянули на меня, а потом сразу же устремились обратно в даль водяной глади. Я не решался сделать что-либо, а потому спокойно сидел рядом, не издавая ни звука. В мои уши отдавался лишь шум воды, колыхание толщи травы и нежное мурчание незнакомца. Необыкновенно приятный звук издавался в унисон всему остальному, создавая неповторимую симфонию этого вечера. А я был покорным слушателем, проникающимся спокойствием и умиротворением, которых так искал. Вдруг маленькое создание нежно коснулось мордочкой меня, словно потерлось.

— Ты такой красивый, — сказал я, сам не понимая зачем, ведь ответа всё равно не будет.

Котенок долго смотрел мне прямо в глаза, проникая в самые глубины моей души. Но вместо тысячи слов просто прислонился ко мне всем телом, обняв в знак благодарности. Я почувствовал своей холодной рукой его тепло, гладкую шерстку, словно с бабушкиной подушки, и нежное мурчание стало для меня отчётливее.

— Ты ждёшь кого-то здесь? — снова спросил я и, немного подождав для приличия, продолжил: — Я тоже… жду, когда обо мне вспомнят. Представляешь, меня совсем забыли…

Серый клубочек шерсти посмотрел прямо мне в глаза. Он плакал.

— Так тебя тоже забыли, да? — проникнувшись сочувствием, сказал я. — Может, тогда подождём вместе? Вдруг нас однажды найдут и заберут отсюда…

Он еще ближе прижался ко мне и закрыл свои глаза. Тепло растекалось по моему телу все быстрее и быстрее. Теперь моя вечная мерзлота заполнилась его теплом. Такое крохотное тело смогло согреть меня. Сколько же было в нем любви и тепла! Но теперь он вынужден одиноко сидеть на берегу озера и стараться выжить одному.

~

Мальчик в серой футболке и джинсовом комбинезоне сидел на лавочке в детском саду. Вокруг все бегали, играли и кричали, однако сидящий был совсем спокоен и хладнокровен. Его не могли увлечь или даже развеселить радостные возгласы его друзей. Он все так же сидел на лавочке и смотрел в окно. Сквозь старое, заляпанное стекло пробивался свет, ослепляя, а от деревянной, уже пошарпанной рамы исходил запах старого дерева, сломленного временем. Теперь у него новая миссия — служить охранником окна в комнате детской группы. Мальчик перебирал своими синими сандалиями по кучерявому ковру с изображением большого цветка, как бы прорисовывая носком его очертания. Он попытался узнать время, посмотрев на часы, но совсем ничего не понимал в стрелочках. Улыбающееся солнце на циферблате совсем молчало. Мальчику стало грустно, что он даже не понимает, сколько времени, а это коварное солнце только улыбается и молчит. В прихожей, где он сидел, среди шкафчиков с наклейками животных, было спокойнее, чем в зале. Здесь суета хоть немного затухала, и можно было спокойно сидеть. Спокойное, с ноткой грусти лицо мальчика совсем вяло с каждой минутой. С кухни доносился запах полдника. Забавно, сегодня был паршивый день у мальчика, но на полдник был местный деликатес, который готовили уж очень редко. Но когда его давали детям, все были счастливы. Это был суп из сухофруктов, в котором бульоном служил кисель, а из ингредиентов были изюм, курага и финики. Вроде бы самое простое блюдо, но как же его любили дети! На самой большой стене зала, под уходящими лучами солнца, виднелись фотообои с изображением реки в тропиках. Мальчик вспоминал, как каждое утро их садили на стулья спиной к этой самой стене, и, чтобы дети умолкли и успокоились, с ними проводили мини-игру.

— Дети, ротик на замочек, чик, — говорила воспитательница, поворачивая возле своего рта невидимый ключик.

Мальчик повторял за ней с той же невозмутимостью и спокойствием.

— А теперь бросаем его в реку и умолкаем, — продолжала она и выбросила невидимый ключик прямо в реку позади детей.

Все повторили за ней и, на удивление, замолкали. Чудесная практика, но столь же глупая, как и рабочая.

В другом углу стояли невысокие шкафы с игрушками. Мальчик частенько играл не только с машинками, но и с домиками для кукол. Ему ужасно нравилось фантазировать семью: он отыгрывал плюшевыми человечками всех: маму, папу, сына, дочь и даже бабушку с дедушкой. Однако первые двое появлялись в его играх чаще всего. Толстый ворсяной ковер располагался посреди комнаты, и, как это всегда водится, у него были загнутые углы, об которые все вечно запинались и падали. Не помогали даже старания воспитательниц прижать чем-то угол. Мальчик провел руками по коленям, ощутив легкую боль от раздражения кожи, ведь ковер был жесткий и оставлял мелкие царапинки, если долго ползать.

Он вспоминал все это с легкой улыбкой, но потом вновь посмотрел на часы.

