Крах Царской Академии 2

Первая книга здесь: https://author.today/work/437775

Я сидел на стуле, а передо мной стоял дознаватель Чугунов, плюгавый, лысый и усатый мужчина лет сорока, который, собственно и вёл мой допрос. Хотя... какой это допрос? Так, едва ли не дружеская беседа, с наивными просьбами рассказать, как было дело...

В кабинете же, кроме меня и дознавателя, находились ещё трое: комендант Подкарпов, главнадзиратель Кувшинов и молодой "стажёр", чего-то записывающий за столиком в углу кабинета.

- Значит? - уже в который раз спрашивал меня лысый дознаватель, - он просто взял и пошёл в воду, топиться?

- Именно так! - спокойно кивнул я. - Мы и понятия не имели, что он выкинет такую штуку. Я хотел за ним идти, ну, чтобы воспрепятствовать, а он как заорёт...

- Значит? - уже в который раз спрашивал меня лысый и усатый дознаватель, - он просто взял и пошёл в воду, топиться?

- Именно так! Мы и понятия не имели, что он выкинет такую штуку. Я хотел за ним идти, ну, чтобы воспрепятствовать, а он как заорёт...

Я уже четвёртый раз говорю ему одно и то же, а он делает вид, что ему это очень интересно. Видно ведь, что он ни черта мне не верит, но, что он может поделать? Ведь он даже голос не смеет на меня повысить.

Сейчас, на этом допросе, я не мог не порадоваться, что мы с Харламовым догадались условиться о том, что будем говорить полиции. Наставник тоже внёс полезную лепту, подсказав нам, чтобы мы говорили, будто утонувший барон Траунберг шёл не прямо к нам, а направлялся на берег и, увидев нас, свернул с дороги и, подойдя, попросил следовать за ним, сказав, что он нам кое-что покажет.

На берегу же, он сказал нам фразу: "Смотрите, господа, внимательно за мной!", после чего, спиной вперёд, пошёл от нас прочь к воде. Как только он сделал несколько шагов, я рванулся к нему, но он закричал: "- Стойте! Стойте на месте и смотрите!!!" После чего самоубийца вступил в воду, и шёл там, пока не погрузился с головой.

- А раньше, значит, вы с бароном Траунбергом не общались? - вкрадчивым голосом спросил меня Чугунов.

- Ни разу.

- И конфликтов у вас не было?

- Да какие конфликты? - натурально скривился я. - Я его имя вообще узнал только, вот, когда он "появился на горизонте".

- Его имя вам князь Харламов сказал? - оживился дознаватель.

- Да.

- Это вы его спросили или же он сам сказал?

Я набрал полный рот воздуха и выпустил его с силой через губы.

- Послушайте, мы стояли, болтали у деревьев. Я вижу, какой-то человек идёт, явно на берег и вдруг к нам поворачивает. Я и спросил: "кто это?", думал, что это его знакомый. Ну, он мне и рассказал.

- А, что именно он тогда рассказал?

- Сказал, что это с его курса, барон Траунберг. Сказал, что имя известное и его отец очень богат.

- А про его отца вы раньше слышали?

- Не знаю, может и слышал. Но, признаюсь вам честно, я не в курсе про вот это вот всё. Я из не публичной семьи и мы в высшем свете не общаемся, поэтому я не в курсе, кто у нас там есть кто, на политическом небосклоне.

- Ага, - сказал лысый дознаватель таким многозначительным тоном, словно обнаружил важнейший факт-улику. - И вы, Юлий Николаевич, утверждаете, что на берегу ни о чём с бароном не говорили и мотив его действий вам неясен.

- Именно так!

- Очень хорошо, - дознаватель улыбнулся мне мерзкой улыбочкой и обернулся к "стажёру". - Прошу занести это в протокол.

- Собственно, это всё, - Чугунов посмотрел на сидящих на стульях у стены Кувшинова и Подкарпова. Подойдя к молодому "стажёру", он взял у него лист бумаги и подал его мне. - Я понимаю, вам очень неприятно всё это, но закон должен быть соблюдён, а вы, Юлий Николаевич, как-никак один из главных свидетелей этого несчастного случая. Поэтому, прошу вас ознакомиться с протоколом вашего опроса и, если у вас нет замечаний к написанному, попрошу вас расписаться.

Сказал всё это он очень любезным и даже слащавым тоном, но я сразу почувствовал и фальшь, и то, что этот хлыщ мне ни фига не поверил и наверняка считает, что я знаю куда больше, чем рассказал сейчас. Явно я у него под подозрением.

