Краш-тест

Я проснулся в незнакомом месте — кажется, на больничной койке. Голова болела, мысли путались, язык прилип к нёбу.
— Не делайте резких движений! Вы попали в аварию, — надо мной склонилась рыжая медсестра. На ее белой униформе сверкал значок — два пересекающихся ромба.
Она заметила мой взгляд:
— Да, это специальная больница для тех, кто застрахован нашей автомобильной компанией. Вы же ехали в «ромбусе», когда попали в аварию?
— Я... Я не знаю.
— С вами все будет в порядке. Компания Ромбус Моторс ставит на первое место безопасность своих клиентов.
— Слушайте... Я вообще ничего не помню... Ни как меня зовут, ни что произошло... — я с надеждой посмотрел на медсестру. — Вы мне скажете?
Она улыбнулась.
— Уверена, память восстановится очень быстро. Сейчас вас отвезут домой.
— Меня выписывают? Но я...
— Вам все объяснят чуть позже, — пожала плечами медсестра. — Главное, что ваше физическое состояние стабильно. Вам помогут наши сотрудники.
В палату вошли двое мужчин — на их белой униформе были такие же значки. Эти двое больше походили на солдат, чем на медбратьев: один высокий, крепкий, с квадратной челюстью; второй среднего роста, помоложе – почему-то он избегал смотреть мне в глаза. Действуя быстро и слаженно, как будто занимались этим каждый день, они помогли мне надеть черный деловой костюм.
— Это моё? — поинтересовался я. Костюм выглядел уместным для посещения похорон, но точно не для возвращения из больницы.
— Вы... — начал отвечать молодой медбрат, но крепыш недобро посмотрел на него, и тот заткнулся.
Они повели меня к выходу, придерживая с обеих сторон. На пороге я растерянно обернулся — рыжая медсестра собирала в большой узел белье с моей кровати.
Медбратья быстро провели меня по короткому коридору, мы спустились по лестнице на несколько этажей вниз.
— Эй, нельзя ли помедленнее? Я же после аварии, в конце концов! — не выдержал я.
Они синхронно кивнули, но не сбавили темп.
Лестница закончилась, и мы оказались в подземном гараже. По крайне мере, выглядел он как гараж, только машина в нем стояла всего одна. Черный «ромбус» без номеров.
Молодой медбрат открыл заднюю дверь, крепыш быстро усадил меня, отточенным движением руки прикрыв мне голову, чтобы я не ударился.
— Эй, я что — свидетель преступления? — поинтересовался я. — Все это как-то... Эй, а где ремень?
Вместо ответа крепыш захлопнул мою дверцу. Я увидел через стекло, как он достал из кармана пульт и нажал на кнопку. Машина без водителя ожила, заурчала, пришла в движение. Руль крутился сам собой.
— Эй, стойте! Этот «ромбус» с автопилотом, что ли? А как же ремень?
Я лихорадочно шарил рукой по сиденью, пытаясь найти, куда мог запропаститься чертов ремень безопасности. Отправлять человека, который недавно побывал в аварии, в поездку с автопилотом, да еще и непристегнутого?
— Компания Ромбус Моторс ставит на первое место безопасность своих клиентов... — процедил я сквозь зубы.
Ладно. Когда приеду домой — что бы ни было моим домом — позвоню в компанию и скажу им все, что о них думаю.
Машина ускорилась. Я завертел головой, пытаясь найти выезд из гаража или кареты скорой помощи. Вместо этого я увидел нечто другое.
По обе стороны от траектории машины стояли камеры и осветительные лампы. Как будто я ехал по подиуму, и зрители не хотели пропустить ни одного момента шоу.
— Эй! — я дернул за ручку двери. Она не открылась.
Машина поехала быстрее. Еще быстрее. Меня вдавило в сиденье.
Я поднял голову и увидел, что мы движемся в тупик. Сплошная бетонная стена приближалась с огромной скоростью.
Автопилот должен затормозить. Они же ради этого и делаются, правда? Чтобы...
Я успел увидеть на стене логотип компании — большой символ из двух пересекающихся ромбов. Машина врезалась прямо в него.
***
Пахло бензином. Во рту вкус крови. Я открыл глаза — открылся только правый глаз — и обнаружил себя внутри искореженного «ромбуса», зажатый спинкой переднего сидения. Я толком не мог вдохнуть и пошевелиться.