— Ну когда же придет мама? — думал про себя мальчик.

А в то время ребят уже понемногу разбирали по домам, а мальчик все так же неподвижно сидел.

— Интересно, когда она придет... Я так устал ждать... Хочу, чтобы меня обняли, — думая об этом, он все же сохранял надежду, но знал: этого никогда не случится.

~

Ветер принес с собой капельку тепла и сдул с мордочки кота последние пылинки, которые оставались на нем. Сзади нас колыхнулась трава, и пробежал большой черный жук.

— А почему ты тут один совсем? Тебя наругали? Или, может, хозяин потерял?

Мой взгляд коснулся последнего луча уходящего солнца, но, зажмурившись на несколько секунд, я больше не увидел солнца. Оно совсем ушло до завтра, но его алые, едва видные рукава еще остались на небе. Только они нас и спасали от надвигающегося черного ночного неба.

— Какой же я глупый. Разговариваю с тем, кто мне никогда не ответит, — я взглянул еще раз на маленький клубочек у меня на коленях, который уже практически уснул, и улыбнулся. — А хотя это совсем не имеет разницы, что я не знаю твой язык... Блин, и тут обманул тебя, — у меня впервые прорезался легкий смех. — Ты общаешься теплом и лаской, такой язык я очень даже знаю.

Только тогда я понял, что мои руки совсем согрелись, и нежно, даже с излишней осторожностью, погладил по хрупкой голове уже спящего котенка. И даже десятки порезов и ссадин на руках уже совсем не имели смысла, ведь их пригрели теплом и любовью. Это намного лучше лечит раны, нежели бинты и мази.

— Видимо, мы будем всё же ждать с тобой тут. Интересно, когда за нами придут?

Котёнок поднял голову, приоткрыл один глаз и взглянул прямо на меня. Мне без слов стало понятно, что он готов ждать столько, сколько будет нужно.

— Этак мы будем тут вечность ждать... Побыстрее бы как-нибудь.

Но его всё такое же размеренное мурчание говорило само за себя: ему не страшно и это.

— Какой же ты верный! Вот бы все люди были такими: хранили тепло и ждали, когда смогут отдать его тому, кто достоин.

Я совсем откинулся спиной назад и стал разглядывать нависающее уже тёмное небо над своей головой. Миллионы звёзд замигали на нём в этот вечер. Удивительным тот вечер стал и потому, что я видел огоньки на небе очень редко, а тогда они были словно на ладони. Холодный ветер дул в лицо, словно сдувая с него все морщины и ссадины, очищая. А в ногах у меня спало маленькое существо, способное полюбить весь мир, что так жесток к нему.

— И тут мы похожи. Вот зачем мы влюбляемся в то, что отравляет нас? Ради чего мы выносим все муки судьбы, если в конечном итоге объекту нашего обаяния будет так же всё равно на нас, как и ночным звёздам на то, почему мы с тобой здесь сидим и кого-то ждём? Как же всё бессмысленно! Лучше не любить ничего, чем любить отвратительное.

За такими раздумьями мы провели час, а то и два. Совсем не двигаясь, у меня затекли ноги и руки. Но мои нелепые телодвижения разбудили спящего.

— Ты чего? Уже проснулся? — спросил я, когда тот уселся напротив меня, совсем не отводя взгляда.

Его глаза несколько изменились. Теперь они не были зелёными, а стали такими же серыми, как и он сам. К тому же, не были грустными, повеселели. Котёнок устало зевнул, но потом резко отпрянул, сделав вид, что ничего не было.

— Ха-ха, ведь ещё спать хочешь. Чего врешь? — всё так же улыбаясь, спрашивал я.

Он легонько дотронулся до меня лапкой с мягкими розовыми подушечками на пальцах, а потом взглянул так жалобно, что меня стали посещать мысли: а точно ли он стал веселее? Однако до меня почти сразу дошло.

— Погоди, уже идем? Но мы ведь никого не дождались...

Оглянувшись по сторонам, я действительно никого не увидел, а потому вопросительно посмотрел на своего товарища, который уже карабкался по мне. Нежно переставляя лапки, он укутывался среди моих рук, создавая себе что-то вроде домика для ночлега. После странного ритуала протаптывания моей одежды котенок, наконец, улегся. Правда, стал выпадать, поэтому пришлось поддерживать его попу рукой. Однако я никак не мог почувствовать прежнего мурчания.

— Совсем малыш, — подумал я. — Долго я так сидеть не смогу. Мне идти уже нужно, а то потеряют дома, понимаешь?

Он снова жалобно взглянул и уткнулся носом прямо в угол своего домика, который, кстати, уже успел отопить и не хуже, чем мои ладони. Легкие раздумья охватили меня, после чего я смело заявил:

— А пойдем-ка со мной? Всяко лучше, чем ждать того, кто за тобой никогда не придет.