Вроде бы ничего опасного, но рука, держащая бумагу, задрожала. Слова, написанные красивым почерком, запрыгали перед глазами...

"- Не кипиши, - подал голос Наставник. - Не показывай волнения. Текст правильный, никаких опасных формулировок. Подписывай".

Я поднялся со стула, стоящего в середине комнаты, подошёл к письменному столу и, взял в руки, перо, торчащее в чернильнице, начав молиться, чтобы не поставить кляксу. Всё, однако, обошлось, и я без проблем оставил свою подпись под протоколом допроса. Так же, свои подписи под протоколом оставили и Кувшинов с Подкарповым.

- Не смею вас больше задерживать, господин Родомирский, - опять улыбнулся мне фальшивой улыбкой дознаватель. - Прошу вас...

Вместе мы подошли к двери, которую он услужливо раскрыл передо мной. Я прошёл в комнату, где дежурили надзиратели на первом этаже. Там сидела кучка народу, сразу посмотревшая на меня.

- Попрошу вас, пожалуйста, - показал дознаватель на одного из студентов, который тоже находился на берегу и на глазах которого утопился барон.

С побледневшим лицом молодой человек поднялся с диванчика и, испуганно взглянув на меня, прошёл в кабинет, из которого я только что вышел. Не мешкая, я покинул эту пост надзирателей и вышел в коридор. Слева лестница на второй этаж. Впереди двери в коридор со спальнями первого этажа. Справа же, коридор с рыцарями и там я увидел ждущего меня Харламова. Его допрашивали прямо передо мной, и я порадовался, что он дождался меня, и мне не пришлось его разыскивать. Молча переглянувшись, мы направились на улицу.

Небо уже заметно потемнело. Вытащив на ходу свои карманные часы, я посмотрел на циферблат и сильно удивился. С момента происшествия прошло всего около часа! В голове замелькали картинки событий произошедших за это время.

Когда собралась небольшая толпа, мы с Харламовым объяснили им, что знать ничего не знаем, дескать, барон просто взял и утопился. Когда несколько студентов, зачем-то, стали пытаться достать плавающую шляпу-цилиндр утопленника, я коротко переговорил с Иваном, оставил его на берегу, наблюдать за происходящим, а сам быстрым шагом отправился сообщать о произошедшем "куда следует".

Честно говоря, я не знал, что в таком случае делать, куда бежать, но по совету Наставника направился на пост надзирателей у лестницы. Постучав в дверь, я приоткрыл её и заглянул в помещение, где у стен стояли диванчики, а сбоку стол, за котором пили чай трое халдеев, один из которых оказался Кувшиновым.

- Разрешите? - спросил я, проходя в дверь.

- Да, конечно, - поставив чайную чашку, Кувшинов поднялся, со стула, вопросительно глядя на меня.

- Алексей Иванович! - сказал я. - Случилось несчастье. Утонул барон Траунберг.

При этих словах все три халдея заметно побледнели и озабоченно переглянулись.

- Где? - тихо выдохнул Кувшинов.

- Вот здесь, прямо напротив.

- Когда?

- Только что... - я коротко рассказал о произошедшем, разумеется, умолчав о том, что он нам говорил.

Быстрым шагом Кувшинов вышел в коридор, забежал в кабинет к коменданту и быстро вышел оттуда с Подкарповым и ещё одним мужиком в чёрной форме охраны академии. Три халдея и два охранника быстрым шагом направились к озеру. Там, студенты уже каким-то образом достали плавающую в десяти метрах от берега шляпу, которую предъявили подошедшим мужчинам. Те недолго разбирались и быстро направились назад, в здание.

Я же с Иваном отошёл в сторону, где мы быстро условились, что говорить, когда за нас возьмутся...

Насколько я знал, от озера до Выборга километров тридцать по прямой, а дорогой, наверное, немного дольше, но полиция, на одном автомобиле, приехала за каких-то полчаса. Глядя, как они лихо подъезжают, я подумал, что вряд ли бы они так летели, если бы тут утонул кто-то из обслуги...

Слух о самоубийстве барона быстро облетел Академию, и на берегу собралась порядочная толпа студентов - всякий желал взглянуть на место, где только что таким оригинальным образом покончил с жизнью такой знатный аристократ. Я видел людей из клана Наследника, но сам он, почему-то, не появился, равно как не видел и Неклидова.