Вокруг машины сновали люди в белой униформе. Кто-то снимал фотоаппаратом со вспышкой. Другой делал замеры складной рулеткой. Двое смотрели в планшет, тыча в него пальцами и одобрительно кивая друг другу.
— По... — я закашлялся. — Помогите...
— Краш-тест пять-два-девять, Ромбус Моторс, — услышал я. — Лобовой удар в бетонный блок, пассажир не пристегнут. Оцениваются параметры жизнедеятельности...
В глаз мне ударил ослепляющий луч фонарика.
— Пассажир жив, может быть использован повторно, — услышал я.
Раздался металлический лязг, дверца автомобиля вывалилась наружу.
Меня дернули, и я потерял сознание.
***
Мне снилось, что я похоронен внутри машины. Черный «ромбус» стоял на дне глубокой могилы, а сверху бросали горсти земли. Мелкие камешки стучали по крыше автомобиля просто оглушительно.
— Я же еще живой! — хотел закричать я, но из моего рта раздался автомобильный гудок.
***
Я очнулся в темноте. Стук, который я принял во сне за могильную землю, оказался стуком МРТ-аппарата.
— Не делайте резких движений! Вы попали в аварию, — услышал я знакомый женский голос. — Вы же не хотите, чтобы все это пропало зря.
— Зря?.. — растерянно повторил я.
— Ваша жертва не должна быть напрасной. Компания Ромбус Моторс ценит человеческую жизнь. Именно поэтому вы здесь. Мы уже закончили.
Стук прекратился, и платформа подо мной пришла в движение. Я медленно выехал из МРТ-аппарата, как будто появился на свет из ячейки в морге. Почти что так оно и было.
Рыжая медсестра быстро наклонилась ко мне и сделала укол в шею.
Я захрипел, хватая ртом воздух:
— За... зачем?..
— А вы думаете краш-тесты до сих пор проводят на манекенах? — она фыркнула. — Разве может манекен дать столько информации о внутренних повреждениях, как человеческое тело?
Я попытался дернуться, но смог лишь чуть-чуть оторвать голову от платформы.
— Сколько возни с вами, пока вы в сознании! — вздохнула медсестра. — Увы, стандарты требуют, чтобы вы вели себя, как бодрствующий пассажир – для максимальной аутентичности теста. Данные о полученных вами травмах сделают автомобили Ромбус Моторс более безопасными... и заставят больше людей пристегиваться. Даже на заднем сидении, да-да!
Реальность поплыла перед глазами. Я начал проваливаться в темноту.
— Это... бесчеловечно... — успел сказать я.
— А вы думаете, что вы человек?
Дальше была чернота.
***
Я снова проснулся от очередного укола — на той самой больничной койке, на который очнулся впервые. Если тот раз считать первым. Надо мной нависли люди — кажется, те самые двое «медбратьев», что посадили меня в машину. Я не подал виду, что пришел в сознание.
— Пристегивать его к кровати будешь? — спросил тот, что помоложе.
— А смысл? Если не окочурится, то после регенерации будет как новенький. Включая чистую память, — ответил тот, что покрепче. — Наручники только напугают его. Задергается в машине — испортит результаты теста.
— Ну смотри, ты тут старший. Я закончил.
— Пошли. Тот, что в следующей палате, не выжил.
— Ненавижу таскать трупы.
— Они хоть не брыкаются.
Щелкнул выключатель и хлопнула дверь.
Несколько минут я лежал, пытаясь совладать с дыханием и оценить состояние собственного тела. Если то, что они мне вкололи, заставит меня регенерировать... значит времени у меня не много. Я очнусь на этой койке с головной болью, сухостью во рту и без понятия, что со мной случилось. А значит, они снова используют меня, как живой манекен. И снова. И снова.
Ублюдки.
Я отбросил простыню. Если тут и есть камеры слежения, мне все равно нужно действовать.
В маленькой палате не было окон, дверь наружу, как я и ожидал, заперта. Другая дверь вела в тесный туалет. Я посмотрел на себя в зеркало.
Этого человека я видел впервые.
«А вы думаете, что вы человек?» — так сказала медсестра? Но... я уж точно не пришелец и не манекен. А значит...
Я вдруг вспомнил последнюю секунду перед столкновением. Как прямо на меня надвигалась стена с огромным логотипом Ромбус Моторс. Два пересекающихся ромба. Словно они...
