Красивое мясо

– Доктор Бронеско, мне становится всё хуже и хуже с каждым днём, я устала. С детьми не вижусь, с мужем тоже, только лежу на этой койке, а доктор Рин всё подпитывает меня надеждами на выздоровления...

После в темноте палаты послышалось жалобное всхлипывание. Женщина тревожно ерзала, натягивая на себя простыню костлявыми пальцами. Маленькая фигура, сидевшая на стуле, внимательно слушала пациентку.

– Тошнит меня от этого всего...

Ох, доктор Бронеско, как я рада, что вы находите время слушать меня, хотя эти жалобы вам ни к чему. Я всё-таки довольно жалкая женщина.

– Лара, не стоит...

Глубокий женский голос раздался по палате. Доктор Бронеско прикоснулась к голубоватой постели больной. Затем, словно белый паук с красными узорами на брюхе, расцарапанная рука Лары дотронулась до её. Лицо доктора осталось неразличимым, за её спиной была дверь со стеклянным окошком, а за ним лампа, испускающая зеленоватый свет, который нимбом замыкался на затылке Бронеско.

– Нет, я знаю, что это так. Бьянка, ваша рука такая холодная, - её прервал сухой кашель, - и кашлеть мне надоело, извините, я скачу с темы на тему слишком быстро, да и забалтываюсь, но, мне кажется, это из-за того, что недолго мне...

– Месяц, - доктор скрестила руки. Её словом колом врезались в голову Лары, может быть именно в ту самую опухоль. Она глубоко вздохнула и автоматически переспросила:

– Что?

– Помните о вашей сегодняшней просьбе? Так вот, месяц. Извинте, что так резко...

– Я рассчитывала на большее...

И извиняться не стоило, я же знаю, что вы не во вред...

Ох, Бьянка, теперь и рыдать не к чему.

– Обычно пациенты выписываются и проводят оставшееся время с близкими, как поступите вы? - Бронеско снова обхватила дрожащую руку Лары, та сжала пальцы как никогда крепче. Бьянка понимала, что через две недели женщина не сможет сделать этого, на третью она перестанет разговаривать и откажется от еды, на четвертую будет нежно сопеть, пока не уснёт навсегда.

А потом наступит осень.

Её дочки-близняшки пойдут в школу с мыслью о том, что мамы больше нет, любимый муж запьёт сильнее, нелепо скрывая растущий алкоголизм.

Вот такой исход. Ни разу не жестокий, а тем более душераздирающий. Просто правдивый.

– Не хочу ехать домой. Думаю поймете, всё-таки за полгода вместе вы знаете меня лучше всех.

– Лара, вы уверены?

– Да, родных это добьет, не хотела бы я видеть, как дорогие мне люди медленно умирают. Самое страшное сейчас - это последствия. Как Томасу справиться с детьми, он и так не работает уже месяц, только пьёт...

Рука Лары обмякла. Некоторое время они сидели молча, чувствуя друг на друге свои взгляды. Один выражал смирение с уходящим, второй - непроницаемость. Лара так и не поняла доктора Бронеско, впрочем для неё та останется лишь зеркалом её эмоций.

– У меня есть одна просьба.

– Какая?

Лара выдохнула, не переставая чесаться она с тяжестью произнесла.

– Доктор Бронеско будьте со мной честны.

– Обещаю.

– Я вас раздражала?

– Нет.

– Тогда для чего вы всё время пытаетесь помочь? Я помню, что Рин говорил о том, что его раздражают ваши посещения к его пациентам, уточнял, что они потом сами не свои. Вы садистка?

– Я бы выбрала другую формулировку, - ехидно произнесла женщина.

Темнота в палате сгустилась. Зелёна лампа заискрилась, потрескивая. Доктор Бронеско встала со стула и стала наклонятся к постели всё ближе. Лара почувствовала горячее дыхание у себя на щеке. Она попыталась отстранится, но тело не послушалось.

"Крикнуть!? Или ударить? Что делать!?" - беспорядочно проносилось в её голове.

– Как думаете, что я сейчас сделаю? - протянула она в своей холодной манере.

Молчание.

– А? Что же? Лара, не время меня игнорировать.