Когда прибыла полиция, то из разговоров молодых людей рядом я узнал, что именно эта "бригада легавых" и занималась расследованием смерти хранителя библиотеки. И главный у них - лысый дознаватель Чугунов. Всё время рядом с ним держала крепкий, рослый, но уже пожилой мужчина с пышными усами. Уже не молодой, ему почти под шестьдесят, наверное. Про себя я его прозвал "Заместитель".

Также там был мужчина средних лет. Брюнет с усами и с абсолютно непримечательной внешностью. Его я назвал "Инспектор".

И последний в этой бригаде - молодой парень, которому от силы лет двадцать пять, а в реальности, наверное, и меньше. Высокий безусый парнишка со светло-русыми волосами. Кто он там, я не знаю, но я назвал его "Стажёр".

Вот эта прибывшая "следственная группа" в лице дознавателя Чугунова, "Заместителя", "Инспектора" и "Стажёра", коротко переговорила с Кувшиновым и Подкарповым, после чего посетила берег. Там они долго не задержались, а сразу же принялись за дело.

Как оказалось, халдеи времени зря не теряли и к прибытию легавых составили список свидетелей, непосредственно наблюдавших кончину молодого барона. Всех нас сразу же пригласили на беседу в дежурный пункт и первым вызывали Харламова. Его допрашивали минут десять, после чего пришла моя очередь. Сейчас они допрашивали свидетелей второй очереди, которые наблюдали за самоубийцей издалека...

Выйдя из здания, мы направились опять в сторону лесополосы, повернув в сторону ворот. На берег шли студенты, но нам возвращаться туда совсем не хотелось...

Очень быстро мы рассказали друг другу про своё общение с дознавателем. Разумеется, Иван сообщил тому ровно то же, что и я, мол "не виноватые мы - он сам к нам пришёл!"

- Как тебе этот Чугунов? - поинтересовался товарищ.

- Да, никак! - хмыкнул я. - Что он нам сделает? Ничего!

- Всё-таки, нельзя его недооценивать, - с задумчивым видом сказал Иван. - Он ведь, кроме этого, ведёт и дело о смертях в библиотеке. Про него здесь уже разузнали, что он раньше в Киеве работал, большую карьеру там сделал, но чего-то там случилось и его наказали - направили в Выборг. Но он здесь не пропал, хорошо дела ведёт и многих уже на каторгу отправил. А кое-кого и на виселицу!

- Ну, нам-то чего бояться? - ухмыльнулся я. - Там, кроме нас, никого не было. Если мы с тобой не проболтаемся - никогда он ничего не узнает.

- А свидетели? - прищурился товарищ. - Они могут сообщить, что мы с ним какое-то время разговаривали, перед его выходкой.

- Да, брось! - усмехнулся я. - Он там, что, стояли с часами и засекали время? Брось! Будем держаться своей версии, и стоять насмерть!

- Кстати, - товарищ с интересом посмотрел на меня и спросил:

- А не кажется ли тебе, что мы, как честные люди, должны всё честно рассказать полиции?

Я сразу понял, что он это несерьёзно и поэтому, в тон ему ответил:

- Конечно, должны! Я бы даже сказал, обязаны! Но, пока мы не до конца зашли в тупик в нашем расследовании, мы обязаны продолжить распутывать это дело сами. Конечно, если мы найдём эту потайную комнату, то мы обязаны будем передать её властям, но только после того, как осмотрим её сами и примем наилучшее решение - для нас и для полиции.

Сказав это, я многозначительным взглядом посмотрел на Ивана, и тот довольно усмехнулся:

- А ты молодец, Юлий! Мне нравится твоя решительность! Но, давай главное обсудим - что ты думаешь про вот этот "инцидент"? Согласись, что не похоже, что это он сам решил нас "предупредить" и утопиться.

Я пожал плечами.

- Похоже, что Траунберга действительно к нам направили. Но, если это так, то есть - кто-то его направил к нам с предупреждением, а затем заставил утопиться, чтобы запугать нас - то это ни в какие ворота не лезет! Просто мистика какая-то!

- А ты веришь, Юлий в мистику и в магию?

- Конечно же, нет! - усмехнулся я. - Однако, согласись, вёл о себя странно. Словно кто-то чужой в него вселился и заставлял сказать то, что он передал нам.

- Я тоже так думаю. Но это не бес в него вселился, а есть научное объяснение. И называется это - гипноз!

- Гипноз?

- Ты слышал, что можно загипнотизировать человека и заставить его что-то сделать, даже то, что он не хочет делать.

- Ну, да... - хмыкнул я. - Чего-то такое слышал...

