Крах Красински

1.

“— Еще одно прекрасное утро в Миссури. Сейчас ровно 7 утра. С вами радио “Миссури Лайф” и ваша любимая ведущая Хилари Найтенгейл. Буквально через несколько минут у нас будет запись короткого интервью с новым сенатором от нашего штата, республиканцем Мэттью Красински. Затем мы попробуем разоблачить слухи о загадочном гуле из-под земли с профессором Энди Нортоном. В общем, не отключайтесь: будет много интересного. Вот только сперва все вместе переживем короткую рекламу!”

— Милый, вставай! Сейчас по радио начнется твое выступление!

Меган вбежала в спальню с двумя кружками дымящегося кофе. Мэттью широко зевнул, потянулся всем телом и с наслаждением отхлебнул горький напиток.

Следом за женой влетела их девятилетняя дочь и запрыгнула со всего размаха на кровать.

Меган шикнула на Стейси и застыла с кружкой “Лучшая мама на свете”, стараясь не расплескать.

Тем временем рекламная пауза уже подходила к концу. Молодцеватый пенсионер убеждал слушателей позаботиться о будущем и снять с себя риски. Он хвалился, что вовремя успел застраховать жену перед ее кончиной и согласно воле умершей собирался в кругосветное путешествие на полученные деньги.

— Жаль, что не добавил: “Вот и жена пригодилась!” — подмигнул Мэттью супруге.

Она погрозила ему шутливо кулаком.

Заиграла патриотическая музыка.

“— Приветствую вас, сенатор! Добро пожаловать в студию. Признаюсь, я, как и многие, за вас голосовала!

— Благодарю. Это много для меня значит.

— Мистер Красински…

— О, прошу, зовите меня Мэттью, — перебил гость ведущую.

— Окей. Мэттью, позвольте начать нашу беседу с шутливого вопроса?

— Надеюсь, не про то, верю ли я, что черти стучат нам из ада?

Смех в студии.

— И все-таки… Уже более недели мы получаем многочисленные сообщения от наших слушателей о странных и пугающих звуках.

— Я мог бы сказать, что это вина прошлой власти. Но думаю, в этот раз они здесь ни при чем.

Голос Мэттью посерьезнел.

— Скорее всего, газы поднимаются и издают этот шум. Ничего необычного.

— Некоторые экоактивисты уже заявили, что это связано с глобальным потеплением.

— Слушайте, ну это же полнейшая ерунда. Посмотрите, какое холодное лето в этом году. Хотелось бы, чтобы даже было потеплее.

— В отличие от погоды за окном, борьба с нелегалами становится все жарче.

— Вот это уже разговор о реальных угрозах. У нас нет другого выхода. Вы видели наш государственный долг?

— Я не могу себе даже вообразить эти цифры.

— Вот-вот! Нелегалы забирают наши рабочие места…

— Сенатор, но уж вас-то такой уровень работ точно не заинтересует. Вы — бывший вице-президент и совладелец крупного пивного бренда “Луди” и нескольких заводов по стране. Речь идет о работах в полях, уборке улиц. Ведь очереди из американского населения туда нет.

— Не совсем так. Понимаете, мы с вами говорим о людях, нарушивших закон. Закон, понимаете? Они здесь нелегально. Мы выбросим их всех вон…

— Но что делать со всеми фермерами, строительным бизнесом? Их сотрудники просто боятся выходить на работу.

Снова короткий смех.

— Ну правильно делают, что боятся. Смотрите, как только мы очистим страну от этих преступников, мы сможем повысить зарплату своим американцам.

— За счет чего?

— Ну, сейчас мы тратим триллионы долларов на пособия мигрантам. Вообще, получается интересное дельце. Простые американцы изнывают под тяжестью медицинских счетов, но перебежавших через границу мигрантов кормят и лечат бесплатно.

— Но ведь не последнее отдают?

— Какая разница: последнее или не последнее. С какой стати мы должны тратить даже пару центов на…

— Но среди них есть дети.

— И что? Такие же нелегалы в нашей стране. Мы должны заботиться о своих сыновьях и дочерях. А у тех детей свои родители, которые должны были думать, что творят. Я твердо поддерживаю президента: надо отправлять всех обратно. Когда наведем порядок, тогда начнем выдавать визы на сезонные виды работ. Вот пускай приезжают легально и трудятся.

— Хорошо, Мэттью. К сожалению, наше время в эфире ограничено. Расскажите на прощание о своих планах на ближайший месяц в Сенате?

— Отстаивать права американских граждан и делать Америку великой.

— Удачи, сенатор.

— Спасибо, Хилари!”

— Мэтт! — укоризненно покачала головой жена.

Он пожал плечами.

— Время такое. Требует решительных действий. Слишком долго мы шли на поводу этих леваков... А ну-ка, время для потехи!

Мэттью сгреб притихшую дочку себе под мышку и принялся ее щекотать.

Они хохотали до икоты. Наконец он отпустил ее, она заползла ему на плечо и посмотрела в глаза.

— Папочка, а кто такие леваки?

Мэттью взъерошил ей волосы и ответил:

— Это слабаки, которые строят из себя хорошеньких, а по правде думают, как бы подороже продаться за сладости.

— Стейси, отстань от отца с дурацкими расспросами! Давайте договоримся, что не будем устраивать сенатские слушания дома!

Меган подтянула к себе дочь и посмотрела через ее плечико на мужа.

Двадцать лет вместе, а он внешне почти не изменился. Темные жесткие волосы, упрямые серые глаза и его фирменная самоуверенная улыбка.

“Человек должен быть уверен в себе, — сказал он ей, когда они только начинали встречаться, — иначе это уже не человек, а размазня!”

Она протянула руку и погладила его по щеке. Мэттью улыбнулся ей, скользнул губами по ее руке и поцеловал лоб дочери, которая тут же словно клещ в него вцепилась.

“Мне бы его уверенность… — подумала Меган. — Мы учились в одном колледже, и Мэттью всегда выделялся среди однокурсников. Чувствовалась в нем какая-то убежденность в своей правоте. Пожалуй, она-то меня и увлекла.”

— А что, девчонки, не устроить ли нам пикник? Возьмем бутерброды и попируем на прощание в нашем Риверсайд-парке?

Из-за своих мыслей она не сразу поняла, что он предложил.

Он удивленно посмотрел на нее и повторил.

— Не знаю, — засомневалась она, — нам же нужно собираться. Завтра перелет в Вашингтон.

Он махнул рукой.

— Да что там… Пару чемоданов собрать. Все, что нужно — купим уже на месте.

— Ура! Пикник, — завопила счастливая Стейси.

Мать крикнула ей вдогонку.

— Почисти зубы и хорошенько умойся.

Она повернулась к мужу.

— Как-то мне неспокойно на душе.

Он улыбнулся.

— Всех пугают перемены.

Мэттью быстро поцеловал жену и пошел в ванную комнату.

Она все еще сидела, задумчиво глядя на кофе, когда Мэттью вскрикнул.

— Что за черт!

— Мэтт? Милый, ты в порядке?

— Слушай, Мэг, посмотри на этих птиц.

— Каких?..

Она просунула голову в приоткрытую дверь.

Он обернулся к жене и пальцем нервно показал в сторону окна. В узкой щели застряли две живые вороны и судорожно бились, широко открывая клювы. Еще одна дергалась в предсмертной муке на полу около унитаза, оставляя за собой узор из крови и перьев на белоснежной плитке.

— Осторожно, может, они заразные!

Стараясь не касаться птиц руками, он собрал их при помощи полотенца и выбросил в ведро.