В ответ он стал вновь размеренно мурлыкать, что послужило мне зеленым светом, чтобы направиться обратно в город.

Песчаная дорога серебрилась в бледном лунном свете, словно вышитая бисером на темном бархате ночи. Каждый шаг отзывался тихим шуршанием, нарушая тишину. Озеро, скрытое вдали деревьями, дышало прохладой и таинственностью. Путь домой казался бесконечным, но знакомым: каждый изгиб тропинки, каждая сосна на обочине – старые друзья, провожающие в ночь. Воздух был наполнен ароматом нагретого за день песка, трав и ночной свежести, обещая скорый отдых в уютной (и не совсем) квартире. Котенок совсем уснул, нагоняя сон и на меня. Но я так же покорно нес его на руках, укрывая от всех чертей и дьяволов, появляющихся только ночью. Он был в безопасности.

~

Неожиданно в прихожую зашел другой мальчик с машинкой в руках. Это был большой трактор с идеальным ковшом, в котором лежали мелкие фигурки строителей.

— Эй, ты чего здесь сидишь? — спросил он.

— Да так, просто маму жду, — ответил мальчик.

— Пошли поиграем. Может, она на работе задерживается?

— Я даже не знаю...

— Пошли играть давай, чего здесь сидеть грустить, — сказал он и схватил руку сидящего, ведя его за собой в зал.

Лучи солнца вновь пробились сквозь тучи и осветили комнату. В одно мгновение в душе мальчика что-то вспорхнуло, приподнятость повела его вперед, вперед и еще раз вперед. Его ноги не поспевали за темпом и заплетались, пока, наконец, не скрестились, и мальчик плюхнулся лицом прямо на пол. Жесткий ковер вновь не принял его в свои мягкие объятия, а лишь навредил. Задался легкий смех. Мальчик поднял голову и увидел: над ним, держа руки в боки, стоял его друг.

— Неуклюжий ты какой! — Тот помог ему встать. — Не торопись ты так к счастью, еще успеешь. А то, пока бежал, забыл, как ходить. — И он вновь посмеялся.

~

Котенок ждал не кого-то, а меня, способного укрыть его от всех невзгод в одних лишь руках, где он будет чувствовать себя в безопасности. Он ждал того, с кем может делиться теплом и заботой, но отдаленный берег был не совсем кстати; мало кого встретишь. Однако позже я все же подумал, что оно и к лучшему, ведь на общественном пляже много всякого сброда, где появляются и не самые хорошие люди. Удаленный от всех, одинокий бережок был идеальным местом для нашей первой встречи, где мы слились в один организм. Я стал ценить тот день, свое решение пойти на прогулку, солнце, озеро, берег; восхвалять судьбу, что так ненавидел.

Это случилось через десять лет. Серые тучи плотно закрыли собой солнце в этот день, слегка плача прямо на каменные плиты с фотографиями. Еще пару дней назад он весело играл со своим любимым мячиком, а сейчас соленые разводы из моих глаз оставались на крышке гробика, практически засыпанного землей. Люди оттаскивали меня, а я все рвался к нему, прямо в яму. Его прежнее тепло, наполнявшее тело, совсем остывало в нем, превращаясь в могильный холод. Я хотел лечь в сырую землю вместе с ним, чтобы навсегда остаться рядом с тем, кто впервые отнесся ко мне так по-человечески, будучи котом. В голове всплывал его облик, его игривое настроение, грусть, радость, голод и сон. Я просто не мог отпустить то, что грело меня каждый день: плохой, хороший, грустный, веселый, тоскливый, яркий. Миллионы фрагментов моей жизни всплывали обрывками в голове, я не мог думать, слышать, дышать. И только лишь с последней лопатой сырой земли в этот пасмурный день закончилась история о двух родственных душах в разных телах, что навсегда соединились. Но судьба разделила их. Я перестал что-либо чувствовать, слезы больше не капали, а дыхание замерло. Я не дышал с минуты две, после чего в моей душе что-то хрустнуло. А он все так же был верен мне до гроба.

Послышалось порхание голубиных крыльев, и через секунду птицы уже летели над самыми куполами церквушки.

— Он просто хотел дарить тепло, любовь и быть любимым, значимым, нужным, — шептал я себе под нос с опущенной головой. — Почему? Почему он был обречен на смерть? С такими идеалами и смыслами жизни кот должен был жить вечно, дарить окружающим то, что сидит глубоко в его душе. А ведь он — кот! А был человечнее людей... — гневно продолжал я и, уже совсем не выдержав напора боли, упал на колени, заливаясь красными слезами.

Капли дождя стекали по листьям двух березок, между которыми стоял небольшой камень с его мордочкой. Ливень мочил глину, стирая следы наших ног возле могилы. Все, кроме моих.