Ковчег - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора AirFrosty & Alta (самиздат)

Пришла в себя...Свет. Не резкий, но много.
Тело вялое, как будто не спала, а отключилась.
Голова тяжёлая, мысли не собираются. Всё скользит.
Я лежу в ложементе. Узкий, обтекает тело.
Ремни — через грудь, плечи, бёдра. Держат крепко, не душат, не впиваются.
На мне комбинезон — тёмный, плотный, знакомый на ощупь.
Ткань шероховатая, со вставками на суставах и груди, стыки проклеены, швы усилены.
Молния идёт по центру корпуса, вторая — по линии пояса.
На плече — выпуклый знак. Шеврон сбоку. Хельга. Проект Космо.
Карманы плоские, закрытые. Всё функционально. Никаких украшений.
Но я не могу вспомнить, что они значат… Я не могу вспомнить кто Я.
Поворачиваю голову. Фонарь. Через него видно небо — и не только небо.
Я вижу дерево. Оно далеко. Но видно целиком. Огромное, как будто не реальное, специально созданная голограмма, чтобы занимает почти половину видимости.
Ствол — прямой, толстый, уходит куда-то за горизонт.
Ветви — сеть, расходятся в стороны.
Крона теряется в высоте, закрывает небо светящимся куполом.
Свет от него мягкий, рассеянный, но кажется, что он везде.
Слишком заметное, от такого не просто отмахнуться и переключит мысли.
Я не знаю, что это. И не знаю, почему ничего не знаю.
В голове пусто. Ни имени, ни причины. Только я — здесь — и фонарь — и это дерево.
Подо мной — синева. Синяя, высокая трава. Шевелится. Похожа на медленную воду.
Капсула дёрнулась. Один раз. Второй. Толчок — лёгкий. Звук исчез. Движения тоже. Я на тверди. Несколько минут не двигаюсь, дышу.
В голове слышу прибой от ударов сердца
Привыкаю к телу. Пальцы начинают отзываться первыми. Потом — шея, плечи, ноги.
Медленно оглядываюсь, смотрю на ремни, на ткань. Комбинезон — тёмный, с плотными вставками на груди и бёдрах. Ткань немного тянется, но держит форму.
На швах — проклейка. На груди — рельеф сенсора. Манжеты застёжками, ботинки высокие, с утяжкой по щиколотке. На левом плече — твёрдая нашивка, как щит. Сбоку — шеврон.
Всё цело. Всё на мне. Как должно быть. Хотя я не помню, как должно быть.
Щупаю замок привязной системы. Щелчок. Ремни уходят в ложемент.
Тело расслабляется — будто из тисков вытащили. Сажусь ровнее.
Передо мной — панель. Плоская, чёрная, с парой мигающих индикаторов.
Рядом с ней — кнопка с жёлтым ободком. Фонарь.
Нажимаю. Фонарь. Остекление — большое, почти во всю переднюю стенку —
с глухим шорохом разъезжается в стороны и назад.
В кабину сразу хлынул воздух. Сухой. Тёплый. Насыщенный.
Вдыхаю… Запахи… незнакомые — немного сладости, немного чего-то древесного,
пыльцового, живого. Не давят. Наоборот — будто лёгкий голод вспоминает, что он был.
Мне нравится. Вдыхаю глубже. Ещё раз. Голова слегка кружится — не от слабости, а как от запахов, которые хочется понять. Пока не двигаюсь. Просто дышу.Вылезла, перебравшись через борт. Осторожно. Без рывков. Накатила волна слабости. Жду. Прошло. Шаг — потом второй. Ноги держат. Хорошо.
Трава — повсюду. Синяя, как окрашенная водой стружка.
Густая, тяжёлая на вид. До пояса. Местами — по плечи.
Ощущение, будто я стою в чужом океане, и волны просто забыли быть жидкими.
Обошла капсулу. Целая.
Передняя часть — вытянутая, немного напоминает яйцо, остальное — функциональный корпус,
серебристый металл, местами вставки жаропрочной керамики.
Ничего не дымится. Не искрит. Фонарь распахнут, створки в крайних положениях.
Движения нет. Всё застыло. Обогнув корпус, я села.
Прямо в примятую проплешину, где трава легла под капсулой.
Села на корточки, потом опустилась.
Оперлась спиной.
