Краски света

Когда мне надоедает офисная рутина, я люблю думать о море.

Отъезжать от своего рабочего места, насколько позволяет тесное пространство, игнорировать пиликающие уведомления, давать себе волю откинуться на скрипучую спинку кресла, закинуть руки за голову и погрузиться в грёзы. Пока глаза закрыты и привыкают к темноте, разум уже ищет то место, куда можно отправиться: Варадеро на Кубе, знаменитые Мальдивы, белоснежный Грейс‑Бэй, жаркий Монако… За десять лет жизни офисного планктона я успел изучить каждый из названных курортов вдоль и поперёк — правда, мысленно: ни на одном из них в действительности меня не было. Но не только там я успел «побывать» — не побоюсь сказать, что уже в десятках и даже в сотнях других мест. Вот уже который год во время коротких перерывов — на обед, на кофе, в ожидании, пока принтер напечатает бумагу, — я листаю каталоги тревел‑журналов. С любопытством изучаю меню популярного кафе недалеко от побережья, время продажи горячей кукурузы и излюбленные места уличных музыкантов. В предвкушении по лицу расплывается улыбка. Кажется, я уже чувствую назойливый ароматный запах горячей еды, слышу ноты популярной песни, ощущаю тёплую воду, омывающую босые ноги, а над головой — крики чаек. Передо мной раскинулось закатное солнце, окрашивающее небо в розово‑оранжевые цвета и отбрасывающее блики на воду в тон небу.

Телефон разрывается громким, дребезжащим звонком — как назло. Я вздрагиваю, едва не съехав со стула: видимо, задремал. Не успевая поправить очки, я нащупываю телефон в привычном месте, беру трубку.

— Алло? — и после этих слов следует: — Отдел кадров давно ждёт твой отчёт.

И что‑то про бумаги, которые я сдавал на прошлой неделе: «Работа выполнена приемлемо, но лучше бы переписать добрую её часть». А выбор? Киваю, потираю переносицу, уже сгорбившись над компьютером в позе креветки, машинально рыскаю по папкам курсором, пытаясь вспомнить, где оставил резервную копию документов.

— Да, я внесу правки, — говорю в трубку, но этого почему‑то недостаточно, и следует самая затяжная часть разговора: выговор.

Если честно, за немалый опыт работы в этом месте я привык игнорировать эту часть звонка. Просто вытягиваю руку в сторону, чтобы слышать голос собеседника лишь отдалённо. Затем, без капли интереса — скорее из желания отвлечься от выговора, который я и так слушаю по поводу и без, как заезженную пластинку, каждый божий день, — вытягиваю шею вверх, оглядывая офис.

Взгляд скользит от одной офисной перегородки к другой, видя лишь макушки коллег, сидящих за ними. Я не слышу отдельные голоса — разобрать слова слишком трудно: они сливаются в один массив, состоящий из терминов и монотонного обсуждения какой‑то проблемы. Кулер булькает, когда из него выкачивают воду. Две сгорбившиеся фигуры держат стаканчики и обсуждают, наверняка, несправедливость судьбы: как бы ты ни хотел, чтобы подняли зарплату, — всё равно посылают обратно за рабочий стол. Взгляд скользит даже к полу, замечая валяющиеся по нему разноцветные стикеры с исписанными цифрами и заметками типа: «Встреча в 14:00. Совещание в 16:00». Но этот пейзаж, если так можно назвать, никогда не цеплял меня — в отличие от другого, на который я любил смотреть каждый день по нескольку десятков раз.

Блёклую стену разбавлял календарь. Строгую таблицу месяцев возглавляла фотография пляжа, чья яркость была изрядно выкручена — она даже мозолила глаза. Шезлонг, горячий песок, пальмы, лазурное море — этот вид всегда помогал выдержать очередную порцию гнева со стороны начальства. Этот успокаивающий, хоть и надоедливый пейзаж уже отпечатался в моей голове, и, прикрывая всякий раз глаза, я вижу его перед собой.

Но когда голос в трубке замолкает и становится спокойнее, будто весь пар вышел, я снова подношу телефон к уху и спустя ещё пару фраз продолжаю диалог.

— Принимаюсь за работу, — бросаю как можно более профессиональным тоном, хотя в этот же момент, поразмыслив, понимаю, что работа и так была сделана неплохо.