Затем он долго и тщательно мыл руки, с тревогой наблюдая за отражением жены в зеркале.

“Меган во всем видит дурные предзнаменования. Вот и мгновенно помрачнела. С другой стороны, мне с ней повезло. Идеальная жена для сенатора: умная, красивая и разделяет мои взгляды. Ну или, по крайней мере, не спорит без умолку, как другие“.

Мэттью не уследил и, когда стряхивал руки от воды, больно ударился костяшкой мизинца о кран. По-детски засунул палец в рот, чтобы унять резкую боль.

— Эта неприятность не помешает же нашей прогулке? — хитро улыбнулся он жене.

Она задумчиво кивнула и пошла на кухню готовить корзинку с едой.

Когда они погрузились в машину и настроили айпад и наушники для Стейси — иначе дорога превратилась в сплошное: “почему?” — показался их сосед, возвращавшийся с пробежки.

— Привет, семья Красински. Куда направляетесь?

Мэтт опустил переднее окно своего БМВ Х5.

— Привет, Барни! Думаем, прогуляться в парке.

Он озадаченно спросил:

— Вы не в курсе?

Они переглянулись.

— Нет. А что?

— Парки и пешие туристические маршруты закрыты до особого уведомления. По всем телеканалам крутят эту новость.

— Почему?

Сосед рассеянно посмотрел в небо.

— Да что-то там с птицами. Болезнь какая-то.

Мэттью присвистнул.

— К нам тоже сегодня…

Его прервал свистящий звук. Рядом с машиной на тротуар шлепнулся сизый голубь и забрызгал Барни кровью.

Мэг вскрикнула и тут же закрыла рот, быстро посмотрев в зеркало на дочь. К счастью, та была погружена в видео каких-то детей и не обращала внимание ни на что вокруг.

Сосед выругался от отвращения и травой принялся счищать бурые пятна с ног.

— Зараза. Вот тебе и новые кроссовки…

Звук телефона в машине заставил всех вздрогнуть. Мэттью узнал номер и быстро ответил.

— Алло!

— Здравствуй, Мэтт. Это губернатор Рамзи.

— Да, сэр. Я узнал. Доброе утро!

— Э-э. Ну не сказал бы, что особо доброе. Приятель, чем ты занят? Я знаю, что суббота и все такое, но у меня тут что-то вроде штаба. Комиссар полиции, мэр, несколько ребят из Вашингтона и с ними — группа чокнутых ученых.

Губернатор громко расхохотался в трубку.

— В общем, решили пожарить барбекю и обсудить наши дела за бутылкой твоего пива. Новости слышал?

— Ну, кое-что, — осторожно ответил Мэтт.

— Понятно. Ну вот, бери Меган с дочкой — и давайте ко мне. Тут уже для мелюзги детский городок на лужайке надувают. Все — с семьями, чтобы журналисты лишнего не пронюхали. Просто дружеский ланч у старика. Пока ничего ясного, чего народ баламутить? Верно?

— Да, сэр.

— Ну вот. Жду! — Отключился губернатор.

Мэттью припомнил о Барни, который замер согнувшись и внимательно вслушиваясь в разговор.

— Сосед, если что-то серьезное — я дам тебе знать, но ты пока помалкивай. Уговор?

Тот медленно кивнул.

— Вот и хорошо. Береги себя.

Сенатор включил заднюю передачу и плавно выкатился на дорогу. Он взглянул на дом, как делал каждое утро, уезжая на работу. Но в этот раз он задержал взгляд подольше. Вздохнул. Почувствовал, как жена положила ладонь поверх его руки и легонько сжала.

Он смущенно улыбнулся в ответ и надавил на газ.

Когда они подъезжали к особняку губернатора, на обочине уже ютились два минивэна местных телеканалов.

— Без репортеров не обошлось, — процедил Мэтт сквозь зубы.

Дочка оторвалась от айпада и капризно спросила:

— А мы скоро приедем? Это разве дорога в парк?

— Нет! Парк сегодня закрыли, — быстро затараторила Меган, — а нас пригласили в гости к губернатору. Помнишь, у него овчарка Томми. Тебе понравилось с ней играть.

Девочка обрадованно захлопала в ладоши.

Меган бросила укоризненный взгляд на мужа.

Он отвернулся. Жена с дочкой давно упрашивали его завести животное, но он все отнекивался.

— А там будут другие дети?

— Возможно! — Мэг опустила козырек и осмотрела себя в зеркальце. — Веди себя прилично.

Охранник у ворот молча кивнул и велел напарнику пропустить их машину.

Первой их встретила Томми. Собака, повиляв хвостом, радостно повалила Стейси, и они долго обнимались, а потом принялись бегать по лужайке.

Губернатор с женой уже поджидали на крыльце.

— Мэттью, Меган. Мы уже заждались вас! — приветственно помахал хозяин и обернулся с улыбкой к своей жене. — Девочки у вас свой клуб, а у нас — свой.

Сибилла, супруга губернатора, с улыбкой протянула Меган бокал мартини и увлекла ее по дорожке в сторону сада.

Жена бросила на сенатора взгляд, в котором явно читалась беспокойство. Мэттью ободряюще ей кивнул, но не смог скрыть собственную тревогу.

Губернатор крепко пожал руку молодому сенатору, которого считал своим протеже, и заглянул ему в глаза.

Эти двое были похожи друг на друга. Высокие белые американцы с крепким загаром. Про таких в Миссури говорят: соль земли. Оба с молоком матерей впитали первое правило штата: “мы на слово не верим!”

Губернатору Биллу Рамзи в прошлом месяце исполнилось 70 лет. Если бы не седая голова, выглядел он лет на десять моложе. Заканчивался его второй срок, и он начал присматриваться к замене. И его глаза все чаще поглядывали в сторону Мэттью Красински, выходца из семьи богатых пивоваров.

Оба тайно поддерживали некоторые идеи ку-клукс-клана, но старались не афишировать. Впрочем, с последней сокрушительной победой президента-республиканца, связи с союзами белых супрематистов стали положительно сказываться на продвижении по карьерной лестнице.

Мэттью припомнил их последнюю встречу в офисе губернатора, где они все собрались отпраздновать его победу на выборах в Сенат.

— Белые сделали эту страну, — довольно разглагольствовал хозяин, вышагивая по кабинету. — Немецкая точность, британская уверенность, польская красота, ирландская вера и итальянская страсть. А все эти желтые, черные, коричневые приехали на все готовое. Черт возьми, они слишком бестолковы для создания чего-то стоящего.

Судья штата Тони Мендоцци, сын “коричневых” нелегальных иммигрантов Мендес из Кубы, угодливо поддакнул, радуясь своему включению в кружок избранных:

— Это точно! Поручи им что-то, и если не будешь контролировать — обязательно все испортят!

Губернатор выпустил клуб дыма вверх и одобрительно ткнул сигарой в сторону судьи.

— Вот она итальянская страсть нашей страны. Теперь Босс Дони наведет порядок. А кому не нравится — могут убираться. Народ устал от сюсюкания. Чем больше мы даем этим отбросам, тем больше они требуют. Хватит. Демократам давно пора определиться: они со страной или…

Он разгорячился и так хлопнул стаканом о стол, что тот буквально раскрошился тогда в его руке…

— Мэтт!

Сенатор вздрогнул.

— Простите, сэр. Задумался.

— Ничего, — Билл подтолкнул его ко входу в дом. — Подумать нам точно придется сегодня.

В дверях появился секретарь и, нервно сглатывая окончания слов, доложил:

— Сэр! Только что получили сообщение из Вашингтона по секретной связи. Вам надо это видеть!

