Краса ненанглядная

Василиса Прекрасная с возмущением смотрелась в зеркало. Вот ведь безобразие! На самом кончике ее безупречного носика, там, где вчера появилось небольшое красное пятнышко, сегодня выскочил ужаснейший прыщ! Он бесстыдно красовался, угрожая поломать все намеченные планы.

Дело в том, что именно на сегодня назначена помолвка. Да-да, Василиса Прекрасная объявила о намерении выйти замуж. Если по секрету, так и пора уж! В самом деле, по осени-то осьмнадцать годиков стукнет. Пора, пора. А то, гляди, в вековухи запишут!

Нет, хватать первое, что попадется, Василиса, конечно, не собиралась. Слава об ее красе расплылась далеко, все соседние государи только и мечтают видеть ее в невестках. Ну, те у кого сыновья на выданье. Тьфу, то есть, в женихах ходят. Вот из этих-то они с батюшкой и выбирали. Долго и придирчиво. По внешнему виду, по характеру и, так сказать, по уму (специальных агентов к женихам подсылали, чтоб, значит, проведали и обузнали все, как есть). Ну и конечно по обширности да богатству царства-государства, что перейдет женишку по наследству.

Самым подходящим оказался Иван-царевич из соседней Барбароссии. По всем статям – пригож, строен, высок (парсуну его Василиса до-о-олго рассматривала). И политически выгодно – соседи как ни как. Значит, породнившись, союзниками будут.

Так что, аккурат сегодня, после полудня, Иван-царевич, вместе со свитой, и припожалует. Делать официальное предложение. А у нее такой сюрприз! Просто ужасающее безобразие!

Ну, и куды бечь? Кто посоветует, что делать?

В первую очередь вспомнилась сестренница Василиса. С детства они дружили, помогали друг другу. Тем более, спросить Премудрую двоюродную сестренку можно без труда. Еще в прошлом году та настроила наливное яблочко, то самое, что по серебряному блюдечку, так, что передавалась не только картинка, но и речь.

…Василиса Премудрая, с недовольным видом оторвалась от книги:

- Что на этот раз?

- Вот! – многострадальный нос ткнулся прямо в центр блюдечка. – Что делать?

Василиса (ну, на то она и Премудрая, чтоб соображать быстро-скоро) тут же спросила:

- Что, сегодня приезжает?

- Да, а тут такое, представляешь? – в глазах несчастной невесты блеснули с трудом сдерживаемые слезинки.

- Не реви!

- Я не реву!
- Вот, и не реви! Понимаешь, я в таких делах разбираюсь неважно, – Прекрасная хмыкнула (конечно, уж ей ли не знать, насколько мало значения сестренница уделяла внешности!) – А, вот, тетка, ну, Василиса Микулишна, должна знать.

- Ты думаешь? – с сомнением протянула первая.

- Тут и думать нечего! Она такие огни и воды прошла. Сейчас я с ней свяжусь. – Вторая сделала руками плавный пасс, и блюдечко серебряное разделилось пополам – в другой половине явилось озабоченное лицо тетки Василисы.

Тетушка, мать пятерых девчонок и трех сыновей, выслушав сбивчивые объяснения племянницы, сурово произнесла:

- Это у тебя гормональное.Вот, замуж выйдешь, ребеночка родишь…

- Тетя, - прошипела Василиса, - мне нужно избавиться от этого сегодня!

- Не, сегодня не успеем, - задумчиво молвила Микулишна. – Никак. Вот если только… Спроси у бабушки. Она у нас Яга, она у нас колдунья, может…

Договорить она не успела. Где-то за гранью блюдечка раздался непонятный грохот, затем детский рев, тетушкино изображение дернулось и, похоже, ее блюдечко слетело. На пол. Картинка пошла полосами и погасла.

- Пойду к бабуле, - грустно сказала Василиса.

- Сапоги надень, - озабоченно глянув вверх, посоветовала Премудрая. - У нас дождь собирается. Аккурат на лес потянет. Да в болоте не застрянь. – И отключилась.

Сапоги надеть, конечно, пришлось. Нет, дождя, похоже, не предвиделось, но дорога к любимой бабушке, в самом деле, шла через болото.

…Тропинка, вынырнув из чавкающих тухло пахнущих грязевых колдобин (ну, не трясина, но сапоги утерять – раз плюнуть!), выскочила на веселую полянку. Зеленая травка, щедро расцвеченная ромашками и колокольчиками, подбиралась под самый частокол из толстых замшелых бревен. Их верхние заостренные концы были жизнерадостно унизаны черепами. Самые большие - лошадиные, один коровий и восхитительный череп тура с завитыми трубчатыми рогами. Между ними, скромно, не бросаясь в глаза, посверкивали пустыми глазницами пять-шесть небольших округлых черепушек с отвисшими челюстями. Один, как раз рядом с туром, скалился золотыми коронками.

Бабушка, как всегда, встретила внучку на крыльце. Она заранее чуяла приближение гостей, и нежеланных избушка встречала кормовой частью.

Узнав про беду, постигшую любимую внучку, колдунья задумалась.

- Есть верное средство! Надо на молодую луну собрать цвет воробейника и накопать корень кровохлебки. Отвар плескать в бане на каменку. Пропарившись, кататься по росе, да шепотом проговаривать заговор. Ну, или три дня, на рассвете, держать на носу лягушку, пока солнышко…

- Бабушка! – взвыла Василиса. – У меня жених через три часа приедет! Какая молодая луна? Нынче полнолуние! До молодой две седмицы ждать! Али три дня с лягвой валандаться! Я и в баню-то не успею!

Старушка огорченно развела руками…

***

Василиса стояла на крыльце, не решаясь шагнуть ближе. Традиционный поясной поклон гостям ссыпал с носа всю муку. И теперь Прекрасная раздумывала - то ли попытаться скрыть изъян под платочком, то ли сделать вид, что так и надо.

Иван-царевич по-молодецки, не дожидаясь стременного, спрыгнул с коня и с радостной улыбкой ринулся к нареченной:

- Краса ненаглядная! – и остановился, будто споткнувшись. Василиса помертвела. – Я так и знал!

- Что? – едва шевеля губами, хриплым шепотом выдохнула красавица.

- Прыщик! На носу! Значит, в тебя кто-то влюбился. Ну, примета такая. Неужто не слыхала? Так это я! Я, как раз, и влюбился! И еще как!

…Ух, и гуляли на свадьбе!