Кладу трубку. Раздражённо вздыхаю. Вынужденно пододвигаюсь к столу, поправляю рубашку, галстук, очки. У меня сводило челюсти от одного только вида открытых вкладок с задачами, которые предстояло решить за сегодня. Смотрю на часы: начало рабочего дня — 9 часов утра, а меня уже отчитали. Что сможет спасти этот день? Я даже не в курсе. Хотя нет, почему? Догадка имеется. Календарь служил тому ответом. Каждый раз, смотря на него, я вспоминаю тот день, когда его купил, — преддверие Нового года. Наши офисные календари были настолько хлипкими и серыми, что я решил найти им замену. И нашёл в скромном магазине сувениров. В тот момент мои глаза бегали от разнообразия не только этого товара, но и многих других: книги, карты, статуэтки, открытки, винил, приправы… С того дня я влюбился в это место, и у меня появилась традиция, сохранившаяся по сей день, — по возможности посещать это место хотя бы раз в месяц, а лучше, если два. И мысль о том, что сегодня удастся заглянуть туда, меня успокаивала.

Когда часы показали 7 часов вечера, компьютер был уже выключен, а я надевал лёгкую куртку, готовый высвободиться из душной клетки. Сегодня был один из тех немногих дней, когда мне не пришлось оставаться надолго, чтобы доделать те многочисленные задачи, которые постоянно сыплются на меня.

Проходя по коридорам офиса, я с долей разочарования замечал, что некоторым повезло меньше: они, скрупулёзно склонившись над клавиатурой, щёлкали ею до беспамятства, заполняя бланки. Половина офиса продолжала работать, будто рабочий день ещё в самом разгаре, хотя из панорамных окон солнечный свет давно пропал, сменившись фонарным. В линзах этих несчастных отпечатывались белые мониторы, полные пустых формальных слов. Они с удивительной неподвижностью сидели, схватившись за голову, одной рукой потирая лоб и переносицу, пока второй продолжали щёлкать мышью. Я лишь сильнее натянул куртку на плечи, отводя взгляд в сторону, к удлиняющемуся коридору, ведущему к выходу.

Двери офиса захлопнулись за мной с тихим щелчком, когда я оказался на улице. Город встретил привычным пейзажем. Высотки и бизнес‑центры смыкались вокруг плотным кольцом, создавая огромный район из точно таких же зданий. Улицы, похожие на артерии, пульсировали сигналом машин, гудением кондиционеров, далёким гулом метро. Этот шум был дыханием спящего организма, который на самом деле никогда не спал — он бодрствовал в изнеможении, и казалось, что этому не было ни начала, ни конца. Я всегда находил нечто общее между этим состоянием и большим механизмом. По сути, везде были винтики, выполняющие свою работу. Каждый — опора, фасад для фундамента, несмотря на своё место в темноте груды металла. Я ощущал себя одним из миллионов винтиков, чей свет в окне горел допоздна. Что ж, хотя бы сегодня этот винтик выйдет из строя и сделает то, что давно откладывал.

Я не желал упускать возможность посетить свой излюбленный магазин снова, учитывая неуверенность в том, получится ли сделать это ещё раз в ближайшем месяце. Поэтому, не теряя времени, я сел в машину и отправился в нужном направлении. К счастью, он удачно располагался на пути к моему дому: после работы туда заезжать было одно удовольствие. Совсем скоро я остановился на скромном парковочном месте рядом с магазином. Вывеска «Краски света» ненавязчиво светилась в темноте улицы, каждая буква была написана словно детскими карандашами. Просто и красиво.

Когда я приблизился, то открыл дверь, и звоночек над головой прозвенел привычным и мелодичным звуком. Сегодня, на удивление, было больше людей, чем в обычные дни. Посетители были тут и там; со многими из них работали консультанты, и их голоса сливались в общий шум. Даже тем, кто занимался расстановкой ценников и товаров, приходилось отвлекаться на навязчивых клиентов, желающих узнать больше об этом месте.

Сразу же я заметил и то, как сильно изменился магазин внешне. Нет, они не заменили мебель и не перекрасили стены — скорее, обновили ассортимент. Отделы сместили, появились и другие, а столы ломились от новой необычной продукции. По привычке я посмотрел за кассовую стойку и заметил продавца. Он прощался с клиентами и теперь поправлял витрину. Я приблизился к нему, привычно облокачиваясь.

— Новые диковинки тут и там, — я усмехнулся. — Дела идут в гору, я погляжу.

Продавец поднял взгляд и радостно воскликнул:

— Джон! Ты так давно не приходил, дружище, что, кажется, я уже начал забывать, как ты выглядишь, — сказал он, убирая кучу чеков к себе за прилавок. — Дела идут в гору настолько, что я ничего не успеваю, — хмыкнул он и принялся открывать какую‑то коробку. — Даже голова кругом идёт.

Пока он возился с вещами, я оглядывал магазин в поисках знакомого отдела, но привычные ориентиры словно исчезли. Заметив моё замешательство, продавец поспешил всё объяснить:

— Мы передвинули отдел сувениров ближе к туризму. Была большая поставка, и пришлось делать перестановку, чтобы всё вместить… В общем, прямо, а затем налево.