Губернатор обреченно вздохнул и похлопал Мэттью по спине.

— Ну, ты видишь? Пойдем, сынок.

Пока они петляли по коридору, хозяин успел шепнуть гостю, что федералы нагрянули рано утром.

— Буквально вытащили нас с Сибиллой из кровати!

— И что говорят?

Они проходили большой зал, в котором, не обращая ни на кого внимания, несколько человек, похожих на хипстеров из “Старбакса”, рассматривали карту на столе.

Губернатор махнул головой в их сторону.

— Группа ученых из столицы. Посмотри на их растерянные лица. Сдается мне, что они сами ничего не знают. Надувают щеки, держат ореол таинственности. Во главе у них заика-индус. Честно говоря, совсем не могу разобрать, что он там лепечет со своим жутким акцентом. Тьфу.

Мэтт хмыкнул.

— Ну, а вы сами что думаете?

Они подошли к резной дубовой двери кабинета Рамзи. Хозяин резко остановился, положив руку на ручку.

— Пусть меня повесят, если я знаю, сынок. Природа сходит с ума.

— Это связано с птицами? Сегодня несколько залетело в мой дом.

— Уже все гораздо хуже, — губернатор натянул бодрую маску и вошел первым.

В кабинете стояли шесть-семь человек и напряженно смотрели в орущий на полную громкость телевизор. От их согнутых спин и замерших фигур исходило ощущение беды.

— … ждем официальную информацию от властей Канады. Густая облачность не позволяет сделать оценку ситуации из космоса. Если наши добрые соседи слышат нас, знайте, вся Америка молится за вас!

— Что? — хриплый голос разорвал повисшую тишину в комнате.

Все обернулись к губернатору. Незнакомый Мэттью лысоватый, низенький человек, не веря самому себе, произнес:

— Сэр, Канады больше нет… — и повалился на ближайший стул.

Страх в помещении стал осязаем. Люди озирались друг на друга, не в силах что-то вымолвить.

Кадык губернатора затрепыхался, будто его хозяин захлебывался.

Наконец глава штата нервно сглотнул и полез в карман за сигарой. Он долго не мог совладать с зажигалкой, но все же справился и обвел присутствующих тяжелым взглядом, выпустив густую струю дыма.

Странное дело, наблюдение за процессом раскуривания сняло оцепенение. Все, как по команде, разом загалдели, зазвонили телефоны.

Рамзи поманил секретаря и громко, чтобы остальные слышали, велел тому подготовить коммюнике для прессы.

— Пиши, мол, скорбим вместе с родными… Сердца Миссури с… Ну, в общем, ты понимаешь… Да, и обязательно, что нашему штату ничего не грозит! — помощник кивал и непослушными руками записывал за начальником. — Затем срочно вешайте на наш сайт и во все эти фейсбуки.

Губернатор выпустил клубы дыма, прищурив левый глаз.

— Там у ворот ошиваются репортеры, давай-ка их живо сюда. Быстро выступлю, а то сейчас начнется.

— Майк! — Подозвал он комиссара полиции. — Пойдешь со мной. Скажешь на камеру, что твои ребята продолжают обеспечивать порядок, как и всегда.

Грузный мужчина с внешностью бывшего боксера молча кивнул и залпом допил свой бурбон.

Губернатор умолк, почесывая подбородок.

— Да, а потом отправляйся к себе. Вызывай всех из отпусков. Надо пресечь панику, а то наша молодежь начнет с ума…

Он прервался из-за шума за дверью.

— Что там еще?

В комнату ввалились ученые, которых Мэттью встретил по дороге сюда. Руководил ими тощий индиец, весь какой-то дерганый и неопрятный.

Сенатор торопливо отступил в сторону, чтобы пропустить их. Они сбились в кучу в центре комнаты.

— Мы сделали р-расчет с-скорости! — с жутким акцентом сказал их лидер. — Движение на юг составляет один градус за 90 минут.

— Что ты, черт побери, там бормочешь? — подавился дымом и закашлялся губернатор.

Ученый весь сжался, как пружина, и обиженно выкрикнул, давясь словами:

— Один градус — сто одиннадцать километров.

— И?

— Что и? — вытаращил глаза руководитель и обернулся на свою группу, в поисках поддержки.

— Вот же, что вы за люди, да объясни ты толком, — хозяин побагровел от ярости.

Картинка на телевизоре замерла и рассыпалась белым шумом. Кто-то тихо взял пульт.

Местные каналы еще работали, но почти все транслировали бегущую строку, что в связи с техническими неполадками вернутся в прямой эфир позднее.

— Ну, живее, что ты там про скорость говорил? — сжал кулаки хозяин и так хмуро уставился на приезжего ученого, словно именно он был виноват во всем происходящем.

— Я г-говорю, что у вас ос-сталось 9 часов на организацию эвакуации. На три часа больше, чем у Нью-Йорка. Хотя у них, пожалуй, шансов спастись уже нет.

Мэттью побледнел и тихо спросил:

— Эвакуацию — куда?

Индиец дернулся, как от удара ножом.

— Как можно дальше. Как минимум южнее 30-ой широты.

Ледяная волна паники накрыла Мэттью. Он слепо подошел к столику с алкоголем. Сенатор дрожащими руками налил себе полный стакан виски и выпил махом. Он вытер вспотевший лоб и спросил:

— Почему за 30-ую широту? Это южный Техас?

Несчастный развел руками и неопределенно махнул головой.

— Ясно, — ненавистно посмотрел на ученого Мэттью. — Кидали вам миллиарды, а проку никакого. Процесс ради процесса, вся ваша наука ради грантов.

Прибежал запыхавшийся секретарь.

— Репортеры готовы.

— Да какие уж теперь… Хотя один черт. Иду. Майк!

— Угу.

Все присутствующие молчали, пока глава штата в соседней комнате, стараясь излучать спокойствие, уверял прессу, что все под контролем, а жителям следует успокоиться и ждать указаний.

— И ни слова про эвакуацию, — возник за спиной Мэтта судья Мендоцци. — Попахивает превышением полномочий.

Сенатор скользнул глазами по подленькой ухмылке и подумал:

“Интересно, догадывается ли судья, что Рамзи всегда знал о его кубинских корнях и намеренно называл его итальянцем?”

Однажды Мэтт даже спросил губернатора напрямую. Тот, рассмеявшись, ответил:

— Вроде бы, Ленин называл таких “полезными идиотами”. Они готовы предавать своих за место у ног хозяина. Русские, они, вообще, молодцы во всем, где требуется людей к ногтю прижать. Ну, сам подумай, был бы на посту судьи штата парень из наших, так он бы из вредности запреты на каждое мое решение накладывал и заставлял весь мой офис перед ним расстилаться. А этот “тако-бой”, как дурачок, танцует под мою дудку.

Сейчас Мэттью вспомнил тот разговор.

“В чем губернатор ошибается, так это в их преданности. В них всегда будет жить глубоко скрываемая обида из-за собственного несовершенства. Сколько раз не называй его итальянцем, он-то знает, что истоки его коричневой кожи явно не из Сицилии.”

Сенатор сделал серьезное лицо и сказал вслух:

— Не хочет поднимать панику прежде времени. Мы пока не готовы к масштабной эвакуации.

— Ну-ну, — крякнул судья и отошел.

Задребезжал телефон. Один из помощников снял трубку и побледнел.

— Подождите, пожалуйста, одну минуту, господин президент. Губернатор дает пресс-конференцию.

Спустя несколько мгновений Рамзи присел на краешек стола и выдохнул в телефон.

