Котлован 2.0

(С) псевдоним

(С) А.П.

(С) A.Y.R.

Земля больше не знала солнца. После взрыва Бетельгейзе, ставшей сверхновой, небо затянуло пеленой космической пыли, а на планету опустился Новый Ледниковый Период. Мир, некогда полный красок, теперь состоял из оттенков серого и чёрного. Из-под промёрзшей земли выползали "они" — те, кто когда-то был людьми. Теперь они были лишь оболочкой, одержимой голодом и жаждой крови. Зомби.

Вощев брёл по ледяной пустоши, сжимая в руках ржавую лопату. Его уволили с последнего уцелевшего завода — не из-за лени, а из-за того, что он всё время задавал вопросы. "Зачем мы строим? Что останется после нас?" Теперь он искал место, где можно было бы укрыться от холода и мертвецов.

Он нашёл их у гигантской ямы, вырытой в промёрзлой земле. Люди в лохмотьях, с глазами, потухшими от усталости и отчаяния, копали котлован. Их движения были механическими, словно они сами уже стали частью этого мёртвого мира.

— Ты кто? — хрипло спросил огромный мужчина с лицом, изрезанным шрамами. Это был Чиклин.

— Вощев, — ответил тот. — Хочу копать.

Чиклин кивнул. Лопату ему дали тупую, почти бесполезную, но Вощев всё равно начал копать. Рядом с ним работали другие:

Сафронов — фанатик, веривший, что котлован спасёт их всех. Он кричал: "Мы построим новый мир, где не будет мертвецов! Где люди снова станут людьми!"

Жачев — безногий калека на самодельной тележке, вооружённый топором. Он ненавидел всех — и живых, и мёртвых. "Они все предатели, — шипел он. — Даже те, кто ещё дышит".

Козлов — слабый, дрожащий от холода, постоянно жалующийся на судьбу.

Прушевский — инженер в очках с треснувшими стёклами. Он рисовал схемы на обледеневших листах бумаги и бормотал: "Это будет не просто здание. Это будет щит от Тьмы".

Котлован рос, но не вверх, а вглубь. Казалось, он поглощал не землю, а саму надежду.

Однажды Чиклин нашёл её. В руинах старого кафельного завода, среди обломков и льда, лежала умирающая женщина. Рядом с ней сидела маленькая девочка, закутанная в лохмотья.

— Возьми её, — прошептала женщина. — Она — последнее, что осталось от Света...

Девочка Настя стала для них всем. Её смех, редкий и хрупкий, как первый подснежник, заставлял их на мгновение забывать о холоде и мертвецах за стеной. Они кормили её последними крошками, грели своими телами.

Но Тьма не собиралась отступать...

Сафронова и Козлова отправили в заброшенную деревню — искать припасы и выживших. Они не вернулись. Вместо них пришли "они" — орда мертвецов, ведомая каким-то древним, звериным инстинктом.

Чиклин и Вощев отправились следом. В деревне они нашли следы бойни и… "медведя". Не обычного медведя, а мутанта, выросшего в радиоактивных лесах. Он помнил дома, помнил, где прятались люди. С его помощью они нашли тайник с припасами, но цена была высока — несколько человек погибли, защищая остальных.

Зима наступила внезапно. Снег засыпал котлован, а вместе с ним — и надежду. Настя заболела. Её тело, истощённое голодом и холодом, не могло бороться. Она кашляла кровью, её глаза потухли.

— Почему? — шептал Вощев, глядя на её бледное лицо. — Почему она должна умереть?

— Потому что мир умер раньше, — ответил Жачев. — Мы все уже мертвецы. Просто ещё дышим.

Настя умерла в тишине. Никто не пришёл попрощаться — все были заняты, копали, будто в этом был какой-то смысл.

Чиклин выкопал для неё глубокую могилу — так глубоко, чтобы шум этого безумного мира не тревожил её сон. Жачев, потерявший последнюю каплю человечности, схватил топор и "ушёл" в ночь — мстить.

Вощев стоял у края котлована. Он смотрел вниз, в эту бездонную яму, и понимал: они копали не здание. Они копали могилу. Для себя. Для всего человечества...

А котлован всё рос. И где-то в его глубине, под слоем льда и пепла, что-то шевелилось. Что-то древнее. Что-то голодное.

И оно ждало...