Котуйская история

Это повесть о великой любви, той любви, что догорит до конца,

той, с которой не собьешься с пути, та, которая сжигает сердца…

Снова вместе.

Народная поговорка гласит: «На каждый роток – не накинешь платок». Слухи о том, что у начальника колонии появилась жена быстро расползались среди заключенных. Администрация лагеря, охрана и даже конвой, знали об этом с самой зимы.

Галина Алексеевна долго не появлялась у осужденных на глазах и потому догадки, витая в воздухе, не имели под собой твердую почву. Но когда заключенные увидели ее возле ворот зоны, то с нескрываемым интересом и восхищением зашушукались: «Кто эта красотка? Может чья-то молодая жена или сестра приехала к кому-то на свиданку?

Зона – это своеобразный телефон, не зря здесь бытует шутка: «Скажи мне по секрету, и об этом будут знать только трое – ты, я и вся зона». Однажды, на территории лагеря появилась девушка, с начальником колонии она прошла мимо ошалевших заключенных. Ее сразу же признали, те, кто шел с работы вместе с Алексеем. Ну, конечно же, это та «Лялечка», которую они видели на вахте. О черных, как смоль волосах кто-то из заключенных заметил: блестят, как перья у вороны. Точно – «Ворона», поддержал другой. Но не за открытый клюв врановой птицы, или в переносе на человеческий язык – красивый ротик, прозвали Галину Алексеевну, а за ее очаровательную фигуру, миловидное личико, за черные волосы, от всего перечисленного мужчины сходили с ума, глядя, как она скромно прячет свое лицо в песцовом воротнике полушубка. Предположения и догадки подтвердились, когда заключенные узнали, что молодая красавица доводится начальнику колонии законной женой.

Повеяло теплом. С приходом весны в суровом крае постепенно отогревались после долгой зимы: звери, птицы, деревья. В тишине со свистом гулял ветер, и было слышно как при раскачивании стволы сосен, лиственниц, кедров громко поскрипывали. Стоял солнечный день. Борисов взял в руки шест и пошел за пильщиком. После подрубки, взревела бензопила и врезалась острыми зубьями в мягкую древесину. Алексей, воткнув острый конец шеста в ствол и, поднажав, направил дерево в нужную сторону. Раздался треск и высокая ель, охнув в последний раз, с шумом, ломая ветки соседних деревьев, рухнула на снег. За работу принялись рубщики, очищая ствол от веток. И пошла кругом работа: надрывный звук бензопил, меткие, бранные вскрики направляющих и жалобные предсмертные стоны поваленных деревьев.

Алексей сел на свежий пень и достав сигарету, закурил. Спину пригревало мартовское солнце. Эх, улыбнуться бы сейчас, да порадоваться весне, она ведь уже вторая в его нелегком сроке. Да, не весело ему, мысли о любимой не дают покоя. «Галя, милая. Как ты здесь очутилась? Неужели на свиданку приехала, тогда почему меня не вызывают? Где ты остановилась? Боже мой, любимые глаза, родное лицо, я чуть с ума не сошел, когда тебя увидел. Сегодня же пойду к хозяину и попрошу с ней свиданку. Кум зараза, лишил меня уже давно свидания, может, уговорю его, хоть на несколько минут разрешит повидаться. Обнять, прижать к груди… Галинка, любимая моя, как же я по тебе скучаю».

Вдруг оклик часового отвлек Алексея от размышлений. Солдат, дежуривший по периметру территории, где проходила вырубка леса, кого-то, предупреждал:

– Галина Алексеевна, сюда нельзя, здесь очень опасно.

Алексей резко повернул голову и, вскочив, не верил своим глазам, в метрах двадцати от себя он увидел Галинку. Она остановилась за линией оцепления возле солдата и, прижав руки к груди, молча, смотрела на Алексея. Стянув с головы шапку, он вытер со лба испарину и сделал несколько шагов навстречу возлюбленной. Со звонким клацаньем часовой передернул затвор автомата и грозно предупредил:

– Еще один шаг и я открою огонь!

– Подождите, – попросила Галина солдата и, вытянув вперед руку, остановила Алексея, – он просто давно не видел женщин.

Алексей замер, не понимая, что она здесь делает и почему «вертухай» называет ее по имени, как будто знает лично. Рядом очутились мужики, и один из них потянул Борисова за рукав.