Послышался стальной лязг койки. Лара ухватилась двумя руками за ворот рубашки Бронеско. Цветочный парфюм той ударил ей в нос, этот запах всегда успокаивал Лару. Она уткнулась носом в шею доктора, жадно вдыхая его. Бьянка всё это время оставалась неподвижной.

– Раз так, сделай это быстро и безболезненно...

Снова послышалось всхлипывание.

– Лара, - тяжелый голос Бьянки ударил по голове с новой силой, вызвав лихорадку, но оставалось только смириться, - почему ты рыдаешь?

– Знаю, что скоро придёт тишина. Я очень...

Очень люблю твой парфюм...

***

Утренняя заря сверкнула за высотным зданием больницы. Высокий и поджарый мужчина лет сорока вышел из такси и направился к ней по вымощенной из плитки дорожки. Не успев дойти до входа, он обратил внимания на клубу с кустом лаванды. Все цветы были срезаны.

"Варвары..."

Мужчина зашагал дальше. У самого входа он увидел дежурную медсестру, полненькую женщину чуть младше него, и улыбнулся ей во все тридцать два, но после смутился, она, искривив губы, в ужасе произнесла:

– Доктор Рин, вам лучше это увидеть собственными глазами.

– Что с тобой, Марта?

Ничего не ответив, она схватила его и они быстрым шагом направились в здание.

На стойке регистрации их встретил местный шериф и толпа вопящих пациентов, их родных и медперсонала. Доктор Рин почувствовал странный цветочный аромат, а после обратил внимания на длинный коридор, в самом его конце, на подоконике у большого окна сидела женщина, озаренная светом. Её поредевшие рыжие волосы были аккуратно уложены в хвост, лицо землинистого оттенка выражало умиротворение, а черные брюки и синяя рубаха тщательно выглажены. Худыми руками женщина держала букет из сорванной лаванды.

Она походила на статую.

В глазах у доктора Рина померкло, странный запах цветов и гам толпы не давали сделать ни единного вздоха.

***

– Не думала вас снова встретить в Техасе, где пропадали, милочка? - задорный голос старушки звонко раздался в ушах женщины азиатской внешности, одетой в легкое черное платье и держащей большую кожаную сумку наперевес. Она убрала прядь густых черных волос за ухо, поправив темные очки, и обернулась к струшке.

– Лидия! Рада вас видеть, мы полгода не виделись? Я всё работала на другом конце страны. А как вы меня узнали?

– Я может незрячая, но нюх работает превосходно, вашу лаванду отовсюду узнаю.

После этих слов Лидия подошла к ней, постукивая тростью.

– Вид отсюда красивый, наверное.

– Да, Лидия, вы правы, тут огромное озеро и долина, усыпанная кипарисами, помню Уинстон любил рассказывать мне об этом месте, всё о вас говорил.

– Я так по соскучилась, вот старый пень, кто сбегает за день до операции? А теперь я даже не знаю, где он...

Женщина обернулась на Лидию, из-под темных очков той полились слёзы.

– Он считал, что шанс выжить крайне мал, к сожалению, он был прав, но есть и другой исход событий, я знаю, что он бы не оставил вас в неведении. Возможно скоро всё узнается.

– Вы так думаете..?

– Я в этом уверена.

Бьянка обхватила плечи собеседницы, бросив сумку на землю, а после Лидия взревела и положила голову на её плечо.

– У...у меня тоже не всё в порядке с сердцем, мне бы хотелось, чтобы вы были рядом, доктор Бронеско.

– Хорошо, Лидия, хорошо...

***

– Проветрите помещение! Мне тошно от этого цветочного смрада.

– Хорошо, доктор Рин! - Марта тревожно забегала по маленькому кабинету и открыла форточку настежь. Свежий утренний воздух ворвался в комнату, но не смог перебить густой, сладковатый аромат, въевшийся в стены.

– Присаживайтесь, разговор предвещает быть длинным.

Откашливаясь начал седовласый широкий мужчина, всем весом навалившись на стол с резьбой из дорогого дерева, на котором кроме письменных пренадлежностей и груды папок стояла позолоченная табличка с именем: "Деймон Г. Рин".

Своими маленькими черными глазами он пристально разглядывал медиков.

– Шериф Маккласки, я бы рад, но у нас множество пациентов.