Металл тёплый. Словно свет от древа проникает даже сквозь него.
Где-то в траве щебечут птицы. Громко, на разный лад. Сижу. Просто сижу. Думаю. Или пытаюсь. В голове — шум. Как после громкой музыки, когда всё стихло, но уши ещё дрожат. Вопросы идут один за другим. Где я? Кто я? Что это было? Ответов — нет. Вообще.
Закрываю глаза. Пробую собрать хоть что-то. Факты. Чётко. Без паники.
— Я очнулась в капсуле. — Все работало исправно. — Посадка мягкая, без эксцессов
— Одежда на мне — явна форма, защитная, цельная, с маркировкой… Космо… Хельга… Врядли я случайный пассажир… почему ничего не помню
— Древо. Оно там. Я его не помню. Я не знаю точно, но это не нормально. Значит я не дома… а где?
— Воздух пригоден. Местность — не агрессивна. Пока не агрессивна.
Больше — ничего. Ни образов. Ни имен. Ни голосов.
Чувствую начинает болеть голова. Ладно. Оставим пока. Я жива.
Это — точка отсчёта.
Всё остальное пока размыто, туманно, без формы.
Но жизнь — это уже ответ. Первый.
Если я здесь, если дыхание ровное, если мир не раздавил меня с ходу — значит, что-то можно сделать. Значит, можно искать. Можно пытаться вспомнить.
Можно идти вперёд, главное пытаться идти даже если не точно понимаешь куда.
Пока есть движение — есть шанс. Пока есть цель — есть надежда.
Значит надо действовать.
Встаю. Медленно.
Мышцы реагируют, суставы поддаются.
– Ну давай, девочка… время собирать себя.
Подхожу к капсуле, влезаю обратно.
Внутри уже знакомо. Панель передо мной.
Вожу пальцем по сенсору — просыпается.
На экране — схемы, статусы, блоки.
Ничего сложного. Всё понятно.
Инжектор. Отсек стабилизации. Батарея. Питание.
– Окей. Живём.
Наклоняюсь. Под ложементом — стык, почти незаметный.
Засовываю пальцы, нащупываю замок. Потянула. Туго. Пластик хрустит. Крышка поддаётся.
Там — кейс. Плотный, чёрный, с текстурой.
По бокам — уплотнители, прорезинённые вставки.
На крышке — маркировка: “ Набор Колониста”
Прижимаю кейс к себе. Он чуть тяжелей, чем ожидала.
Не по весу — по ощущению.
Как будто тянет не вниз, а внутрь.
Выбираюсь наружу, пригибаясь — фонарь уже открыт, света хватает.
Под ногами трава. Много. До сих пор не привыкла к её цвету. Она пружинит, тянется за ботинками. Сажусь на прежнее свое место, в мягкое гнездо из под моей попы.
Кейс кладу на колени.
Секунда — просто держу его, смотрю.
Он как якорь. Как напоминание: это всё реально.
Щелчок. Открываю...
Браслет, лежит на серой подложке, как экспонат.
Чёрный, матовый, аккуратный.
Пальцы тянутся сами. Беру.
Он чуть прохладный. Приятный. Почти как кожа.
Надевается легко, щёлк — обхватился, зафиксировался.
Взвожу взгляд — пусто.
Внутри — странное ощущение: будто он уже был на мне когда-то.
Прикасаюсь к утолщению на запястье.
Кольцо иконок вспыхивает над ладонью.
Мелькают названия.
Первое — «Часы».
21:37.
Я щурюсь.
– Бред. Оглядываюсь. Свет — достаточно яркий, падает сверху. Всё заливает вокруг.
Солнце? Я поднимаю голову. Ищу его на горизонте. Нет. Секунда паузы. – Солнце… Оно должно быть. Я точно знаю, что должно быть солнце. Но его нет. И это — странно. Даже страшно!
Щёлкаю дальше.
Календарь. Пробегаю взглядом — не зацепилось.
Компас. Пока ни к чему — я ещё даже не решила, куда идти.
Барометр. Мимо. Альтиметр. Пусть подождёт.
Анализатор. Важная штука… но не в эту минуту.
Азур-детектор… Я замираю. Что-то знакомое. Очень.
Слово прилипает. Не чужое. Было где-то рядом.
Не вспоминается. Но цепляется. Синхронизация. Не трогаю.
Ещё рано. Палец замирает над значком.
Криптор.
Вот с этого начнём. Щёлчок — почти не слышно, но чувствуется.
Куб раскрывается, внутри — ячейки, как в улье. Шестнадцать.