– Леха, не надо, пойдем, не дергай тигра за усы, ведь он же дурак, влепит в лобешник свинец.

Борисов отдернул руку и продолжал смотреть в глаза своей девочке. Горячая волна прошлась по груди и обдала жаром лицо. Защипало в глазах. Алексей, не моргая, смотрел на Галину. Крупные слезы выкатились у него из глаз, она заметила это и не в силах себя сдерживать, охнула надрывно и резко развернувшись, пошла прочь.

Алексей рванулся за ней следом, но два автоматных ствола преградили ему дорогу.

– Руки за голову, – скомандовал подбежавший начальник караула. Борисов никак не отреагировал, – считаю до трех. Осужденный, тебе что, жить надоело? Я сказал, руки за голову.

Алексею пришлось подчиниться. Его тут же проводили во времянку, служившую камерой для содержания провинившихся на объекте заключенных, и до конца смены заперли под замок. За невыполнение приказа конвойного ему грозил изолятор. Вечером Алексея выпустили и приказали встать в строй. Рядом во втором ряду шел Мотыль и осуждающе, мотая головой, тихо сказал:

– Леха, ты совсем обалдел, тебя же вертухай в два счета мог свинцом нашпиговать. Далась она тебе – эта Ворона, из-за нее губить свою жизнь.

Кровь ударила в голову, Алексей приостановился и со злостью произнес:

– Я тебе эти слова сейчас назад в глотку вгоню, что ты ее оскорбляешь…

– Леха, да что с тобой, ты не знаешь Ворону? Это же кума, жена хозяина зоны.

– Как жена? – Алексей остановился в недоумении, – так это и есть…– промелькнула догадка

– Осужденный, продолжай движение, не останавливайся, – прозвучал зычный голос конвоира.

– Мы сами только недавно узнали, нам по секрету мастер Михалыч сказал, Шахов ее по зиме привез в поселок. Говорят, она будет в конторе работать. Ты что, в натуре ничего не слышал! – удивленно воскликнул Мотыль.

Алексей отрешенно замотал головой. Он нахмурил брови и тяжело вздохнув, побрел вперед.

На вахте его отвели в сторону от остальных заключенных и как только последнего завели в зону, к Алексею подошел начальник конвоя.

– Борисов, ты что вытворяешь? Мало тебе пятнадцати лет, так ты еще и пулю ищешь.

Алексей не ответил.

– Что молчишь, снова в изолятор захотел? Я сейчас рапорт напишу, и загремишь в БУР.

– Пиши…

– Что, по бабе соскучился? Так облизываться на жену начальника колонии я бы тебе не советовал, он тебя в ШИЗО сгноит.

– Так она, правда, его жена?

– Правда, правда. Шагай в зону и что бы это было в последний раз, если мне доложат, что опять зехер отмочил, напишу рапорт и будешь сидеть в лагере без вывода на работу.

Вечером Галина, не снимая юбки и теплого свитера, легла на кровать. «Леша, Лешенька, дорогой мой. Поймешь ли ты мой замысел? Я догадываюсь, как тебе сейчас тяжело. Потерпи чуть-чуть хороший мой, как только удастся, я все тебе расскажу, все объясню. Как решилась поехать к тебе, бросила маму. Как закрепилась здесь, благодаря своему плану. Господи! Сколько пришлось всего перетерпеть, через что пройти. Как я тебя люблю, мой родной, только это согревает и спасает меня от безумия. Неужели ты не почувствовал, не увидел в моих глазах самого главного».

Скрипнула дверь, в квартиру вошел Шахов.

– Галочка, ты уже дома?

Она не ответила, а присев на край постели, уставила неподвижный взгляд в пол.

– Галя, мне сегодня доложили, что ты пренебрегла правилами безопасности и приблизилась к осужденному.

– Я только хотела взглянуть… А что стало с тем заключенным?

– Я не стал его наказывать. Знаю, у зэков душа не на месте, когда видят здесь женщину. Потому переживаю за тебя. Что с тобой, радость моя, почему ты такая грустная?

– Юра, мне нужна твоя помощь.

– Ты же знаешь, Галочка, все что хочешь для тебя сделаю. Говори, что случилось?

– Я вчера в колонии была, к начальнице санчасти ходила, и мне заключенные подбросили одну красивую игрушку, – Галина подошла к серванту и, открыв дверцу, вынула вырезанную из кедра фигурку сокола.