– Я знаю, что в вашем центре работают профессионалы, думаю, они и без вас справятся, - шериф саркастично улыбнулся и почесал неаккуратно постриженную бороду. - Ещё ребята со штаба наведуются, делов в гору, в общем, не об этом сейчас.

Мужчина достал потрепанный блокнот из кармана, на котором блестел полицейский жетон, и взял увесистую черную ручку со стола. Деймон недовольно хмыкнул, внимательно наблюдая за всем происходящим.

– Что-то не так, док? - спросил шериф.

– Запах замучал, - сквозь зубы прошипел тот и выпрямил спину.

Они с Мартой сидели на стульх для посетителей, тем временем как Маккласки устроился в алое кожанное кресло, который Деймон брал на заказ. Он был на взводе:

"Он уселся в моё кресло, наваливалется на мой стол, шатая его, берёт мою ручку, так ещё с пренебрежением ко мне относится, кем он себя возомнил? Неаккуратная свинья. Нет, он именно этого хочет, чтобы я нервничал, раскололся и угодил под его влияние. Ненавижу это самомнение.

Так, а что же по итогу произошло ночью..?"

Деймон наконец-то выдохнул и посмотрел на свою коллегу. Марта дрожащими руками обхватила себя и тяжело дышала от увиденного ранее.

– Марте обязательно нужно быть на допросе?

– Мне хватит и вас, - странно улыбнулся Маккласки.

"Бесит," - не унималось в голове у Деймона.

– Тогда я проведу её?

– С радостью.

Выведя Марту, вцепившуюся в крепкое плечо, в коридор, Деймон нечаянно с треском захлопнул дверь. В помещении во всю орудовали следователи и медицинские эксперты, на шум они не обратили никакого внимания. Трупа Лары уже не было, лежит в холодном морге, остался лишь одинокий подоконник с разбросаными лепестками цветов, вокруг оклеяный желтыми лентами.

– Я...я не могу поверить, вообще ничего не понимаю, - с дрожью начала она своим мягким голосом.

– Марта, тебе лучше сегодня взять отгул и отдохнуть, вечером позвоню и всё расскажу, - Деймон уже хотел войти обратно в кабинет, но Марта всё также держала его. Он взглянул в усталые зеленые глаза и она тотчас отпустила руки, неловко скрестив их, её округлые щеки нарумянились.

"Кажется, я смог её преободрить."

– Спасибо, мистер Рин. И удачи вам.

Маленькими шажками она устремилась в другую сторону от злополучного места.

Деймон нервно оскалился в ожидании разговора с шерифом и отворил дверь. В кабинете зловонило сигаретным дымом, в руках Маккласки тлела толстая папироса.

"Он меня доведёт..."

– Док, окно же всё равно открыто, а мне как приспичит, так и не отнимет, - кашлянув, произнес шериф, - ну, в общем, начнем.

– Вы только флюорографию не забывайте делать, - проязвил Деймон и, покривившись, сел на стул.

– Ага, ага, жена постоянно говорит на протяжении двадцати пяти лет брака. Так, кем же была умершая?

– Лара Климтон, обычная домохозяйка, третья стадия рака головного мозга, крайне прогрессирущая в четвертую, множественные метастазы, лежала у нас полгода, химиотерапия не дала результатов, а хирургическое вмешательство невозможно. Она уходила довольно быстро, - после этих слов Деймон отрешенно посмотрел себе под ноги, но тут же перевёл взгляд на шерифа.

– То есть умереть, к примеру, вчера она бы не смогла? - записывая что-то, продолжил он.

– Шансы малы, я разговривал с ней с утра, а после за ней присматривала Бьянка Бронеско, онколог-терапевт.

– Как ещё раз?

Деймон по буквам повторил фамилию и имя по слогам.

– И где же сейчас доктор Бронеско? - озадаченно произнёс Маккласки.

– Я не могу дозвониться до неё с семи утра, - Деймон посмотрел на настенные часы с черным циферблатом и белыми стрелками, указывающим на 10:00, которые цоколи в такт его постукиванию ногой об пол. Тут же он остановился и сжался.

"Нервы шалят, да и как тут не будут шалить, когда окружает всё это..."

– Значит ночью доктор была с Ларой?