Расширенный вариант? Грузоподъёмность — восемьсот кило.
Объём — 1.44 куба. Половина слотов экстрамерности — уже занята.
Открываю первый слот. Свёрток. Плотный. Упругий. Ткань с пропиткой.
Бирка: «Палатка. Комплект автономный».
Там всё — тент, коврик, сетка, фиксаторы. Даже по весу чувствую — собрано с умом.
Кладу на траву. Следующее. Комбинезон, куртка, штаны.
Свёртки: бельё. Футболки. Всё женское. Всё по размеру.
Не задерживаюсь.
Дальше — лодка. Весла.
Пищевой контейнер. Рационы.
Посуда. Фляга. Световые стержни.
Верёвка. Мультитул. Котелок. Маска. Очки. Аптечка. Открываю.
Сканер. Инъектор. Картриджи. Три медпакета. Всё стандарт.
Пакет… Читаю:--- прокладки. В голове щелкнуло...
Прокладки???Прокладки!!!
Поднимаю бровь. Смотрю на них, как будто они сейчас заговорят.
Ага. Значит, организм решил — пора напомнить, что я женщина.
Спасибо, тело. Что бы я без тебя делала.
Наверное, умерла бы от кровопотери и удивления.
Так. Прокладки есть. Значит, месячные? Месячные.
Месяц.
Цикл.
Цикл — это… Луна?
Поднимаю голову. Луны нет. Солнца тоже нет. Окей. А звёзды?
Тоже не видно. А планеты? Ну хоть какая-то планета же… должна быть? Секунда паузы. Смотрю на пакет.
— Девочка, ты в системе координат или нет? Улыбаюсь сама себе.
А Мне точно смешно?
Дальше… Модуль VOX. Круглая капсула. Запаянная. Рядом — две мини-ячейки питания. На крышке — эмблема Звёздного Флота.
«Экстренное сообщение. Класс А».
Достаю. Вставляю ячейку. Щелчок.
Индикатор загорелся — устройство ожило. Прикладываю к уху. Проекция вспыхивает перед глазами — голубой полупрозрачный экран.
На нём появляется мужчина в чёрно-серебряной форме.
Гладкая причёска. Жёсткий ворот. На фоне — командный мостик, консоли, звёзды.
Голос — ровный, отрепетированный:
“— Приветствую, колонист! Меня зовут Йан Воглер, я координатор Звёздного Флота и капитан ковчега «Хельга».
То, что вы сейчас прослушиваете — это автоматическое сообщение, означает, что самая сложная часть нашего пути успешно преодолена и посадка прошла успешно.
Вероятно, сейчас вы находитесь в шоке, ничего не помните, мало что понимаете и испытываете слабость и тошноту.
Пожалуйста, не волнуйтесь — вашему здоровью ничего не угрожает, это абсолютно нормальные последствия криогенного стазиса, в котором долгое время находился ваш организм.
Вы являетесь одним из миллиона добровольцев, согласившихся участвовать в проекте «Космо». Миссией нашего проекта является повторная колонизация Земли после глобальной катастрофы класса «А».
...лет. Не пугайтесь, сейчас всё уже позади, и нам предстоит заново построить наш дом.
Сброс капсул и грузов с ковчега происходит согласно запрограммированным алгоритмам в заранее намеченных для колонизации районах.
Краткая инструкция: после приземления не покидайте район посадки.
На капсуле установлен маяк, передающий непрерывный сигнал, который поможет поисковой группе легко обнаружить вас.
Связь с «Хельгой» осуществляется через вокс-канал, при необходимости воспользуйтесь ракетницей из аварийного набора или подайте дымовой сигнал.
Ваша задача — немного продержаться…”
Экран гаснет. Всё.
Я сижу. Экран погас. Перед глазами — пустота. В голове — пустота.
Во мне — нет ничего. А потом — как будто кто-то щёлкнул спичкой.
— Ха.
Ха-ха. Хахахахахахаха…
Вскидываю руки к Небесам…
— ПРИВЕТСТВУЮ, КОЛОНИСТ! — ору.
— ЗЕМЛЯ, БЛЯДЬ! КОЛОНИЗАЦИЯ! МАЯК! НЕ ПОКИДАЙТЕ ЗОНУ ПОСАДКИ!
Ржу. Смеюсь. Захлёбываюсь.
Потом дёргаюсь. Потом плачу. Катаюсь по траве.
Синей. По пояс.
По этой ебаной синей траве, которой НЕТ НА ЗЕМЛЕ.
Топаю ногами. Пинаю капсулу. Смеюсь сквозь слёзы. Кричу. Матерюсь.
— Земля?! Где?!