– Так у нас таких умельцев хоть пруд пруди, даже по моржовой кости режут. Вот смотри, – он достал из шифоньера вороненый пистолет «ТТ» и показал вырезанные из моржового клыка накладки на рукоятку.

– Какая прелесть! – воскликнула Галина, – это твой?

– Именной, меня наградили за поимку опасных преступников, бежавших с зоны в тайгу. Так, что ты хотела?

– Знаешь, о чем я подумала, в здании, где санчасть, с другой стороны есть бесхозное помещение, может его утеплить и печку поставить, да участок столярный сделать, – глаза Галинки загорелись, – соберем «самородков» заключенных и пусть они режут замечательные вещи, сами заработают, а мы их изделия будем продавать.

– А что, пожалуй, неплохая затея. Нужно все продумать. Галь, а у меня сюрприз, – Шахов достал из папки несколько листов бумаги.

– Что, разрешение подписали?!

– Конечно, теперь ты являешься законным представителем частной организации, занимающейся поставками древесины, в том числе и ценной.

– Слава Богу, дождались, теперь я организую свою контору на участке. Вот здорово!

– Дорогая, – Шахов лукаво взглянул на жену, – что-то ты в последнее время отлыниваешь от супружеских обязанностей…

– Юра, я хотела тебе сказать, да не знала как, все ждала подходящего момента. Потерпим с этим делом, понимаешь… Кажется, я забеременела.

Шахов в один миг подскочил к жене и, опустившись на оба колена, обхватил ее за бедра руками, и приложил ухо к животу.

– Еще рано.

– Галя, милая, родная моя! Ты меня осчастливила. Что хочешь, проси. Теперь тебе точно нельзя заниматься тяжелым трудом, я найду помощников. Завтра же организуем капитальный ремонт в конторе, и ты займешься лесным производством.

– Может быть, кого-нибудь из заключенных расконвоировать и взять, но только я хочу лично посмотреть и ознакомиться с их делами. Это возможно?

– Ты еще спрашиваешь, счастье мое, завтра же в моем кабинете рассмотришь кандидатуры по карточкам.

Настроение у Галинки поднялось, все, о чем она мечтала и какие строила планы, начало осуществляться. Она, конечно же обманула Юрия, что находится в положении, после того как увидела Лешу, ей даже не хотелось думать о близости с Шаховым. Ее окрылило предложение Юрия, она завтра же просмотрит карточки осужденных и всеми силами и может быть уговорами, выпросит разрешение, чтобы Алексея расконвоировали и направили работать в ее контору.

У Алексея пропал аппетит и он не пошел со всеми в столовую, а решил уединиться и обдумать все, что сегодня произошло. Он скрылся в холодном помещении и закрыл за собой дверь. Сердце жгло от обиды, черные мысли не давали покоя: «Как она могла? Зачем так подло со мной поступила? От нее не было столько времени писем, я действительно начал думать, что она забыла меня и нашла кого-то другого. Плюнуть на нее, смириться, забыть. Но как же тяжело это принять!»

Чувствуя, что злость не дает сосредоточиться, он закурил и присел на пустой ящик. Алексей все же решил унять поднимающуюся волну ярости, вздохнул и выдохнул несколько раз и, пытаясь освежить голову, затуманенную ревностью. И вдруг вспомнилась записка, в которой предложил Галине сделать выбор. Вспомнил старого Заху и его мудрые слова о женщине, которую следует отпустить, а не давить на нее, как это делают неуравновешенные мужчины. Постепенно злость на поступок Галины улеглась, трезвые, спокойные мысли заполнили сознание. Логика – вот, что сейчас необходимо включить и Алексей призадумался: «Могу допустить, Галя решила меня не ждать и начать жизнь с другим человеком. Я понимаю ее и потому не осуждаю… Но как она могла выйти замуж за мента? Приехать с ним в такую глушь и продать свою душу этому упырю и вообще, как они могли встретиться? Это не похоже на Галинку. С ее стороны глупо отдать себя – красавицу в руки Квазимодо. Она, что, совсем голову потеряла, влюбилась в него до безумия? Нет-нет, здесь, что-то не то…»