— Привет, господин президент.

Диалога не было. Он слушал, и лицо его принимало мертвенный оттенок.

С едва сдерживаемой яростью он отрезал:

— Хорошо, Донни. Поступай, как знаешь.

Губернатор бросил трубку на аппарат, задумчиво постучал по ней пальцами и, не поднимая глаз, отрешенно сказал:

— Эти мерзавцы решили нас кинуть.

2.

Все замерли.

— С Аляской связь утеряна навсегда.

Долговязый мужчина со значком ФБР неразборчиво пробормотал извинения и выбежал из комнаты, неуклюже сбивая стулья на своем пути.

Его напарник, тот самый лысоватый мужчина, который сообщил о гибели Канады, тихо пояснил:

— У Смита сейчас там дети. Школьная экскурсия.

Губернатор выругался и столкнул в гневе телефон секретной связи на пол.

Мэттью закрыл лицо рукой.

Пять лет подряд они большой семьей вместе с братьями ездили на рыбалку на реку Кенай в Аляску. Всегда останавливались в семейном отеле у чудесных пенсионеров Марты и Грегори. Это место стало родным. А теперь привычная жизнь рушится…

Отбивая такт своим словам кулаком по столу, глава штата отчеканил:

— Что нам известно? Мы теряем наши северные штаты один за другим. Отправленные на разведку самолеты не вернулись. Дроны отключаются и падают задолго до подлета к зоне бедствия из-за сильного электромагнитного поля.

Он достал очередную сигару, но тут же скомкал ее в руках.

— Птицы первыми сходят с ума и теряются в пространстве. Следом, судя по всему, животные. Они чувствуют угрозу за несколько часов и стараются спастись бегством. Что происходит с людьми… — он запнулся и посмотрел на понурые лица людей в кабинете, — неизвестно. Выживших нет, чтобы рассказать.

Он сжал губы, когда взгляд натолкнулся на его семейные фотографии над камином.

— Президент звонил мне с борта самолета. Он и его команда вылетают на Гавайи. Полномочия по эвакуации переданы губернаторам. “Делайте, что хотите. Я на связи”, — были его последние слова.

Хозяин плюнул на дорогой ковер.

— На связи! А есть эта связь? И сколько она продлится? Что скажешь, ученый?

Индиец пожал плечами.

— Я думаю, еще часов 7-8.

Судья требовательно вклинился в разговор.

— Билл, у нас семьи. Как действуем?

— Заткнись пока! У всех семьи! — заорал на него губернатор и вернулся к ученому. — Есть хотя бы малейший шанс, что катастрофа остановится и не дойдет до нас?

— Сложно ответить однозначно… — начал было ученый, но, заметив бешеный взгляд хозяина, признался. — Нет.

По комнате разнесся единый вздох.

— Понятно! Джим, — обратился он к главе агентства по катастрофам. — У тебя 15 минут на первичный план эвакуации. Остальные — давайте сделаем перерыв. Можете позвонить семьям. Только взвешивайте, что говорите: паника нам не союзник!

Мэттью кивнул Биллу и первым улизнул на лужайку перед домом. Детвора носилась по надувному городку под присмотром единственного офицера-женщины из службы охраны губернатора. Судя по ее тоскливому взгляду, материнство было не в ее приоритетах.

— Привет. Не простое дельце следить за этими сорванцами, — сочувственно сказал он.

Она придала лицу равнодушный вид.

— Безопасность любых гостей — моя работа, сенатор.

— Точно! Не подскажите, где…

— Ваша дочь там за углом играет с собакой.

— Ага. Можно было и не спрашивать.

Стейси с каким-то сопливым мальчишкой лет шести, вроде бы сыном судьи, пытались заинтересовать собаку и совали той игрушку под нос.

— Папочка, а почему Томми больше не хочет с нами играть?

Овчарка тихо скулила, беспокойно озираясь. Затем она падала и крутилась по траве, вскакивала и снова скулила в пустоту.

— Давно она так?

— Да нет, — развела руками дочка. — Она была очень веселая.

— Наверное, она просто устала. Пойди поиграй в городке, но никуда не прячься. Возможно, мы скоро уедем.

— Мэтт! Вы закончили? Иди к нам, — из увитой цветами беседки выглянула жена, а за ней хозяйка дома.

Послышался звон бокалов.

Когда он подошел, наигранное веселье плескалось через край, а вот глазах женщин читалась явная тревога.

— Все так ужасно? — спросила Мэг. — На тебе лица нет.

— Вы не в курсе?

— Мы договорились не брать в руки телефоны.

— С минуты на минуту Билл объявит эвакуацию всего штата.

Его окликнул появившийся из боковой двери губернатор.

— Мэттью, мне с тобой надо посоветоваться. Давай не будем портить дамам вкус мартини.

— Сейчас вернусь, — повернулся сенатор к жене.

Когда он подходил, группа ученых вместе с офицерами ФБР выбежали из дома и, быстро покидав вещи в багажники, спешно укатили на двух машинах прочь.

Хозяин проводил их взглядом.

— Отпустил к семьям…

Носком ноги он рассеянно расчищал плитку перед дверью от мертвых муравьев.

— Ты посмотри, какая туча их здесь полегла. Слушай, Мэтт, — поднял он голову. — Бери своих и дуй домой.

— Я же нужен тебе здесь. Здесь штаб…

— Не глупи. Никакой организованной эвакуации не будет. У нас нет ни ресурсов, ни времени обеспечить выезд шести миллионов человек.

Они встретились взглядами. Губернатор медленно, как ребенку, процедил сквозь зубы:

— Собирай вещи… И, главное, прихвати все самое ценное: деньги, украшения. Сейчас полдень, через два часа приезжай в местный аэропорт. Полетим на юг в Хьюстон.

— Но как же люди?

— Кто? — Желваки губернатора нервно заходили. — А где ты их видишь? Сынок, их больше нет! Остались только дикие животные, которые начинают битву за выживание.

— Но они же все умрут.

— Или погибнет твоя семья.

Мэттью нервно схватил губернатора за руку.

— Билл, но слухи не утаить!

— Да, но слухи — еще не паника. А иначе через пять минут после моего обращения произойдет мгновенный коллапс на дорогах. Многие даже не успеют выбраться из крупных городов: Канзас-сити и Сент-Луиса.

— Но другие штаты объявят чрезвычайную ситуацию.

Рамзи печально покачал головой.

— Ты ошибаешься. Осведомленные уедут первыми, остальные… Как повезет! Не знаю, кто это заварил: китайцы или наши что-то натворили. Или природа очищается от нас. Но привычного нам мира больше нет, а, возможно, его никогда и не было.

Он посмотрел на небо с обидой.

— Где наш президент? Где армия? Мы один на один со стихией. Так и скажи мне, зачем нам тащить в Техас всю эту бесполезную оголтелую массу? А?

Мэттью опустил голову.

— Спасать китайцев, индусов, латинос? У нас мало что ли своих отморозков? Демократы раздавали визы, чтобы нарастить голоса и перевезли весь Мумбай в Калифорнию. Что ты думаешь, индусы стали калифорнийцами? Куда там. Они превратили Кремниевую Долину в Индию. Грязь, крики, хаос.

— Ну среди них есть неплохие врачи и ученые…

— Да брось, — отмахнулся рукой глава штата. — Они как сорняк. Лезут и тащат своих, выталкивая белых с работы. А профсоюзы утешают всех хворых и убогих.