— Где солнце?!
— Где нормальные деревья?!
— Где, БЛЯДЬ, всё, что вы мне пообещали?!
Встаю. Кручусь на месте. Рву траву. Скребу землю. Смотрю вверх.
— Где небо?! Где звёзды?! Где хоть что-то?!
Пауза. Шаг в сторону. Падаю на колени.
Тихо.
— Это не Земля.
Тихо.
— Это не Хельга. — Это не проект.
— Это… чёрт знает Что!!!
Тру лицо руками… кожу саднит…
У меня нет Дома… у меня нет даже планеты с солнцем…
Зато у меня есть палатка… и прокладки.
Сижу. Дышу. Жду, хочу снова стать твердой.
Остался ещё один слот. Открываю.
Контейнер. Металлический, с зажимами.
Внутри — Defender.
Классический. Без вывертов.
Чёрный. Пласталь. Магазин вставлен.
Беру. Рука — уверенная. Схватывает как будто не в первый раз.
Палец не дёргается, не лезет на спуск — ложится правильно, вдоль скобы.
Мышцы подстраиваются. Мозг молчит, а тело говорит: “Свой.”
Это… успокаивает. Прямо физически.
Словно часть какой-то старой я, которую не выдернуло из памяти.
Рядом — ракетница. Маленькая, лёгкая.
Набор сигнальных патронов. Одна уже заряжена. Ещё — два тубуса с маркировкой.
Дымовые. Оранжевый и зелёный. Смотрю на них. Молча.
— Стрелять?
Голос звучит тихо.
Как будто не для ответа — для того, чтобы слышать, что я говорю.
Смотрю на небо. Потом на траву.
— А кому?
Пауза.
— Где я? Смотрю на капсулу… На землю… На дерево вдалеке.
— Откуда я вообще знаю, кто это увидит?
Сижу. Defender в руке, лежит спокойно. Ракетница и дымовые рядом.
— А вдруг наоборот?
— А вдруг тут вообще нельзя светиться?
Медленно втягиваю воздух. Чувствую, как дыхание ровное. Тело проснулось. Голова догоняет.
— Ночевать здесь.
— Закрыть фонарь.
— Переночевать.
— Сначала — подумать.
Смотрю на дерево. Оно единственное, что видно за этим океаном травы.
Оно — ориентир.
— Но не сейчас.
Встаю. Медленно. Надо собираться. Начинаю раскладывать по местам.
Vox!... натыкаюсь взглядом… В груди заколотилось сердце! …Вкл… Скан.
Шипение… шипение… тишина. Загорается надпись:--- Vox каналов не найдено.
Закрыла глаза.
Тело дышит ровно. Слёзы ушли. Слова закончились.
Рядом тепло и тихо. Тишина — не мёртвая, а спокойная.
Кажется… отпустило. Ещё не до конца —
но достаточно, чтобы снова стать собой.
Хотя бы чуть чуть.
Мысли медленные, вязкие. Бежать некуда. Звать некого.
Открываю глаза. И сразу ловлю… что-то...что то не так.
Чуть темнее.
Как будто мир стал… мягче. Не в звуках , а в насыщенности цвета.
Поднимаю голову. Древо всё там же.
Огромное. Спокойное. Но — уже не светится так, как прежде.
Свет — не исчез. Он просто… сбавился.
Как будто регулятором прикрутили яркость, огромной новогодней елки.
День уходит.
И капсула — единственное, что можно сейчас назвать домом.
А значит надо встряхнуться. Ну ка девочка встала и за работу...
Не торопясь складываю всё обратно. Проверяю вещи по одной, на ощупь.
Собираю аккуратно, выравниваю по габаритам.
Теперь, когда голова более-менее на месте, могу позволить себе делать это спокойно, без спешки.
Рационы, посуда, аптечка, инструменты, одежда.
Контроль, порядок. Просто, чтобы удержать равновесие.
Добираюсь до гигиенического пакета. До этого не открывала.
Ума не приложу, как пропустила. Разрываю герметик.
Внутри — стандартный набор: еще прокладки, щипцы, ножницы, расчёска, антисептик, влажные салфеток и зеркальце.
Маленькое. Круглое. Складное. Лёгкое, почти игрушечное.
Ловлю его пальцами — и замираю.
Я даже не подумала... Ни разу... С самого начала! С самого пробуждения!
Просто…ни на миг ни на секунду ...
…Я черт побери даже не знаю, как я выгляжу!!!
Охренеть. Вот просто… Охренеть!!! Девочка!!!???
И я только сейчас понимаю — насколько я потерялась.