Когда Алексей усилием воли подавил в себе чувство ревности, то чистые, счастливые и успокаивающие сердце мысли расставили все на свои места. «Я хорошо ее знаю и даже на грамм не допускаю, что Галя превратилась в сумасбродную шлюху, это в корне противоречит ее натуре. А может такое случиться, что причина ее появления в зоне кроется в замысле. Интересно, в каком? Чтобы увидеть меня. Так она могла просто приехать на свидание или добиться разрешения на регистрацию. Да уж, легко сказать, сюда можно только прилететь. Что же остается? Похоже, она что-то задумала и по всему видно пытается сказать мне об этом. Ее глаза, когда мы увиделись… Да разве они могут врать? Вертухаи и то оглумели, когда она на меня смотрела. Галинка спокойно заходит в зону, бывает на лесоповале, в общем, имеет полную свободу. Она сама ищет со мной встречи. Там, на вахте и на вырубке леса, она искала меня, иначе, зачем ей показываться мне на глаза».

Алексей успокоился, но одного не мог простить Галине, становилось не по себе, когда представил ее в объятиях Шахова. Такое трудно переварить, ведь этот мент к ней прикасается, спит с ней в одной постели.

Галина с самого утра сидела в кабинете Шахова и перебирала личные карточки осужденных. Она сразу же нашла анкету Алексея Борисова и, перечитав содержимое, пригорюнилась. У него в деле было много постановлений за нарушение режима. Если она предложит его кандидатуру, то Шахов определенно не согласится. Значит, нужен какой-то особый, хитрый подход. Она отложила четыре карточки и, дождавшись после обхода колонии мужа, предложила. Ознакомившись, он неопределенно покачал головой.

– Вот этих двоих, расконвоирую без разговоров. Этот тяжело-статейник, его опасно выпускать, выбери другого. А вот этот! – Шахов нахмурил брови и постучал по карточке указательным пальцем, – что ты в нем нашла? Это же убийца, бандит, при задержании двух офицеров застрелил. Тем более он отрицательно влияет на других заключенных. В общем, я категорически против расконвоирования Борисова.

– Я подумала, что каждый осужденный имеет шанс на снисхождение.

– Только не он. Я еще займусь Борисовым вплотную, его место в ШИЗО, а не в твоей конторе. Галя, ты не по тому принципу выбираешь себе помощников, ты даже не догадываешься, на что он способен.

– Юрочка, – с снежность обратилась она к Шахову, – извини, но я считаю, что ты сильно преувеличиваешь. На кресте рядом с Иисусом Христом тоже умирали преступники, я думаю, что человек рано или поздно начинает задумываться о своей жизни. Если ты будешь гнобить Борисова, то добьешься только его ненависти. Ты же сам мне говорил, что по-отечески к ним относишься, беседуешь с каждым индивидуально, помогаешь духовно. Или это было неправдой?

Шахов забегал глазами и, покусывая нижнюю губу, что-то обдумывал. Затем глубоко вздохнул и спросил:

– Чем он тебя заинтересовал, ведь кроме него в зоне без малого четыреста человек?

– Интуиция подсказала, закрыла глаза и вытащила наугад первую, попавшуюся под руку карточку. Юра, не обижайся на меня, но характеры у нас с тобой действительно разные, ты относишься к своим подопечным жестко, а я вижу к ним совершенно иной подход. Все они люди, только в какой-то момент оступились, потеряли веру в себя, они нуждаются в помощи. Вот я и решила взять над Борисовым шефство, и он честным трудом в конторе докажет, что имеет право на снисхождение администрации колонии.

– Так-то оно так, но мне придется взять на себя ответственность. А вдруг начальство с проверкой нагрянет? Ты представляешь, если личное дело Борисова попадет проверяющему на глаза, да меня сразу с работы турнут.

– Юра, ну зачем ты накручиваешь себя проверками, что я не знаю, как вы их встречаете: жарко натопленной банькой, да коньячком за дружеской беседой и все ваши дела решаются полюбовно, – улыбнулась Галина.

– Ох, какая ты у меня проницательная, все-то ты подмечаешь. За твою изумительную красоту и твой ум я люблю тебя безумно. Ладно, Галюша, будь, по-твоему, выпущу я Борисова на расконвойку, но третьего замени, одного я еще могу вынести.

Наверное, в первый раз за долгое время Галина с благодарностью отнеслась к Шахову, и ласково пригладив волосы на его голове, поцеловала в щеку.

Через неделю Алексея вызвали на административную комиссию, и начальник учреждения удивил его своим постановлением: Борисов переводится из статуса заключенного под стражу в расконвоируемого рабочего конторы по заготовке леса.