Неужели?..
У меня что-то было во рту. Сухим языком я нащупал под нижней губой туго свернутую бумажку. В мигающем свете я вытащил ее, развернул и прочел:
«Не хочу больше в этом участвовать. Вы не получили последнюю дозу препарата — я подменил ее пустышкой. А значит, вы сохраните остатки памяти, как и остатки травмы. Простите меня, если сможете».
Без подписи.
Кто это сделал? Уж явно не рыжая медсестра — та меня и человеком-то не считала. Неужели тот младший из «медбратьев»?
Я смыл записку в унитаз, вернулся в кровать и закрыл глаза. К моему собственному удивлению, я уснул.
***
Мне снилось, что я снова еду в «ромбусе» навстречу бетонной стене. Только сейчас я смотрел на себя со стороны. Когда до столкновения остались считанные мгновения, время замерло и потянулось в замедленном воспроизведении. Передний бампер «ромбуса» коснулся препятствия, изогнулся, сплющился. Мое непристегнутое тело на заднем сидении продолжало по инерции двигаться вперед, хотя машина уже остановилась, подпрыгнула и пружинисто осела на колеса. Вот я ударяюсь грудной клеткой о спинку переднего кресла, руки взмывают вверх, будто я хочу восславить неведомых автомобильных богов. Голова ударяется о подлокотник, откидывается назад.
Я замечаю на моих плечах, локтях, ладонях и голове контрастные черно-белые метки — как на манекенах, которые раньше использовали в краш-тестах. И тогда я понимаю, что там, в машине, я действительно манекен. И только лицо у меня — человеческое.
***
Я открыл глаза, дернулся и вскрикнул от боли.
— Как вы себя чувствуете? — голос медсестры звучал одновременно жизнерадостно и дежурно.
— Я... я ничего не помню! — процедил я.
— Ничего страшного, так бывает. Вы в специальной больнице для тех, кто застрахован нашей автомобильной компанией. Вы попали в аварию, в «ромбусе», помните?
Она пристально посмотрела мне в лицо. Я покачал головой.
— Можете встать? — спросила медсестра. В голосе ее звучала настороженность.
Что-то почуяла? Я сел на кровати и скривился. Грудь пронзила резкая боль, как и левую ногу.
— Вам нехорошо? — она подошла ближе.
— Все в полном порядке! — поспешил ответить я. — Просто нога затекла. А авария... была серьезной?
— Нет, что вы! — медсестра широко улыбнулась. — Автомобили компании Ромбус Моторс самые безопасные в мире! Мы прилагаем для этого все усилия.
В палату вошел медбрат — крепыш с квадратной челюстью. Тот, что усадил меня тогда в машину и запустил ее.
— А где напарник? — медсестра недовольно вскинула брови.
— Приболел, — коротко ответил медбрат. — Пора.
Он помог мне надеть черный костюм. Из-за того, что теперь он работал один, времени у него ушло больше. Мне стоило огромных усилий сдержать стон. Боль в грудине становилась невыносимой, а когда я надевал брюки, пришлось ухватиться за медбрата, чтобы не упасть.
— С вами точно все в порядке? — медсестра решительно шагнула вперед. — Если вам плохо, то...
— Некогда, — отрезал медбрат. — Сегодня Главный будет присутствовать.
— Вы о чем? — спросил я.
— Это наши внутренние дела, не беспокойтесь, — защебетала медсестра. — Собрание персонала. Ну, готовы?
Медбрат кивнул и повел меня к двери. На этот раз я не оборачивался. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не показать, что каждый шаг приносит невыносимую боль. Но я буквально спиной чувствовал, как она стоит у кровати и сверлит взглядом.
***
Черный «ромбус» стоял там же, где и в прошлый раз. Та же модель. Крепыш посадил меня на заднее сиденье, придерживая голову, и захлопнул дверцу. Сунул руку в карман. В другой.
За время его заминки я успел перевалиться через спинки на передние сиденья. Боль была адской. Я закашлялся, и на приборную панель полетели капельки крови.
Медбрат не нашел пульт от машины, потому что я вытащил его, когда ухватился за него в палате.
— Ты что делаешь? — заревел он и попробовал открыть дверцы. Я уже заблокировал их.
Медбрат достал телефон — его руки дрожали. Пока он возился с ним, я успел сесть на водительское сиденье. И только потом подумал, что не знаю, умею ли я водить машину.