Зеркальце холодное. Маленькое, круговое, в пластиковой складке. Щёлк — открыла.
И вижу — глаза.
Голубые. Чёткие. Как лёд, в который попал живой огонь.
И этот огонь — мой. Мои глаза.
Мои?!

— Да ты охренела, — шепчу вслух. — Это я?.. Это… серьёзно?..

Молчу. Смотрю. Подношу ближе.
Глаза — ясные, цепкие, как будто уже что-то знают.
Как будто внутри кто-то выждал, пока я дойду до зеркала.
Никаких следов сна, никакой боли. И это пугает.
Брови — тёмные, чёткие, немного приподняты. Без выщипа. Настоящие.
Лоб — гладкий. Ни морщины. Кожа будто светится.
Скулы — выразительные, но не агрессивные.
Лицо живое. Неукрощённое. Сильное.
Нос — прямой. Без горбинки. Даже красивый. Неидеальный. Но мой.
Губы…

— Оу…

Плотные. Мягкие. Проклятие, у меня губы такие, что хочется…
Я дотрагиваюсь. Подушечкой пальца.
Нет, не силикон. Свои. Немного припухли. Тепло. Гладко.

— Ну охренеть.

Меня никто не готовил к тому, что я — красивая.
По-настоящему. Не фальшивкой, не нарисованной.
А такая, что хочется встать и сказать: «Это — я».