— Это правда, — горько согласился Мэтт. — В какой-то миг мы даже решили, что у цветных больше прав, чем у белых. Все боимся их обидеть. Вот и получаем…

— Да дело не только в их раздутых правах. Я скажу тебе больше. Все эти узкоглазые — тайные агенты Китая. Если война или еще что… — губернатор осекся. — Хотя какая теперь война.

Он озадаченно почесал голову.

— Мы с Сибиллой познакомились на отдыхе во Флориде с одним профессоришкой из Гарварда. Из ирландцев. Сперва показался нам славным парнем. Пригласили его с женой на ужин в ресторан. Приходит, с кем ты думаешь?

— С китаянкой? — догадался Мэттью.

— Ага! “Вот”, — думаю, — “профессор, а дурак. Она же тебя по приказу Пекина без всяких сомнений ночью грохнет и не вспомнит!”. Короче, спрашиваю ее, откуда она, мол? Отвечает так уверенно с улыбочкой, что из Бостона. Да мне-то интересно, не где ты сейчас прижилась, а откуда сама или твоя семейка к нам явилась. Считают, что синий паспорт им кожу отмыл и мозги добавил. Американцы!

Рамзи раскраснелся от стресса и выпитого алкоголя и уже не просто говорил, а выкрикивал свои мысли.

— А все это Голивуд поощряет. Если бы сейчас переснимали “Унесенные ветром”, Скарлетт О’Хара была бы китаянкой, а Ретт Батлер — индусом. Толерантность, мать их.

Он плюнул и растер плевок по серой плитке.

— В общем, сынок, если уж кого и спасать, так только тех, кто потом и кровью создал эту страну. Нас! В тебе и во мне течет кровь победителей, и мы еще отстроим нашу жизнь заново. Дай только время. А все эти бесполезные просители пособий будут нам только мешать.

Он положил руку на плечо сенатора и тихо сказал:

— Сейчас запишу обращение и отпущу остальных. Транслировать видео начнут в два часа. Не опоздай в аэропорт, а то потом будет ад. Ты понял?

Мэттью благодарно кивнул.

— Спасибо, Билл. Я не забуду твоей помощи.

— Давай, парень. Поторопись.

Губернатор пожал ему руку и скрылся в доме.

Мэттью наспех поцеловал хозяйку дома, сослался на срочные дела дома перед остальными и увел жену.

— Быстрее в машину, расскажу все по дороге.

Они выбежали на лужайку перед домом, где играла Стейси с Томми.

На собаку было больно смотреть. Она вся дрожала, тяжело, прерывисто дыша. Шерсть ее взмокла и вздыбилась комками. Прихрамывая, она подбегала к калитке, жалобно скулила.

“Ну что же вы? — пыталась она объяснить детям. — Я чувствую, что идет Великое Горе. Я хочу вас спасти. Только не задерживайтесь.”

Затем возвращалась к ним, рычала и глухо лаяла, умоляя довериться ей и бежать к выходу.

В какой-то момент она догадалась, что они не собираются уходить. Собака обреченно опустила морду и, прижимаясь к земле, вернулась к детям.

Овчарка улеглась у ног Стейси и положила голову на передние лапы.

“Человек заботился обо мной, и теперь я не брошу его детенышей ради спасения своей жизни. Ведь это обет нашей дружбы встречать беду вместе”, — казалось, говорили ее наполненные тоскливым смирением глаза.

Она показала свое равнодушие к грядущей опасности большим зевком и задумчиво уставилась в небо, стараясь разглядеть духов великих псов в очертаниях голубоватых облаков, пока дети гладили и почесывали ее тело.

Мэттью на бегу подхватил дочь и через несколько шагов закинул ее на заднее сиденье их автомобиля.

— Томми! Я не простилась с Томми, — запротестовала девочка.

— У тебя было достаточно времени, а сейчас нам некогда.

Не дожидаясь, пока остальные пристегнут ремни, он резко развернул машину и выехал за ворота.

Не сбавляя скорости, он вылетел на ближайший перекресток, где едва не столкнулся с серым пикапом с чикагскими номерами и яркой наклейкой на багажнике ”Америка — круче всех!” Резко засвистели тормоза.

Пикап перепрыгнул через бордюр, зацепил по касательной пожарный край и снес мусорную урну на тротуаре. Его водитель вырулил на дорогу и проорал матом все, что он думал о езде “придурка в белом БМВ”.

Меган укоризненно посмотрела на мужа.

— Думал, успею проскочить на желтый, — пробормотал он и помахал обиженному водителю.

Тот высунулся в окно и швырнул бутылку пива в дверь Мэттью, после чего умчался с перекрестка, на прощание показав обидный жест рукой.

Мэттью выдохнул и медленно поехал дальше. Внимательно следя за движением, он поделился разговором с губернатором.

— Надо успеть к двум в аэропорт. Позвони твоим родителям, пусть выезжают в Сан-Диего. Часов за десять доберутся из Сакраменто.

Он молчал, пока она бледная и со слезами на глазах разговаривала по громкой связи с матерью, которая наотрез отказывалась ехать.

— Бабушка, а я играла с овчаркой Томми сегодня, — похвасталась Стейси.

— Стейси, не лезь, — грубо оборвала ее Меган. — Мама, прошу тебя!

Мать вздохнула.

— Милая, ну, куда нам уезжать? Твой папа уже давно принимает нашего чистильщика бассейна за своего усопшего дедушку. Я останусь с ним. Помнишь: “И в горе, и радости”.

— Я вызову вам Убер такси.

— Не надо, Мэг. Прошу тебя! А вот, кстати, и папа. Джон, Мэг звонит…

— Кто? — раздался ворчливый голос отца.

— Мэгги.

— Не знаю, никакой Мэгги. Почему опять не приходил молочник?

— Он не приходит уже лет десять, дорогой. В общем, доченька, удачи вам всем. Стейси, Мэттью.

— Да, я здесь. Привет, Барбара, — осипшим голосом пробормотал зять.

— Мы любим вас.

— Мы тоже!

Телефон умолк.

Меган закрыла лицо руками и разревелась.

Сенатор погладил жену по голове и задумался:

“А что я делал бы, если бы мои родители были живы?“

У самого дома, когда Меган немного успокоилась, он спросил:

— Мэг, нам нужно прихватить побольше наличных. Сколько у нас денег дома?

Она постаралась припомнить.

— Около пары тысяч.

— Мало. Я подброшу вас домой. Вы начнете собираться, а я съезжу и сниму наличные.

— Рядом с нами есть банкомат. В магазине 7-11.

— А, точно.

На подъезде к дому их поджидал сосед Барни со своей женой.

— Я говорил, что она похожа на пуделя, который постоянно выпрашивает еду? — едва слышно прошептал сенатор, натягивая благодушную улыбку и паркуясь у ворот гаража.

— И не раз, — ответила в тон ему Меган. — В принципе, она милая женщина. Ну, может быть, излишне болтливая.

Меган поцеловала мужа в щеку и вместе со Стейси скрылась в доме, коротко махнув соседям.

— А мы ждем вас, — подбежал Барни, преданно заглядывая в глаза и улыбаясь. — По телику никакой информации. Дружище, ты же обещал!

— Барни, я помню. Но пока ничего не известно. В 2 часа выступит губернатор. Видишь, мы вернулись домой. Будем ждать новостей. Ты прости, я хочу заскочить сейчас в 7-11. Голова раскалывается — куплю ибупрофен.

— Мы можем поделиться.

— Ничего, мне не трудно!

Он включил заднюю передачу, но Барни успел схватить его за руку через окно.

— Но люди созваниваются и рассказывают ужасы.

