Коварство небес, упорство земли

– Пощадите, милостивый господин! – истерично воскликнул молодой крестьянин Дэн Линь и бухнулся на колени. Из глаз Дэна обильно потекли слезы, но вовсе не потому, что ему стало жалко извозить свои обноски в жидкой грязи рисового чека.

Мандарин,[1] брезгливо поморщившись, отскочил так резко, что каурый мерин, который пасся у дороги, поднял голову и начал настороженно прядать ушами. Приподняв полы расшитого золотыми драконами халата, мандарин внимательно осмотрел бархатные штаны. Чиновник заметил на них крохотное пятнышко и стал мрачнее тучи. Повисла тягостная пауза, на протяжении которой Линь так и стоял в буроватой жиже, глядя на чиновника голодной собачонкой.

Мандарин подергал висячий ус и сделал знак одному из стоявших подле него солдат. Тот коротко кивнул – прежде его легко было принять за терракотовое изваяние, грозное и непоколебимое – и в два широких шага очутился рядом с крестьянином. Мощный удар тупым концом копья под дых – и Дэн сложился, но тут же, получив окованным железом носком сапога по лбу, откинулся назад. Упасть ему не дали: солдат ловко перехватил его за волосы и… с силой макнул лицом в грязь. Крестьянин попробовал вырваться, но тут же заработал по ребрам и сник. Солдат тем временем и не думал униматься: он возил Линя в грязи, буквально вбуравливая его носом в попахивавшую навозом жижу. Наконец, мандарин властно махнул рукой, презрительно бросив:

– Хватит. Эта скотина еще не заплатила налог. Если она сдохнет, нужную сумму вычтем из твоего жалованья.

Показалось, или на каменной роже солдата обозначилась первая эмоция? Вроде бы, в его глазах мелькнула тревога. Грубо приподняв крестьянина за ворот, солдат подтащил его, словно тюк с тряпьем, к ногам мандарина. Решив, что чиновник сжалился, Линь сделал еще одну попытку:

– Господин, пощадите! В прошлом году могучая Янцзы сильно разлилась и наша деревня едва не погибла. Пришлось дома восстанавливать, поля расчищать, вот все деньги и вышли. До гроша последнего! Сейчас только сев, и мы совсем обнищали. Дайте время хотя бы до осени!

Чиновник наступил туфлей на перепачканный грязью затылок Дэна. Он вдавил голову несчастного в придорожную траву и начал вращать ступней – так прилаживают разболтавшийся булыжник на мостовой. На губах мандарина расплылась плотоядная ухмылка, но по его лоснящимся скулам ходили злые желваки, а в узеньких глазках и вовсе зажегся красный, воистину демонический огонек. Легко было вообразить, что чиновник нередко обедает крестьянами, и сейчас он решал, годится ли этот для очередной трапезы.

– А скажи-ка мне, милый, есть ли у тебя семья? – нарочито ласково проворковал мандарин.

– Нет, господин, – с трудом выдавил Линь. – Мои благородные родители померли в прошлом году, очень уж из-за наводнения переволновались. Что до жены, где мне ее найти? Никто не отдаст дочь за такого нищеброда.

Стало очень тихо, и Дэн слышал лишь дробный стук своего сердца, готового буквально проломить грудную клетку. Он пытался осторожно повернуть голову так, чтобы видеть лицо чиновника. Почему он молчал? Выдумывал новую издевку или пожалел несчастного?

Наконец мандарин обильно сплюнул – точнехонько Линю на загривок.

– Не ври мне, падаль, – проворковал чиновник, и от его тона крестьянина пробила дрожь. – Я потолковал с деревенским старостой. Действительно, семьи у тебя нет. Значит, тебе не нужно кормить лишние рты! Староста рассказал, что ты поставил себе фанзу[2] заметно лучше, чем у прочих. Значит, деньги у тебя есть. Откуда они?

– Нет, не верьте этому лживому старику! – в ужасе пискнул Дэн. – Он просто всегда не любил меня! Дом у меня такой же, как у всех. Не фанза, а так, хижина убогая!

– Так-то ты почитаешь старших?! – прикрикнул на него мандарин. – Кстати, дед еще кое-что интересное рассказал. Мол, во время наводнения ты нашел в заводи труп человека в богатой одежде и обчистил его, оттуда и деньги. Как раз в прошлом году в этих краях бесследно исчез один купец. Вроде бы, его лодка попала в водоворот и разбилась.

Крестьянин хотел что-то возразить, но страх удавом обвил его горло, не давая выдавить ни звука.

– Значит так, – продолжил чиновник скучливо, – заплати-ка ты по-хорошему. Пару недель я еще побуду в этом уезде, вот тебе и срок. На самом деле я много и не требую, по нынешним-то временам. Не так давно у северных варваров появился новый вождь, и его орда стала сильно досаждать рубежам Поднебесной. Потому Сын неба[3], видя страдания своего народа, решил хорошенько проучить варваров и устроить против них поход. Но его подготовку и нужны деньги. Много денег! – он наклонился и проорал Линю прямо на ухо: – Для вас же, собак, наш божественный повелитель старается! Понимаешь?!

– Но ведь… – пропищал крестьянин как полузадушенная мышь.

– Опять споришь?! – грозно прикрикнул на него мандарин. – Значит, ни в какую платить не хочешь? Ну что ж, ты можешь послужить Сыну неба и по-другому. Сейчас возобновили строительство Великой стены и туда нужны работники. Не хочешь там покарячиться? Говорят, дохляки вроде тебя там дольше полугода не живут! Но это ничего, их кости сделают стену крепче!

Тут другой солдат, до сих пор стерегший мерина, подошел и шепнул мандарину на ухо:

– Господин, солнце уже клонится к закату. Вы обещали отужинать с главой уезда, а путь туда не близкий.

Чиновник вздохнул.

– Ох, тяжела служба на благо Сына неба. Ладно, едем.

Он брезгливо, точно крысиный труп, отпихнул крестьянина и тот безвольно шлепнулся в грязь. Чиновник с удивительной для его грузного тела ловкостью запрыгнул на мерина и шагом пустил его по разбитой дороге. Солдаты сопровождали начальника пешком: один немного впереди, другой – позади. Линь, приподнявшись на руках, провожал их взглядом, пока непрошенные гости не скрылись за стеной гаоляна. Тут лицо крестьянина перекосилось, а из его глаз обильно закапали слезы.

– Проклятые кровопийцы! – простонал он, размазывая по щекам грязь вперемежку с соленой влагой. – Досуха все соки высосать хотите! – Дэн в отчаянии поглядел на небо. – Тьфу, и эти ничем не помогают. Сколько я молился, помогал строить и украшать храм в нашей деревне, и что? Сперва засуха, а затем на другой год – наводнение. Потом – смерть родителей, а теперь какая-то дурацкая война и обдираловка. Будто мы без того мало страдали?! Где эта проклятая справедливость и почему небеса столь жестоки?!

[1] Название китайского чиновника.

[2] Традиционный китайский дом с двускатной крышей, в основном в сельской местности.

[3] То есть, император.