- Несколько лет назад я читал интересную книжку, - сказал Иван. - Кажется, французскую. Там был отрицательный персонаж, ловкий преступник, который владел гипнозом и мог за считанные секунды загипнотизировать любого! Ему достаточно было щёлкнуть пальцами перед лицом человека, и тот мгновенно засыпал и этот преступник говорил ему, что делать.

Там был случай, он в переулке встретил банкира, и быстро его загипнотизировал, сообщив слово-пароль. И когда банкир работал в банке, то к нему подошёл человек, назвал это слово и банкир ему кучу денег выдал. И этот человек тоже был загипнотизирован. Он отнёс деньги преступнику и потом, вместе с банкиром, всё это забыл! Как тебе такая история?

- История интересная, но... Что же, ты хочешь сказать, что у нас в Академии именно такой мошенник-гипнотизёр. Тем более, барон сказал, что его послали "они" - получается, тут целая банда гипнотизёров орудует?

- А кто его знает! - серьёзно сказал товарищ. - Мы же не знаем, что там, в библиотеке, произошло и из-за чего хранителя Гофмана убили и кто в петлю второго библиотекаря засунул? Я уверен, что Скворец в этом замешан, и кто знает, сколько там у него сообщников? Вчера мы его с тобой взбесили, а сегодня нас "предупредили". Да и вообще, что мы знаем про Скворца? Может, он и есть такой гипнотизёр!

Я ненадолго призадумался и сказал:

- Ну, допустим, он такой великий гипнотизёр, что может щёлкнуть пальцами и быстро загипнотизировать и запрограммировать человека?

- Что значит, запрограммировать? - удивился незнакомому слову товарищ.

- Ну, это значит, вложить ему в черепушку список действий, которые тот должен выполнить.

- А...

- И вот, как-то слишком нерационально он действует. Если он такой ловкач, то легко мог бы как-то подойти к тебе в читальном зале, щелкнуть пальцами и приказать задушить меня, а затем утопиться. Или же, ещё лучше - задушить меня, отломать ножку у стула и пробить ей головы троим юным гениям. Да и самого Скворца немного побить, для алиби. А затем, ты бы утопился, а перед этим оставил бы записку, где признался бы в убийстве тех двух библиотекарей. И это сразу бы решило все проблемы Скворца!

И вот этот шикарный план я придумал всего за пару секунд! А уж он, целые дни в библиотеке просиживает, и гораздо изощрённый план придумать может.

- А может это и есть такой очень тонкий план? Решил не головы нам пробивать, а просто запугать нас, что бы мы к нему в библиотеку больше ни ногой! По крайней мере, для начала, решил предупредить, а потом, если мы не одумаемся, то... Вот, скажи, Юлий, только честно, есть у тебя мысли, чтобы забросить это дело?

- Вообще, - я нервно усмехнулся. - Дело это жутковатое, но если я отступлю, то потом себя уважать не стану!

Харламов посмотрел на меня с уважением, и я понял, что задавать ему такой же вопрос не стоит - он тоже не отступит.

"- Скажи ему, - подал голос Наставник. - Что сегодня вам возвращаться в библиотеку не надо. А вот завтра, с новыми силами..."

- Я думаю, - сказал я, - сейчас нам возвращаться туда не стоит. А вот завтра, так сказать, с новыми силами, и вступим в бой!

- Давай, - согласился товарищ. - Как говорят военные - перегруппируемся, а завтра покажем этому мерзавцу!

- Значит, ты уверен, что Скворец в этом утоплении замешан?

- Я даже не сомневаюсь! Его проделки!

Мы некоторое время помолчали, а затем товарищ сказал:

- У меня голова раскалывается уже - надо успокоиться и подумать. Я, наверное, ужинать даже не буду, сразу к себе пойду, выпью таблетку от головы и подумаю обо всём.

- Хорошо.

Мы попрощались, и он пошёл в сторону входа в столовую, я же направился в сторону ворот, решив поговорить с Наставником. Вокруг уже зажглись фонари, залив мёртвым синеватым светом округу.

- Ну, и что вы думаете? - тихо спросил я, когда убедился, что вокруг никого нет.

"- Я думаю то же, что и вы с ним! Мистика какая-то! И версия твоего приятеля про гипноз - вполне рабочая! Такое вполне может быть. Но я бы ещё предположил, что этот барон давно уже хотел "выпилиться" и сегодня обдолбался и решился на это, а какие-то "добрые люди", посоветовали ему, перед утоплением переговорить с вами и так вот эффектно уйти из жизни. Вот такая у меня версия, пока.

Но, одно я могу тебе сказать Юлий - отнесись к этому предостережению серьёзно, поскольку это уже не шутки!"