— Ты же адвокат. Сам знаешь, как людям свойственно преувеличивать… Хорошего мало, скажу тебе честно. Но вроде все стабилизировалось.

Позади них по дороге с воем пронеслась большая стая домашних собак. В красивых ошейниках и с ухоженными стрижками. Последней бежала белая миниатюрная собачонка в розовой курточке, за которой волочился блестевший стразами поводок.

— Стабилизировалось, говоришь?

— Жди обращения губернатора, — сухо сказал сенатор и сдал назад.

— Да пошел ты, Мэтт, — зло выкрикнул ему вслед Барни и стукнул в сердцах по капоту.

“Второй раз за день мне суют неприличный жест в лицо. Что творится с этими людьми?” — Мэттью раздраженно стукнул по рулю.

Резче чем следовало, он вывернул на грязную парковку.

У дверей магазина, раскидав свои грязные пожитки, прямо на тротуаре сидел бездомный и вяло орал что-то о конце света, прихлебывая из банки “Гиннеса”. Заметив нового посетителя, он оживился и достал картонку с описанием его беды.

— Пару баксов, сэр! На еду!

— Найди работу! — брезгливо огрызнулся Мэттью.

Осторожно миновав подозрительные лужи на асфальте, он пропустил беременную девушку вперед и зашел в магазин следом за ней.

Он мельком отметил время на часах. 12:40.

“До аэропорта меньше 15 минут езды. Значит, на сборы дома около получаса, чтобы приехать с запасом.”

Внутри пахло прогорклым кофе и несвежими хот-догами. Он осмотрелся кругом.

— Эй? Где у вас банкомат?

За стойкой стоял высокий сикх в синем тюрбане и обслуживал какого-то белого парня в клетчатой рубахе и дранных джинсах. Покупатель натянул кепку-бейсболку на самые глаза, перегнулся через прилавок и что-то тихо втолковывал продавцу.

— Неужели так сложно ответить? Где…

— Деньги хочешь снять, мудила? Это ты вовремя зашел.

Парень в бейсболке повернулся к Мэтту лицом и выбросил левую руку вперед.

“Пистолет!” — похолодел Мэттью.

— Да нет, приятель, я… за таблетками. Дочурка приболела.

— Ага. Ну давай я тебе сперва помогу деньги снять, а потом уже займемся лекарствами.

Грабитель направил пистолет на сикха.

— Смотри мне, цыпленок карри. Дернешься — и я вышибу этому мудаку мозги. Ты никогда их не отмоешь, понимаешь? Ты вообще по-нашему сечешь? Стой смирно, чтобы я видел твои руки.

Сикх медленно кивнул.

— Нам не нужно насилие, брат. Бог в тебе не хочет этого.

— Чего? — загоготал парень. — Что ты понимаешь в нашем Боге? На кой ты вообще к нам приперся? Здесь у нас свой Бог, твоего нам не надо.

Сикх, не отрывая глаз от грабителя, твердо сказал.

— Мудрецы говорят, что каждая отдельная вера это лишь кусочек общей мозаики. И только все вместе они описывают суть Создателя.

— Да мне все равно, что ваши йоги в позе собаки рассказывают. Чего ты несешь?

Продавец вздохнул и спокойно предложил:

— Брат, смотри. Вот у меня 64 доллара, бери и уходи с миром.

— Захлопни свой рот!

Парень ткнул в него пистолетом. Сикх отступил на шаг, но деньги все-таки высыпал из кассы на прилавок.

— Людей не было с утра, мало наторговал. Возьми, а, брат? Ну зачем нам ссориться. Может, у тебя беда какая?

— Ага. Беда. Понаехали сюда, советы как жить нам даете. Это только вы живете без бед на наших шеях.

— У меня дочь вчера от порока сердца умерла.

Все остолбенели.

— Как? В смысле, дочь? Чего ж ты на работу приперся? — задохнулся от удивления парень.

Сикх покачал головой.

— Не могу пропустить смену. Хозяину позвонил, а он — ни в какую. Заупрямился. “Увольняйся. У меня очередь из таких как ты на улице стоит”. А как я уволюсь, у меня же еще трое детей? И жена прибаливает, не может работать.

Парень присвистнул.

— Вот мудак.

— Да нет. У него своя правда. Аренда, франшиза, налоги. У каждого своя боль. Вот я и спросил, что у тебя?

Парень ожесточился.

— Не лезь ко мне в душу. Все вы так несчастненькими прикидываетесь, чтобы помощь выпросить. Нет у меня к тебе жалости. Нету. Меня самого в родной стране никто не жалеет, чего я должен-то?

— Да я и не прошу! Просто увидьте во мне человека, а не преступника. Работать и заботиться о семье без страха — это все, что мне нужно.

— Куда это ты собрался? — прикрикнул грабитель на Мэттью, который хотел незаметно улизнуть. — А ну, стой!

Парень подошел к входной двери и перевернул табличку на “Закрыто”.

— Твой БМВ? — спросил он, разглядывая улицу через стеклянную витрину.

— Да.

— Ага, — задумчиво кивнул парень. — Ну пойдем проверим твой счет.

Он ткнул в него пистолетом, велев двигаться вдоль рядов в конец магазина.

Мэттью совершенно не беспокоился о деньгах. На карте у него лимит в одну тысячу долларов. Конечно, изначально он собирался позвонить в банк и снять больше. На кону стояло больше, чем тысяча.

“Да я готов дать в десять раз больше тому нищему на улице, лишь бы выпутаться и поскорее”, — он чуть не расхохотался, как сумасшедший, от иронии судьбы.

Нет, деньги — не проблема. Все его мысли крутились вокруг минут и секунд. Голова превратилась в точный хронометр, отмеряя равные отрезки. 12:45. Затем 12:50. Он даже к разговору продавца с грабителем особенно не прислушивался. Да и что они могут рассказать?

Он рассчитывал дорогу в аэропорт, рисовал маршрут из улиц, чтобы сократить это ценное время.

“Время, время, время! Именно оно — наш Бог! А все мы — лишь минутная отсечка на часах. Как щедро разбрасываемся мы им, полагая, что оно бесконечно. И как хватаемся, цепляемся всеми клетками тела за каждую секунду, когда его не хватает.”

— Пришли. Куда ты? — дернул грабитель его за плечо у банкомата, затерянного среди длинных рядов.

Мэттью непонимающе огляделся и вдруг заметил в зеркальном отражении потолка притаившуюся за соседними полками беременную женщину, о которой все забыли в суматохе.

Зазвонил телефон. Парень нервно облизнул губы и спросил:

— Кто?

— Жена…

— Сбрось!

Мэттью покачал головой:

— Она будет звонить и звонить. Если я не отвечу, она наберет полицию. Она точно знает, где я.

Он медленно нажал на кнопку ответа.

— Да, Мэг.

— …

— Здесь плохо ловит. С банкоматом небольшое затруднение. Думаю, минут через пять освобожусь.

Он кинул вопросительный взгляд на грабителя. Тот в ответ мерзко осклабился.

Сенатор вдруг осознал, что у человека с оружием есть свои планы, которые ничего хорошего жертвам не сулят.

Он замялся и совершенно угасшим голосом сказал:

— Я люблю вас, — и выключил телефон.

— Ну ты явно торопишься, дружище, нас покинуть, — противно подмигнул грабитель.

— Слушай, парень, ты не понимаешь, что происходит.

— Очень даже понимаю. Не хочешь расставаться с денежками?

— Что? А, нет!

Он быстро всунул карточку в отверстие и ввел пинкод. Машина недовольно задребезжала, не желая расставаться с купюрами.

Мэттью почувствовал, как вспотел.