Волосы.
Поворачиваю зеркало, наклоняю голову. Чёрные. Гладкие.
Не сине-черепичные, не блестящие.
Скорее глубокий тёмный графит — живой, насыщенный, с пепельным отливом.
Под этим цветом — мои глаза. Голубые. И вот это — цепляет.

— Бля… красиво. Контраст бьёт по глазам. Как будто всё это создано не случайно.
Чёрные волосы. Голубые глаза. Сочетание, которое не отпускает.

— Вот это… хорошо. Вот это — моё. Зачёсываю назад. Они ложатся — как под руку. Послушные. Длина… чуть выше плеч. Свободные. Как будто сами знают, что делать.

— Так, — шепчу я, — давай-ка, красавица…

Я потянулась к замку. Стянула комбинезон полностью — до самых ступней.
Он соскользнул вниз, скрутился у лодыжек. Сделала шаг вперёд, перешагнула через него.

Я не знаю, что это… Импульс… Подсознательный порыв… Приступ безумия.
Ещё шаг… ещё один… Совершенно голая, беззащитная…
Вижу свои ступни — босые, утончённые щиколотки, ухоженные пальцы ног…
Поднимаю взгляд выше… икры ног — спортивные, но без лишней маскулинности, выше…
Ноги стройные… Наверное, я высокая…

Вокруг капсулы трава была примята, как воронка.
Я отошла чуть дальше, туда, где стебли снова стояли высоко. До пояса, кое-где — до груди.
Ещё пару шагов… и легла. На спину. Просто в траву.
Сухая, тёплая. Шуршит, пружинит под лопатками, касается тела, щекочет, колется, будто не знает, что с ним делать.

Сверху — небо. Уже не яркое, но ещё не вечернее.
Свет дерева гаснет медленно, расползается в сумрак.

Я лежу. Не двигаюсь.
Смотрю вверх. И пытаюсь что-то почувствовать.
Или наоборот… дать этому Миру почувствовать себя…
Открыться ему первой… впустить в каждый уголок своей пустой оболочки…
Может, он, влившись вовнутрь, поймёт, кто я, а потом расскажет это мне… и я вспомню.
А, может, я просто хочу, чтобы он заметил, что я пришла.
Просто — пришла. Не требую, не стучу. Просто открылась.
Может, он примет. Может, нет.
Но я уже здесь.

Опять сижу возле капсулы. Голая, комбинезон под задницей.
Кейс уже убран. Рядом — пакет. Салфетки. Обычные. Влажные. Плотные, с пропиткой.
Открываю упаковку. Запах — слабый, чистый. Без ванили, без фруктов.
Чуть антисептика, чуть чего-то зелёного. Подходит.
Достаю две. Раскладываю на коленях.
Они прохладные. Пальцы пробуют — приятно.
Сначала плечи. Потом грудь.
Потом — чуть ниже, до пояса.

Приятный холодок пробегает по коже. Воздух сразу прилипает, обнимает.
Во второй руке всё то же — маленькое зеркало.
Кожа вспоминает себя. Пробуждается.

Прикрыла глаза от удовольствия…

Грудь…

— Вот это да… Я — хрупкая. Это видно. Тело стройное, без излишеств.
Живот — ровный, плоский, ни складки, ни тени лишнего.
Ключицы — аккуратные, выступают под правильным углом.
Кости не торчат. Просто баланс.

Но грудь… Она должна быть большая.
Не пошло-большая — просто… настоящая. Живая. Тяжелее, чем кажется.
Не силикон. Не вставка. Моя. Природная.
И — на фоне всего остального — особенно яркая.
Как будто тело держалось в эконом-режиме, но грудь решила: «Нет, я буду».

Я открываю глаза… Грудь…

Я замираю. Смотрю вниз.

— Ну давайте , сиськи удивите меня.

Пауза. Молчание.

— Ты серьёзно?