– Да, но она не её пациентка, Бронеско вечно лезит к моим пациентам и к пациентом других терапевтов. Несмотря на выговоры, она всё равно продолжает это делать.

Маккласки долго молчал, втягивая дым в легкие. Серые клубы впитывались в бархатно-зеленые обои с золотым орнаментом цветов.

– И зачем? - наконец спросил он.

– У неё есть жизненное кредо: "Всегда говорить правду пациентам", а людям в таком положении иногда она нужна в последнюю очередь, никакой врачебной этики.

– А где все те пациенты, с которыми она говорила?

Вопрос привёл Деймона в ступор, а после минутного осознания его глаз задергался.

– Мертвы.

Шериф почти не изменился в лице.

– То есть вы всё это время ничего не замечали?

– Вы сами понимаете, что люди с онкологией третьей и четвертой степени имеют малый шанс на выживания, конечно, всё индивидуально, но...

– А эта ваша Бронеско работала с людьми на ранних стадиях?

– Ни разу...

– Понятно, - шериф встал из-за стола, с тяжелой отдвшкой подошёл к окну и выкинул дотлевшую папиросу.

– А какие-то отличительные признаки наблюдались во всех этих смертях? - продолжал наступать Маккласки.

– Нет, все умерли именно от рака в больнице, либо у себя дома, - Деймон не переставал смотреть себе под ноги.

– Значит ждём результатов экспертизы, но, видимо, доктор Бронеско помогла Ларе уйти, как и другим, не думаю, что еле ходящая оборвала бы кусты и вернулась, чтобы устроить сцену.

Долгая выдержанная тишина првисла в воздухе кабинета. Деймон закрыл глаза и стал масировать переносицу. Маккласки, всё время смотревший ему в спину, начал:

– Мне нужно личное дело доктора Бронеско и домашний адрес, похоже придётся наведаться к ней.

Сумерки заволокли день. Воздух медленно охлодел. Полицейские машины давно отъехали от больницы. Около неё стоял Деймон Рин и долго смотрел на вспоратую землю, где раньше произростала красивейшая лаванда. Скоро всё изменится, произшествие станет резонансным и первые месяцы в новостях будут говорить только об этом.

"А что же будет с Бронеско? Неужели она совершила это? Но к чему? А больница? Что станет с ней?" - мысли били колом, не унимаясь. Резко зазвонил телефон. На экране высветилась рыжеволосая девушка, стоявшая на фоне Эйфелевой башни, с кривозубой улыбкой до ушей, Марта.

Деймон улыбнулся ей в ответ, но тут же сбросил вызов и набрал другой номер. После протяжных гудков ему ответил автоответчик.

– Привет, наверное, поздно, но ты должна была видеть или слышать, что произошло сегодня. Прошу тебя позвони мне и расскажи всё, - Он долго молчал в трубку и сконфузившись произнес. - Я не верю, что это происходит, мне кажется, у меня скоро будет срыв. Шериф приедет к тебе с допросом. Ха, это кошмар, Бьянка, что же тогда произошло?

***

Техаская ночь была довольно теплой. Разгоряченный ветер колыхал кипарисы у одинокого дома на холме. На его маленькой вернаде в удобных лежаках устроились посапывающая старушка и женщина, которая спокойно просматривала репродукции картин XVII века на страницах увесистой книги в кремовой обложке.

Её губы изогнулись легкой улыбкой в зеленоватом свете лампочек, когда она остановилась на одной из последних картин: "Девушка с цветами" Мурильо. Симпатичная девушка с розами в охровой шали улыбалась ей в ответ.

Проведя пальцами по румяному лицу на бумаге, Бьянка осмотрелась и кроме чащобы ничего не заметила. Они с Лидией были одни в этой ночной глуши, которая моментами нарушалась лишь уханьем сов.

Бьянка вздохнула теплого воздуха и, убедившись, что Лидия глубоко спит, накрыла её пушистым пледом. После она тихо встала и побрела в дом.

В гостиной при входе горели множество антикварных ламп с бархатными абажурами разных цветов. Уинстон очень любил их и скупал на каждой барахолке. Всё вокруг было уставлено разными фигурками животных из мрамора и пыльными диванами. Отклеивающиеся обои с ирисами пропитались тяжелым, но почему-то родным запахом старины. Бьянка потянулась к горчичному дивану за пультом. Единственной современной вещью тут был довольно большой телевизор.