В отряде парни и мужики недоумевали, кто-то отнесся к решению хозяина скептически, кто-то даже враждебно, а кто и с завистью.

– Леха везет тебе, как утопленнику, фарт в руки идет, не иначе, как сам Господь помогает.

Оставшийся после Захи присматривать за зоной, зрелый мужчина, авторитетный вор, зная принципы Лехи Змея, урезонил зэков справедливой репликой:

– Вы что взялись его судить? Со своих колоколен поснимали если бы, да кабы. Змей – парняга принципиальный и ничем себя не запачкал. Вот когда он каким-нибудь поступком запятнает себя, тогда и будете ему предъявлять. Он не к куму идет в услужение, а работягой на лесное хозяйство.

Никто не стал спорить с авторитетом, многие посчитали, что Леху Змея протащили в контору по великому блату.

У Галинки все трепетало внутри, радовало предчувствие встречи с любимым, но и неопределенность волновала не меньше. Впереди предстоял тяжелый разговор и как Леша отреагирует на ее связь с Шаховым, она пока не могла предвидеть. Зная дерзкий характер своего парня, давала пятьдесят на пятьдесят по поводу его окончательного решения. Но Леша ко всему прочему был добрым, и Галя, как никто другой, из близких ему людей, прекрасно его знала. Может за время, проведенное в лишениях, он изменился, но всматриваясь в его глаза при двух последних встречах, Галя читала в них только любовь и желание видеть ее. Не злость, не ненависть и отвращение, а именно любовь и нежность.

На восьмой день после их последней встречи на делянке, Галина сидела в поселковой конторе и ждала, когда после выходного дня в первый раз приведут заключенных. Она не выдержала и, выйдя во двор, села на крыльцо и увидела офицера, ведущего по дороге четверых мужчин. С замиранием сердца заметила среди них Алексея. Старший лейтенант, предупредив заключенных, чтобы не покидали предела поселка, обратился к начальнице конторы:

– Галина Алексеевна, эти заключенные расконвоированы и будут у вас работать. Если возникнут какие-то трудности, звоните, все решим, а вы – старлей переключился на расконвойщиков, – не дай бог обидите свою начальницу, уши на затылке завяжу.

Галина улыбнулась, кивнула, молча, и движением руки пригласила осужденных пройти в помещение конторы.

– Доброе утро, меня зовут Галина Алексеевна, я директор созданной недавно организации, так что осматривайтесь, знакомьтесь с новой работой. Сейчас вы трое, – она указала пальцем на заключенных, – приведите в порядок подсобные помещения рядом с конторой, а вы молодой человек, – Галина кинула в сторону Борисова, – поможете мне здесь.

Когда дверь закрылась, Галина остановилась в двух шагах от Алексея. Они стояли минуту-две, вглядываясь друг другу в глаза. Алексей глубоко вздохнул и стиснул зубы. Галина заговорила первой.

– Здравствуй Леша. Ты не рад меня видеть? – спросила, наблюдая за его недовольным и мрачным лицом. Он сдержанно ответил:

– Зачем ты это сделала?

– Что именно?

– Затянула в свою контору.

– А я думала, тебе будет интересно услышать, зачем я сюда приехала?

– И так все понятно, к чему лишние вопросы, – ответил холодно Алексей.

– Леша, милый…

– Не нужно меня так называть, для вас я осужденный Борисов, говорите, что нужно делать, вы здесь хозяйка.

Галина замотала головой.

– Леша, не обижай меня, это так больно, ведь ты же ничего не знаешь.

– Это я-то ничего не знаю! Да здесь нужно быть круглым дураком, чтоб не увидеть, что ты доводишься женой хозяину зоны. Ты понимаешь, что ты натворила?

– Понимаю дорогой. Лешенька, ты умный парень, неужели до тебя не дошло, что все это я проделала только с одной целью – быть с тобой рядом.

– В качестве жены ненавистного мне мента.

– Нет, ты опять не прав, в качестве твоей жены…

– Что?! – от обиды и горечи у Алексея на глазах навернулись слезы.

– Да-да, я здесь только с одной целью, вновь обрести своего мужа, данного мне Господом. Лешенька, родной мой, неужели тебе так важны мои оправдания?

– Объясни хотя бы.