Наклоняюсь ближе.
Ладонь — чуть касаясь.
Там… ну, как бы… технически что-то есть.
Такие… холмики… как такие песчаные дюны в миниатюре. Версия “лайт”. Даже не ноль — скорее, деликатный намёк.

— Ну охренеть.

Ноги длинные, стройные, лицо — как будто очень знакомое. Не киношное — скорее... эталонное.
В нём есть что-то от тех старых голографических образов, что крутились в фоновых циклах. Глаза — я в них сразу влюбилась
А волосы... такие, какими рисовали девушек на упаковках чего-то приятного. Может, шампуня. Может, заменителя шампуня.
Не важно. Главное — они были в мечтах, не в реальности. И вот теперь — у меня.

И сейчас вот это… Как будто где-то на фабрике тела сказали:
“Так, в бюджете осталась одна ложка жира. Куда?”
“Давай на губы. А грудь пусть сама разберётся.”

Я женщина. Биологически. Формально.
Но в лифчиках смысла нет. Разве что носить как жест доброй воли.

И что самое обидное —
мне… вроде как… даже нравится.

Пусть холмики. Пусть недо-дюны… Но вершины у этих дюн — ого-го.
Как будто организм, после всех бюджетных урезаний, вдруг вспомнил,
что на складе остались премиальные соски.
И решил не мелочиться. Сочные. Розовые.
Аккуратные, но выразительные — как в мануале по соблазнению.
Чуть приподняты. Чуть гордые. Как будто говорят:
“Да, тарталетки у нас выпеклись скромные. Зато вишеньки спелые и сочные И вот в этот момент я понимаю:
Да. Мне нравится. Даже больше, чем просто “нравится”. Это Я!

Все, сеанс самолюбования закончен. Зеркало в сторону.

Подмышки. Быстро. Не церемонюсь. Просто нужно.
Ещё плечи. Шея. Ключицы. Вся верхняя часть.
Всё, что открыто. Всё, что нужно вернуть в порядок.

Провожу по животу.
Под рёбрами — плоть, мышца, движение.
Он не втянут. Просто правильный.
Как будто тело знало, каким должно быть — и стало.

Выбрасываю салфетки в гнездо из травы рядом.
Они тёмные от пыли, пота и неизвестно чего ещё.
Но теперь я — чистая. Дышу. Тело дышит вместе со мной. Воздух свежеет. Кожа улавливает ветер. Лёгкий. Едва шевелит волосы. И я чувствую, что я — есть.

— Ладно, красавица, — говорю себе. — Где-то там в прошлом у тебя была причина быть такой. Надо бы её найти.

Капсула ждёт. Открытая, тёплая, как родная нора.

Наклоняюсь, подбираю комбинезон — и затягиваю его обратно на плечи.

Молния поднимается вверх с привычным щелчком.

Материал снова облегает тело — как вторая кожа. Уже не раздражает.

Я забираюсь внутрь. Осторожно. Знакомо.

Шлем лежит рядом. Кладу его себе на колени. Смотрю.

Он — из того же комплекта. Чёрный, герметичный, с тонким прозрачным забралом.

Внутри — сенсоры, фильтр, прокладка. Надеваю. Плавно. Без суеты.

Система включается — мягкий гудок, индикатор слева.

Опускаю светофильтр. Всё заливается синим оттенком.

Снаружи всё ещё светло — но свет уходит, медленно, как вода из раковины.

Это не ночь. Это сбой яркости.

Как будто кто-то крутит ручку подстройки — и ещё не решил, сколько оставить.

Ложусь. Голова на опоре. Тело расслаблено.

Капсула принимает меня обратно, как будто знает — мне надо немного тишины.

Глаза закрываются. Но мысли… всё ещё идут. — Что это было…

— Где я?.. — Почему ничего не помню?.. — Кто я вообще такая?..Ответов нет. Но есть факт. Я здесь. Я жива .Я — есть. И я… красивая. Этого достаточно, чтобы встретить следующий день.