12:55.

“Вдруг он пустой? Этот придурок точно взбесится.”

Он нервно застучал по экрану указательным пальцем, умоляя в душе автомат заработать. Наконец тот сдался и выкинул со скрипом тысячу долларов.

— Вот держи. Больше он все равно не даст — у меня лимит на снятие. Давай теперь мы разбежимся. Мы тебя не видели, и ты — нас. Идет?

— Почти. Ты же хотел мне что-то прояснить, мудила, — парень хлестко ударил Мэтта в зубы пистолетом.

Сенатор застонал и схватился за лицо. Сквозь пальцы потекла кровь.

— Ну, как, профессор, прояснили или еще нет?

— Я же отдал тебе деньги? Чего ты еще хочешь? — Мэтт сплюнул алый сгусток на пол.

— У вас все к деньгам сводится? — Он приподнял бейсболку и провел рукой по коротким мокрым волосам. — Вы себе и жен на аукционе покупаете? Как коров? Хотя бабы, они такие и есть, кто им сено кидает, тому и молоко дают.

— О чем ты?

— А что, не догоняешь сам? Приехал такой нарядный на своем белом БМВ. Эй, все сюда! Бросьте свои дела! Господин приехал!

Мэтт выглянул из-за полок и выкрикнул продавцу.

— Сэр, вы простите, если я вас обидел? Я просто торопился.

— Ничего, все нормально, — отозвался сикх.

— Во как! — загоготал парень. — Ты нашего цыпленка карри уже и сэром назвал. А чего так? Хочешь подружиться? На семейные обеды будешь звать?

— Приятель, ну я же объяснил. У дочери — температура…

— Ну, у него вообще умерла, но он же в скотину не превратился, — скривил губы грабитель и вдруг со стоном согнулся пополам.

3.

Суббота не заладилась у Сабрины Диас с самого утра. Муж обещал набрать ее, как только вернется из моря.

Не позвонил, что было очень необычно.

Ведь он сам придумал и ни разу не пропускал их “беседки по субботам”. Это было время их семейного союза, доверительных разговоров и будущих планов.

Ей казалось, что даже ребенок в животе успокаивался, когда слышал голос своего отца по громкой связи. Сегодня малыш злился и обиженно толкал мать ногой.

Она не находила места от беспокойства и ругала себя, что отпустила мужа на заработки в Аляску одного.

“Эта работа — то, что нам нужно. Вахтовый метод! Я даже успею вернуться к родам, — восторженно повторял Доминик. — Новый старт надежд! Но я не хочу, чтобы ты ехала со мной и рисковала малышом. Все эти перелеты и неустройство. Ни в коем случае! Да и потом — мне выделят спальное место в рыбацкой артели, а с тобой нам бы пришлось снимать жилье.”

Они лежали целыми вечерами перед его отъездом. Он слушал, как в ней вертится их малыш, а она клала левую руку на голову мужа, а правую — на живот, пытаясь объединить их в неразрывное целое.

А еще они мечтали, как обустроят детскую. Он радовался, как ребенок, что его будущий сын будет жить в отдельной комнате.

— Мы жили впятером в жутком подвале. Родители и еще два моих брата. Наши дети будут жить по-другому.

Она кивала, заражаясь его уверенностью.

Ничего, что денег нет. Это пока! Все переменится скоро. Надо мечтать и верить! Время же есть!

Америка — страна мечтателей. Поэтому все эти мечтатели с надеждой бредут вереницей по утрам в 7-11, чтобы купить лотерейный билетик. И с остервенением трут его, моля всех богов, наконец-то вырвать их из нищеты. Потом швыряют пеструю бумажку на тротуар и уходят, не оборачиваясь и проклиная в сердцах свою судьбу.

А на следующий день они возвращаются.

Человек устроен особенным образом: даже за секунду перед смертью он не теряет надежду.

Конечно, мечты и надежды — у всех разные.

Одни, как судья Мендес, стремятся в круг белых богачей, чтобы избавиться от клейма бедности предков. Другие — бедны сейчас и жаждут просто оплатить месячные счета, не помышляя о высоком статусе. Но и первые, и вторые борются и движутся к цели.

Остальные позволяют себе не мечтать, как и завещал Сиддхартха, плывя по течению на своих белоснежных яхтах либо выпрашивая милостыню на тротуаре.

Ребенок пнул Сабрину ножкой и вырвал из задумчивости. Она тяжело вдохнула и погладила место удара.

— Что ж, папочка точно позвонит позднее, — фальшиво попыталась она успокоить их обоих. — А вот твоей мамочке врачи запретили волноваться.

Месяц назад она попала в больницу с нервным срывом.

У ее родителей не все было в порядке с легальными документами, и они с нарастающим ужасом большой семьей следили за ежедневными новостями. Дошло до того, что каждый звонок заставлял Сабрину вздрагивать от плохого предчувствия.

Врач осмотрела ее и сказала, что стресс может прервать ее беременность.

— Гуляйте больше и наслаждайтесь миром, а телевизор и интернет отключите! Не стоит изводить себя из-за того, на что вы не в силах повлиять.

Поэтому после утреннего звонка мужа, Сабрина “выкатывалась” — как она говорила про себя — на прогулку. Проходила пару кварталов и еще раз проживала мысленно их “беседку”. Затем забредала в 7-11, где тайком от мужа покупала тот самый лотерейный билетик.

— Ну-ка, дай “пять” и пойдем пройдемся! — сделала она жест, будто обменялась с сыном хлопком, и пошла одеваться.

В магазин ее пропустил перед собой высокий мужчина.

Но как только она вошла, сразу же уловила угрозу от белого парня. Он навалился всем телом на прилавок, пряча одну руку за пазухой, и что-то явно требовал от продавца.

Отец — беженец от преследования колумбийского картеля — постоянно повторял ей:

— No des papaya.

— Не давать никому папайю? — смеялась она, обнимая его.

— Нет, — серьезно возражал он. — В этой фразе сразу три правила колумбийца: следи за странностями, не доверяй никому и не становись легкой добычей.

Она пригнулась и скрылась с глаз в ближайшем ряду с товарами.

Притаившись в дальнем углу магазина, она осмотрелась и обмерла. В отражении потолка она разглядела себя, а затем преступника, который вытащил пистолет и направил на второго покупателя.

“Надо набрать 911”, — подумала она, непослушными руками доставая телефон.

Тишина. Вызов не проходил.

Она покрутила телефоном в разные стороны, но полосок сети не прибавилось. Сообщение для матери тоже не ушло и висело в статусе отправления.

“Подниму телефон повыше”, — Сабрина осторожно потянулась к верхней полке.

Что-то хлопнуло внутри женщины, и теплая жидкость потекла по ее ногам.

Она непонимающе уставилась на лужу.

“Я что, описа?.. — она вздрогнула и закрыла рот рукой. — Воды!?”

Паника верткими змеями разбежалась по венам и заползла ей в сердце, разгоняя его. И тут же она почувствовала толчок внизу живота, а за ним тягучую боль, которая, будто судорога, опоясала ее.

— О-о-о! Мамочка! — застонала Сабрина и выронила телефон.

К счастью, за перепалкой никто не услышал ее шума.

— Родриго, сыночек, не спеши! — одними губами прошептала она, сползая в собственную лужу на полу. — Дыши! — приказала она уже себе и послушно втянула воздух через нос.

Ее скрутило следующей волной схватки. Она непроизвольно вонзилась ногтями в валявшуюся на нижней полке связку дров для барбекю, чтобы как-то сбросить мучительный шок и не заорать. Зубы ее сжались, а глаза налились кровью от сдерживаемой боли.