– А зачем? Родной мой, я по-прежнему люблю тебя, и если ты продолжаешь мне верить, то поймешь, через что мне пришлось пройти ради этой встречи.

Алексей молчал, он уже получил ответ на все вопросы, которые терзали его душу вот уже долгое время.

– Леша, дорогой мой, можно я тебе объясню одну вещь: тело можно продать, отдать, оно от этого не так страдает, как душа, которой уготовано плакать, мучиться в одиночестве и ждать. Я пережила многое и была на грани между жизнью и смертью, но я выбрала жизнь с тобой, мой любимый и поверь, я от своего не отступлюсь!

Алексей не выдержал и шагнул навстречу Галине. Вот он последний шаг, разделявший их сердца год с небольшим. Он понимал, что Галинка права и продолжать по-детски обижаться на нее, уже не было сил.

– Я тебя люблю больше жизни, – произнес он искренне. Они рванулись друг к другу и слились в крепких объятиях. Он целовал ее неистово: в губы, в закрытые, счастливые, заплаканные глаза, он упивался ее красотой, чувствуя всеми клеточками, что она принадлежит только ему. Она была еще краше и роднее, чем когда-либо, Алексей не мог насмотреться на свою любимую девочку, ее лицо светилось, словно святой лик на иконе. И теперь он понял окончательно, что никогда не откажется от нее, он будет любить ее вечно. Теперь она целовала его лицо, губы, его небритые щеки, подбородок. Она едва прикасалась кончиками губ и делала это так нежно и ласково, что Алексей плыл от блаженства.

Он прижимался к ней, гладил роскошные волосы, водил руками по спине, с улыбкой заглядывал ей в глаза. Дрожь пробегала по их телам. Оба раскраснелись, раскрепостились, почти отрешились от всего мира. Алексей замотал головой и, держа Галинку за плечи, слегка отодвинулся.

– Родная моя, сюда в любое время могут войти.

– Да-да, мой хороший, я сейчас включу сознание. О Боже! Я чуть не лишилась чувств. Лешенька, как я счастлива, вся тяжесть мгновенно меня покинула, я давно не чувствовала себя так хорошо. Мне легко на душе, родной мой.

– Ты меня тоже окрылила, я не узнаю себя, у меня сплошной туман в голове, если нас сейчас увидят, то первым делом подумают…

– Да-да, ты прав. У нас впереди будет столько времени, я хочу посвятить тебя в одну тайну, но это потом.

Вдруг Алексей заметно помрачнел.

– Что с тобой, Леша?

– Ты ведь вечером пойдешь к нему?

– Я не сплю с ним, не переживай.

– Нет…? – повел он бровью

– Я обманула его, и сказала, что забеременела.

– Ты, правда не…

– Нет-нет, мой любимый, – перебила его Галина, – я хочу иметь детей только от тебя.

– Господи, как ты умеешь всколыхнуть душу. Что мне делать без тебя, солнышко мое?

– Ждать следующего дня, когда твое солнышко появится, и мы снова увидим друг друга…

Стук в дверь прервал их тайный диалог, вошли помощники и расконвоированный Сальмин доложил:

– Галина Алексеевна, мы навели порядок, что еще нужно сделать?

– Скоро по расписанию у нас обед, а после мы пойдем на складские площадки, – улыбнулась Галина и стала одеваться.

После обеда, когда все вернулись в контору, Галина отправила троих парней в колонию, на ночь они должны вернуться в свой отряд, а Алексея оставила до вечера помогать по хозяйству.

Он сел на стул и, достав из пачки сигарету «Прима», похлопал себя по карманам, спичек не оказалось. Галина выдвинула ящик стола, достала сигарету с фильтром и, вставив Алексею между губ, зажгла спичку. Он с блаженством затянулся, положил сигарету в пепельницу и, нежно взяв ее за руки, ласково промолвил:

– Они у тебя очень красивые.

Прикоснулся губами к ее ладоням, целуя каждую по переменке. Галина освободила одну руку и провела по коротко остриженным волосам.

– Ты весь поседел. Ты пережил что-то тяжелое за время нашей разлуки?

– Всякое было, а за седину «спасибо» Шахову, это с его подачи я попал в карцер на тридцать суток.

– Боже мой, какая жестокость.

– Не говори ему ничего, не хочу, чтобы он о чем-то догадался.

– Родной мой, скоро у нас с тобой все будет хорошо, вот увидишь. Ты только держись и не натвори чего-нибудь, ладно?