Я ворочаюсь… чертовски неудобно это делать в узком ложементе.

Шлем на голове, фильтр опущен. Свет мягкий, голубой.

Капсула держит комфортную температуру, как скорлупа.

Дышу спокойно. Медленно. Глаза закрыты. Вроде бы — всё.

Можно спать. Но что-то внутри не отпускает.

Не тревога. Не страх. Скорее — настороженность.

Вижу, как мысли пытаются угаснуть, но не гаснут.

… будто проваливаюсь, мгновение и я проснулась. Тело спокойно. Но внутри — что-то слушает. Как будто где-то внутри меня сейчас бдит мой собственный часовой —

не хочет оставить в покое, и всё время тормошит изнутри.

Капсула молчит звукоизоляцией. Но я всё равно прислушиваюсь — к любому намёку на звук. Будто сквозь стенки можно уловить, как трава шевелится,

или как вдалеке хрустит шаг под ногами чего-то чужого.

Может, всё это воображение. Может — нет.

Но меня не отпускает. И я продолжаю слушать. Вынуждена слушать…

… Дом.

Большой. Светлый. С колоннами, верандой, высоким фасадом.

Лужайка перед ним зелёная, аккуратная, будто её каждое утро причёсывают.

Воздух тёплый, пахнет травой и пылью.

Сбоку — деревянный загон и конюшня. Простая, с открытыми створками.

За забором — лошади. Пасутся, фыркают, шевелят хвостами.

Где-то скрипит калитка, кто-то проходит с ведром.

Слуги. Никто не обращает внимания. Она здесь — как рыба в воде.

Она — маленькая. Это чувствуется по тому, как легко бегут ноги,

по высоте взгляда, по тому, как кажется большим всё вокруг.

Колени голые, платье светлое, короткое.

Волосы по плечи. Всё большое, всё родное и незнакомое одновременно.

Дверь — тяжёлая. Но поддаётся. Она толкает её всем телом.

Вбегает внутрь. Светлее, чем снаружи. Пахнет выпечкой, фруктами, тёплым деревом.

На кухне кто-то возится у плиты, но она даже не смотрит.

На столе — фрукты.

Груша, персики, виноград.

И — яблоко. Большое, блестящее, красное.

Она тянет руку, хватает яблоко — холодное, гладкое, тяжёлое.

В ладони не помещается. Подхватывает другой рукой.

Двумя руками тянет ко рту, пытается укусить —

и в этот момент сзади раздаётся голос.

Он звучит просто, спокойно — но что-то в ней сразу отзывается.

Словно он жил в ней всегда.

Словно она знала его раньше, чем научилась говорить.

— Алиса. Алиса, ну-ка давай руки мыть.

Я пробуждаюсь. Без рывка. Глаза открыты..Всё то же самое — свет, фильтр, капсула. Но что-то изменилось. Что-то из глубины всплыло на поверхность. Губы шевелятся сами…

— АЛИСА…Губы всё ещё шевелятся.

Слово звучит непривычно и родно одновременно.

Я не вспоминаю — я знаю… Я Алиса.

Алиса тянется к шлему. Светофильтр уходит вверх.

Через стекло фонаря в капсулу проникает еле заметный, тёплый свет — ещё не утро, но уже не ночь. Как будто начинается рассвет. Где-то за стеклом — горизонт.

И там, в глубине, в той стороне, где заканчивается взгляд —

начинает проявляться древо. Не сразу.

Сначала — просто яркость, как будто воздух уплотняется светом.

Потом — очертания. Ветви.

Словно кто-то медленно выпускает его наружу, как дыхание.

Оно не двигается. Но оно появляется.

…и вдруг она замечает в стороне. Выше.

В небе висит кольцо.

Не ровное — слегка вытянутое, неидеальное.

Через него проходит тонкая, почти незаметная линия,

как игла, пронзившая небо.

Оно не сияет — но вокруг него всё становится тише.