Я нажал кнопку на пульте, машина вмиг завелась, а медбрат, кажется, понял, что звонок больше не является для него приоритетом. Он побежал.
Я положил руки на руль, вдавил педаль в пол и понял, что водить машину я умею. Медбрат успел пробежать совсем немного. Я сбил его с ног — машина еще не успела набрать скорость, но удара хватило, чтобы он вскинул руки и упал на бетон. Его телефон улетел далеко вперед.
Я подал машину назад, отъехал метров на десять. Он пытался встать — его ноги подгибались, и он падал обратно.
«Они хоть не брыкаются» — кажется так он сказал тогда.
Я переехал его, как лежачего полицейского. Машину качнуло, что-то ударилось о дно, но «ромбус» даже не замедлил ход.
Я развернул руль и поехал туда, где горели, словно указывая дорогу на тот свет, осветительные лампы.
***
Сидя за рулем, теперь я посмотрел в сторону и увидел группу людей в белых комбинезонах, ожидавших результата очередного краш-теста. Они сгрудились за столом, на котором стояли несколько раскрытых ноутбуков. Один из них выделялся — одетый не в белый комбинезон, а в деловой костюм.
«Сегодня Главный будет присутствовать» — так сказал медбрат.
Я повернул руль, сшибая на ходу осветительные лампы. Кто-то уже понял, что автомобиль движется не так, как положено. Они замахали руками. Начали разбегаться — слишком медленно. Все-таки «ромбус» — очень быстрая машина. И безопасная. Для тех, кто внутри нее.
Я сбил их, будто хотел сделать страйк в боулинге. И все же страйк не получился — пара человек успели увернуться и уже бежали к выходу. Я догнал их по одному. Лобовое стекло «ромбуса» пошло кровавыми трещинами, но не разбилось.
Я развернул машину и вернулся туда, где вповалку лежали тела.
Человек в костюме успел отползти в сторону — за ним тянулся кровавый след. Сам того не видя, он полз прямо к бетонной стене, где два огромных ромба ознаменовывали собой торжество автомобильного бренда Ромбус Моторс.
Я вылез из машины и, хромая, пошел за ним. Шел я медленно, но полз он тоже не быстро. Я его догнал. Ногой перевернул на спину.
У человека в костюме было мое лицо. Хотя, скорее всего, это у меня было — его. Я поднял голову и еще раз посмотрел на два одинаковых ромба. Как будто один отпочковался от другого.
— Да, всё правильно, — прохрипел Главный. — По закону я мог распоряжаться только собственными клонами...
— Зачем? — я нажал ему ногой на грудь, и он застонал. — Зачем вы заставляли меня... чувствовать?
— Это все бюрократы, правозащитники!.. Обойти передачу памяти при клонировании нельзя... Но препараты гасили воспоминания... Я же не изверг...
— Сколько? — спросил я. — Сколько клонов, таких, как я, вы сотворили?
Он сказал. У меня заныло в груди.
— Могло быть и больше, — зачастил он. — Но регистрация клонов – это такие хлопоты! Большинство клонов выживали... мы их лечили... регенерировали... и...
— Отправляли сюда снова. И снова! — меня мутило.
— Это же ради безопасности! — он затряс головой и попытался приподняться. — Ради людей! А ты...
— А я — не человек? — спросил я.
Он упал на спину и затих.
Я вернулся к машине. Сел за руль. Боль мешала соображать, рубашка на груди пропиталась кровью, капающей изо рта. «Ромбус» завелся мгновенно. Я направил его на лежащего Главного, но в последний момент вильнул рулем и объехал тело, направляясь к выезду.
Все-таки я человек.
***
Я терпеливо ждал у подъезда. Женщина вышла с опозданием, на ходу копаясь в сумочке. Села на заднее сиденье и недовольно посмотрела на мой затылок.
— А где мой шофер? — спросила она и тряхнула рыжей прядью волос.
— Приболел, — отчеканил я и пристегнулся.
Она автоматически пошарила рукой в поисках ремня безопасности — и не нашла его.
— Не волнуйтесь, — сказал я. — Вы же застрахованы. А компания Ромбус Моторс ставит на первое место безопасность своих клиентов.
Медсестра открыла рот, чтобы закричать, но я уже вдавил педаль газа в пол.
Мне предстоял еще один краш-тест.