Крад Крысичъ и Крохобор

Вот Крад Крысичъ побил чуду, да стал весьма уважаем. Живёт Крад с той поры, счастье ведает — детки у него с легиней народились. Такие красивые, будто с картины сошли, волосы золотые, глаза голубые-голубые как озеро, а ушки как у зайчат — знать в мать пошли, в звёздную странницу.

Но покуда Род Крада добро наживал, чудь всё раны зализывала. Собрались в своём лобне в далёком логове что из иномирья тянется, разные чуды: чудь безносая о козлиных ногах, антры, что кости наружу носят, а кишки в костях, да твари, да разные кащеи — нос у кащея клюв, волосы как конский хвост, а уши ослиные. И стали их чудиновы князья совет между собой держать.

От чуди безносой что на козлиных ногах обретается, был воин страшный, весь в золоте закованный, в одной лапе горящая головня, в другой молния зверкает. От антров рачьи скачки, что костьми наружу, был левкрота-зверь, скипер диковинный — рогат, а не бык, ноги костяные и зубы наружу. От твари всякой как водится кащей, глаза злые как у ласки, нос как петушиный клюв, вместо ног хоботы, а на спине стегно.

Держали совет чуды долго, и решили Род Крада разбить за то, что обидел он крепко чудь безносую, да антру жерденатую. Собрали войско в иномирье и решили напасть на Род. Но узнал об этом де’ман, нелюдь хитрый по имени Крохобор.

Вот пришёл он к Краду в облике человеческом и сказал так: Крад Крысичъ, что Род свой Славный преумножил кровью звёздных странников! Принёс я тебе такие вести: чуды крепко зло на тебя затаили и побивать твой Род идут! Отвечал ему Крад: откуда знаешь человек милый? А нелюдь ему в ответ: оттуда знаю, что не человек я вовсе, а сам чуд из пекла — де’ман Крохобор.

Удивились все в Роду Крада, а он сам не озадачился, лишь улыбнулся. Много видел Крад такого, что не мог обычный человек узреть. Тогда де’ман видя что его обман раскрыт, обернулся чудом как ему и стоит быть: тело лошадиное, ноги медвежьи, руки как коряги да крылья за спиной как у ночной птицы — летучей мыши. Заохали Родичи, но Крад их жестом успокоил, дав понять что бояться нечего. Крохобор тогда сказал: вижу что понимаешь ты всё Крад Крысич. А потому говорю: не выстоять тебе и твоему Роду в одиночку против чудов. Собрали они войско великое, разной дряни там не меряно.

Давай заключим посделье — я тебе биться с чудами помогу, но всякий раз как ты от победы сильнее станешь, так и я вдесятеро сильнее стану. Так ты зверьё скорее одолеешь и я силу обрету большую, нежели имею. А потом я уйду и мы друг на друга не будем держать ни хулы ни обиды. Подумал Крад и говорит: хорошо.

Испугались тогда Родичи: неслыханное дело! Де’ман он же такой нелюдь! Солжёт — дорого не возьмёт. И только легиня звёздная странница улыбнулась. Настал день битвы — открылись ямы огненные на земле и в небе и повалила из них чудь. Безносые нелюди о козлиных ногах, что бегут как собаки борзые и ничего кроме дороги да убийства не знают, антры да левкроты гопки пляшут, что костями при жизни гремят да зубами вечно скалятся, твари да кащеи с цирран-оружием.

Встали витязи Крада и давай чуду бить. Бьют день, бьют ночь, а чудь всё не прекращается!

Тогда вышел Крад, распахнул руки — засверкал в его ладонях свещенный огонь, и тоже стал нелюдей убивать. Вот убивает Крад десять, а Крохобор убивает сто, убивает Крад сто, а Крохобор убивает двести, и сила его нелюдская растёт. Вышли тут князья чудиновы, на бой Крада с Крохобором вызывать. Стали биться меж собой! Велика сила чудинова, но Крад с де’маном сильнее.

Пропали так князья злодейские, провалились в иномирье, будто их и не было. Но беда не кончилась — стал Крохобор величиной с терем, да силою как сто человек. Нельзя такого нелюдя долой отпускать — натворит он дел! Стал тогда Крад свой гайтан вращать. Достал из-за пояса гайтан и — раз себе по лбу! От одного удара у человека искры из глаз, а у нелюдя рога долой! От второго удара у человека голова кругом, а у нелюдя голова долой! От третьего удара у человека сила из рук вон, а из нелюдя дух вон!

Так и пропал Крохобор из мира истинного. Подивились Родичи уму Крадовому и сделали его тогда над собой большим человеком. Права с тех под так и остался Крад слабым, как человек простой, но все его Родичи знали — сила его была вовсе не в крепости.