Парень, тыча пистолетом в спину, протолкнул мужчину к банкомату рядом с Сабриной. Она слышала их разговор и старалась не шелохнуться, пока новый человек внутри нее все настойчивее стремился на белый свет.

Наконец схватки прекратились, и по всему телу разлилось благодатное умиротворение.

“Может, ложные схватки? Да-да. Это все сейчас пройдет! — Она даже слабо улыбнулась, но тут же опомнилась. — Стоп, что я за дура! Воды же отошли. Все по-настоящему.”

В отражении потолка она увидела, как в соседнем ряду парень в кепке ударил свою жертву в лицо, но буквально через минуту сам без видимых причин согнулся пополам.

Мужчина бросился на него, но грабитель уже успел прийти в себя.

— Стой, где стоишь! — прохрипел он, тряся пистолетом. — Ты меня уже конкретно бесишь. Еще одна попытка — и тебе конец.

Его противник поднял руки в успокаивающем жесте.

— Постой! Я просто хотел помочь. Ты болен?

— Не твое дело. Тебя уж точно переживу.

Сабрина припомнила передачу на Нетфликсе, где рассказывали, что заложникам нужно держаться дружелюбно и важно войти в контакт с террористом. Видимо, мужчина тоже знал, что знакомство — лучший способ.

— Мы неправильно начали. Все на взводе. Как тебя зовут?

— Ну, Джо…

— Хорошо. Я — Мэттью.

— А мне плевать. Хоть Белоснежка. Не надо со мной в эту дурацкую психологию играть.

— Джо, я просто хочу разобраться. Ну чего ты хочешь? Убить нас? Зачем? Ты получил деньги. Убегай.

— Опять ты о своем. Но знаешь, я не спешу. И вообще, кто ты такой, чтобы мне указывать? — рассвирепел Джо и принялся тыкать в лоб Мэттью пистолетом. — У тебя башка что ли особенной формы, которая дает тебе право лезть с никчемными советами, кому как жить и что делать?

— Я просто хотел, как лучше… — отступил на шаг назад сенатор.

Парень истерично расхохотался.

— Откуда ты знаешь, как лучше? Я вот думаю, что лучше тебе дырку в виске проделать и спасти мир от нудного учителя жизни.

Сабрина посмотрела на часы. Ровно час дня.

Часовой кукушкой звякнул колокольчик входной двери. Спиной в магазин протиснулся грузный водитель-поставщик и потащил за собой тележку с пивными коробками. Одно колесико застряло в дырке порога и отказывалось двигаться.

Все молча застыли, наблюдая, как бедняга, изнемогая под тяжестью груза, пытался расшатать и освободить пленницу из проема двери.

“Сейчас!” — решилась Сабрина.

Парень в кепке первым из застывших зрителей среагировал на шум позади. Он развернулся, испугался от неожиданности чей-то тени и дернул спусковой крючок.

Нет, у него не было никакого плана или намерения кого-то убивать. Он вовсе не был на такое способен.

“Джо Мердок — повелитель мух, — подшучивали над ним девчонки в школе. — Ведь он и мухи не обидит”.

Отец бросил семью в девятом классе, и это было лучшее, что он мог сделать в своей жизни. Прекратились бесконечные побои и пьяные “воспитательские” беседы допоздна.

Джо с матерью сразу воспряли духом, как деревья после долгожданного дождя, сбросили пожухлые листья и расцвели. Мама стала чаще улыбаться, а паренек прекратил заикаться, будто и не страдал этим недугом.

Он учился хорошо. Звезд с неба, конечно, не хватал, но в школе были довольны его успехами. Больше всего, душа его лежала к животным. Ребята со всей округи прознали про его любовь, тащили к нему домашних потеряшек и диких зверьков при смерти. А он не отказывал в помощи, приспособил отцовский сарай в саду и выхаживал всех.

Молодежь крутила первые романы, нешуточные шекспировские страсти кипели на школьном дворе, но они обходили Джо стороной.

Нет, он не был чудным. Слишком уж укоренил в нем папаша чувство никчемности, поэтому Джо не верил в себя и в свою способность нравиться другим. Тем более, девушкам.

А вот животные — другое дело. Они же не люди и не осознают человеческих страхов, христианских моралей и внутренних комплексов. Ласка и добро — вот верный способ заслужить их дружбу. А если уж они тебя полюбили, то не предадут никогда.

Он получил льготный студенческий кредит и поступил на ветеринарный факультет. Ему приходилось подрабатывать рейнджером в парке, чтобы помогать матери. Она уже год как оставалась дома и проходила химиотерапию.

Джо взрослел и становился истинным сыном штата.

Люби своих, не доверяй чужакам!

Это не было продиктовано ненавистью к другим. Нет, это было скорее правилом этой земли. Здесь нельзя иначе. Мы — дух от духа республиканцы и не жалуем здесь болтунов-демократов.

Все беды от них. По всему миру свой нос суют, деньги налево-направо тратят, а пора бы уже в своей стране наводить порядок.

И вот наступило долгожданное время больших перемен. Люди штата возликовали. Теперь-то осталось совсем немного потерпеть, и все наладится!

Но радость нежданно прервалась. И вчера Джо получил две новости. Ему отменили льготы по кредиту, а всех рейнджеров в парках штата сократили.

Сегодня добавилась третья новость. Матери пришло письмо с отказом в страховом покрытии расходов и счетом из больницы за проведенные процедуры на 12 тысяч долларов.

Он схватил пистолет и, не видя ничего перед собой, понесся по дороге. Так-то и попался ему этот злосчастный магазин 7-11.

Без всякого плана, как безумный, он бросился внутрь…

А теперь он падал от удара тяжелыми дровами по затылку, а в голове звучал презрительный крик отца: “Какой же ты бесполезный, никчемный бездарь!”

Теряя сознание, Джо увидел, как рядом с ним почти синхронно валится беременная женщина, а ее белая майка наливалась багряным пятном на груди.

— Как же так? Сыночек… — прошептала она и застыла.

Мэттью ударом ноги отбросил валявшийся пистолет под стеллаж. К нему подбежал продавец:

— Вы в порядке, сэр?

Сенатор ничего не ответил, а только, словно оглушенная рыба, открывал-закрывал рот. Рукой он лихорадочно тер лоб, соображая, что делать дальше.

“Как это все не вовремя. Я не могу задерживаться до приезда полиции, иначе мы точно опоздаем... Да и приедет ли эта полиция? Нет уж, пусть сами разбираются. Черт меня дернул заехать в этот бандитский притон.”

Он наклонился к грабителю и вытащил пачку банкнот из кармана его рубашки.

— Это мои деньги, — вызывающе сказал он.

Сикх, сгорая от стыда, отвел глаза. Завибрировал чей-то телефон на полу. Продавец двумя пальцами подобрал его и прочитал на заблокированном экране сообщение:

“Сюрприз! Вернулся с Аляски раньше. Где вы? Жду дома!”

Мэттью поднялся и побежал к двери.

— Это моя тысяча! — повторил он уже себе.

Он убеждал себя, что деньги им не помогут, потому что их время уже остановилось. Оттолкнув растерянного поставщика в дверях, он перескочил через тележку и выскочил вон.

— Пару долларов во имя Иисуса Христа, сэр! — не узнал его нищий.

— У, сволочь, напугал! — шарахнулся Мэттью в сторону от бездомного и запрыгнул в машину.

Последнее, что он разглядел в стеклянном окне магазина: сикх с водителем стояли на коленях перед женщиной и куда-то звонили.