Алексей кивнул, соглашаясь с любимой, затем слегка склонил голову на плечо и, прищурившись, спросил:

– Скоро, ты что-то скрываешь от меня?

– Завтра, родной мой, завтра я тебе все расскажу. Знай только одно, мы недолго здесь задержимся, вот тронется лед на реке…

Алексей дернулся всем телом, желая вскочить со стула, но Галина с силой надавила ладонями ему на плечи.

– Потерпи до завтра Лешенька, и тогда все узнаешь.

Он печально улыбнулся.

– Я сжег все твои письма.

– Я тоже твои сожгла, но мы снова вместе и можем сказать друг другу то, о чем всегда писали. Правда, мой родной?

– Да, моя хорошая, мы так давно не виделись, я очень по тебе скучал.

– И вот мы снова вместе. До завтра мой любимый, – она поцеловала его в губы.

– До завтра, моя девочка.

Он поднялся и медленно направился к двери, их руки расцепились и только кончики пальцев, едва касались друг друга.

Алексей возвращался в зону совершенно другим человеком и если бы не часовые на вышках и вахтенные дежурные на КПП[1], он наверно бы не шел, а летел, как ветер, ощущая себя самым счастливым человеком на земле.

Ночью он долго не мог заснуть, лежал, глядел в потолок и, улыбаясь, думал. «Вот, как судьба неожиданно повернула, только что жизнь была не мила и вдруг, такое счастье на меня обрушилось. Заха! Мой добрый и мудрый Заха, как ты был прав, когда говорил о женщине хорошие слова. А ведь я был настроен расстаться с ней. Даже не представляю, какую совершил бы ошибку. Слов не нахожу, моя Галинка просто чудо».

Алексея разволновало воспоминание о куме, он еще не мог до конца свыкнуться с мыслью, что находясь в зоне, ему придется терпеть присутствие Шахова возле Галинки. Вспомнилась ее фраза, что недолго им осталось. «Неужели с самого начала знакомства с кумом, она думала о моем побеге. Что она хотела сказать – лед тронется на реке, выходит, в июне? Даже если уйти в побег, но куда, в какую сторону, куда не глянь, кругом тайга и сопки? Человека встретить и то большая редкость. Нужен маршрут, еда и на первое время где-то обязательно укрыться. Скорей бы завтра, сгораю от любопытства, что она там придумала. Наконец-то пошло движение, а то я совсем закис в этой зоне». Алексей, полный умиротворения, заснул.

Утром, когда расконвойные прошли за вахту и направились в поселок, к Алексею подошел Сальмин, один из расконвойщиков. Мотая головой, он прищурился и с долей иронии спросил:

– Что, Леха, кумовскую Лялю «потоптать» собрался, может, и мне перепадет малехо?

Алексей прекрасно знал, что какой-то процент расконвойщиков закреплен за оперчастью и по всей вероятности кто-то из них будет информировать Шахова обо всем, что увидит в конторе. Он бы мог сейчас съездить по физиономии этому борзому зэку, и возможно уже завтра Алексея закроют в зоне. Он вспомнил о вчерашней просьбе Галины, чтобы держал себя в руках. Впереди замаячила жизнь на свободе с любимой девушкой, и разменивать это дарованное благо на спровоцированную драку, ему вдруг расхотелось.

– Значит так, сейчас придем в контору, и ты напрямую скажешь директрисе, что конкретно горишь желанием ее оттоптать.

– Ты что, я такого не говорил…

– Придурок, ты только минуту назад сосватал меня с женой хозяина и сам ее захотел…

– Леха, гадом буду, пошутил я, мамой клянусь, – Сальмин струсил.

– Еще раз что-нибудь подобное сморозишь, не пожалею.

– Не-не, Змей, беру свои слова обратно.

Алексей мудро поступил, не сцепившись с Сальминым, потому что он действительно был на крючке у Шахова. Прежде, чем пройти комиссию на расконвойку, заключенный попадал под оперативную обработку и если не соглашался писать докладные о том, что подмечал, то администрация заворачивала такого зэка и не выпускала в поселок. В городах, где налажена инфраструктура и требовались специалисты среди заключенных, им давали зеленый свет на расконвойку, а в лесных командировках стояла целая очередь на подобную «вакансию», потому среди зеков шел тщательный отбор.

[1] КПП – Контрольно – пропускной пункт