"Лидия наверняка заставила купить," – ухмыльнулась она.

Экран загорелся, через помехи можно было заметить какой-то индийский фильм.

Переключая кнопки, Бьянка наткунулась на новостной канал и села на диван. Рыжая женщина телеведущая, похожая на Марту, рассказывала о бурях на берегах страны:

– Ураган, по нашим источникам, унёс 307 жизней.

Бьянка внимательно вслушивалась.

"Триста семь...

Триста семь ужасающих смертей под обломками домов, машин и деревьев.

Искорёженные тела детей и взрослых. Агония. Страх.

Кошмар, но против природы не пойдёшь. Такова суть."

Бьнка сложила холодные руки на колени, ожидая новостей о Ларе. После долгого рассказа о Флориде, словно по команде, женщина произнесла:

– А теперь к новостям из Атланты, штат Джорджия, в известной онкологической клинике "Роза Марен", открытой ещё с 1975 года семейством Рин, произошел довольно ужасающий инцидент. Одну из пациенток, Лару Климтон, нашли мертвой в коридоре больницы. Она держала букет из цветов, который был сорван с клумбы возле больницы.

Тут же на экране всплыло фото сидящей Лары. Бьянка осталась в том же положении, не пошевили ни одним мускулом.

– Следствие ожидает результатов экспертизы, чтобы уточнить: убийство ли это или же посягательство на труп.

В ту ночь камеры не записывали происходящего, но подозреваемой по делу является сороколетняя, терапевт-онколог, Бьянка Бронеско, которая без объяснений скрылась из своей квартиры неподалёку, забрав все документы и личные вещи.

После появилась давняя фотография Бьянки, сделанная лет шесть назад в окружении её одногруппников, когда она проходила повышение квалификации.

"Прическа лишь поменялась, и, наверное, морщин стало больше," - снова усмехнулась она, отключая телевизор. После минутного раздумия Бьянка встала с дивана и направилась к своей сумке. Паспорт, лицензия и прочие документы, аккуратно сложеные в папку, стали западней. Но Бьнка, убедившись, что её маленькая записная книжка в черном переплете на месте, лишь щелкнула молнией и закрыла сумку.

"Потом."

На веранде послышались тяжёлые шаги. Бьянка тихо подошла к двери, прислушалась и быстро отворила её.

На пороге стояла Лидия, укутанная пледом, взгляд её был направлен на силуэты гор.

– Лидия, только хотела вас разбудить, - глубоко произнесла Бьянка.

– Мне вновь Уинстон приснился, - женщина глубоко вздохнула, - От этого и проснулась. Знаешь так тяжело осознавать тот факт, что его может и не быть.

– Лидия, вы же ещё не знаете...

– Извини, перебью, но у меня есть настырное ощущение, что его нет. Не знаю даже, как объяснить, но, словно после тридцати лет брака начинаешь чувствовать человека, независимо от того рядом он или нет. Полгода назад это чувство во мне утихло...

– Я предпочитаю верить правде, а она заключается в том, что мы пока не знаем, жив он или сильный стресс заставил некоторые ваши эмоции атрофироваться, - Бьянка ощупала ладонью белые волокна пледа.

– Оптимистка, не более, - начала Лидия. Её широко раскрытые глаза всё также глядели на горы, будто бы под бельмом катаракты женщина ясно видела их. Спустя несколько секунд они намокли, но Лидия сдержалась.

– Хотела бы я снова понаблюдать за каньонами Техаса или же на глупенькие сериалы по ТВ, теперь слушаю всё только. Унистон даже тут меня поддерживал, чтобы я делала эти три года.

– Думаю, вы, как и он, довольно сильны духом. Он мне говорил, что уважает вас больше, чем себя, и побаивается даже.

Они обе рассмеялись. Потом долго смотрели на темный лес.

– Лидия, - прервала тишину Бьянка.

– Что, дорогая?

– Где у вас тут магазин техники? Утром собираюсь пойти, а то свой телефон утопила перед отъездом.

И не могли бы сказать, где проходите лечение?