Поблагодарив его, я углубился в магазин, следуя указаниям. Чем дальше я заходил, тем сильнее замечал, как изменилось это место. Товаров было столько, что они, казалось, выпирали с полок, не в силах уместиться на отведённых им местах. Повсюду стояли новые стеллажи, превращавшие небольшое пространство в запутанный лабиринт. Но я приложил все усилия, чтобы выйти из него, оставив позади всё, что предлагал мне магазин, и желая увидеть преображение любимого отдела. Под аккуратной табличкой «Сувениры» находилась масса мелких товаров: миниатюрные магниты, открытки и брелоки, карты, занимающие все стены, и притягательные глобусы, где каждый город и каждая речка подписаны… И детское, почти наивное желание закрыть глаза и ткнуть в случайное место, а затем в подробностях изучить его, захватило меня, вызывая озорную улыбку.

Голос за спиной вежливо попросил уступить дорогу. Я сместился ближе к стойке, даже не обернувшись: взгляд по-прежнему был прикован к стене с сувенирами. В свете ламп они заблестели ещё ярче, и я, словно загипнотизированный, протянул руку к магнитам. Но внезапный стук заставил меня вздрогнуть.

Я обернулся на звук и увидел незнакомца, сидящего на корточках у нижней полки и что‑то сосредоточенно ищущего. Скептически приподняв бровь, я проигнорировал это и вернулся к своим «сокровищам». Снова брал в руки сувениры, гладил выпуклые узоры, приклеенные камешки, размышлял о далёких странах, откуда они родом, о их долгом пути, который они проделали, чтобы оказаться в моих руках. Но грохот становился всё навязчивее.

Терпение лопнуло — я обернулся и замер. В руках незнакомца было нечто совсем иное: верёвки, туристические крепления, утягивающие ремни. Я нахмурился, пытаясь понять, какое отношение это имеет к сувенирам. Может, это сотрудник, который убирал товар после того, как его сюда небрежно бросили? Мимо: формы нет.

Незнакомка повернула голову, и я узнал в ней Джейн — девушку из моего офиса. Я часто заморгал, думая, что мне мерещится, но она никуда не исчезла. Она сосредоточенно изучала бирки на снаряжении, проверяла крепления. Когда она выпрямилась, уверенно сжимая в руках находку, наши взгляды пересеклись. Она была удивлена не меньше, чем я: удивлённо вскинула брови и обвела меня взглядом.

— Здравствуйте, Джон, — сказала она инстинктивно. — Не ожидала вас здесь увидеть, — добавила она чуть погодя. — Тоже интересуетесь туризмом?

Я молчал, не зная вначале, что и сказать. И посмотрел на то место, откуда она достала вещи.

— Нет. Я, в принципе, думал, что здесь не продаётся снаряжение, — признался я.

— О, вы недавно сюда ходите? — поинтересовалась Джейн, улыбнувшись. — Отдел туризма был здесь всё время, сколько я посещаю этот магазин, — сказала она и указала пальцем вверх, на аккуратную табличку, висящую под потолком: «Туризм».

Я невольно хотел протестовать, сказав: «Вообще‑то, я хожу сюда несколько лет», — но сдержал себя, послушно взглянул наверх и в удивлении застыл. Таблички «Сувениры» и «Туризм» висели опасно близко друг к другу, но я заметил лишь одну. И, с желанием оспорить эту надпись, я взглянул за спину Джейн, но увидел больше специальной техники для походов и кемпинга. Даже вдохновляющие плакаты с людьми, которые собираются в горы. Тогда я снова посмотрел на неё и почувствовал себя неловко, будто всё это время не замечал слона в комнате.

— Ясно, — выдавил из себя я, опустив голову. — Видимо, просто не замечал. Знаете, раньше отдел сувениров стоял дальше, в том углу.

Я указал куда‑то назад, показывая, где раньше находился отдел. Джейн взглянула мне за спину, пытаясь понять, о каком месте идёт речь. Я вздохнул и снова переключился на тему разговора.

— Впрочем, неважно. А куда вы отправитесь с этим? — спросил я, махнув рукой на её загруженные руки.

— О, — воодушевлённо вздохнула Джейн, посмотрев вниз, и на её лице появилась улыбка. — Я хочу посетить с этим парк «Рассветный хребет». Это где‑то в трёх часах езды отсюда. Там очень красиво, и я была там не раз. А вы там были?

Я помотал головой.

— Нет, — пробормотал я. — Но, кажется, я где‑то видел его.

Я бросил взгляд на сувениры, заметив коллекцию памятных железных значков в честь национальных парков. И среди всех увидел тот, о котором мы говорили.

— Здесь и видел, — сказал я, ткнув в значок пальцем и усмехнувшись.

Джейн посмеялась, прикрывая рот рукой. Она завела прядь за ухо и продолжила улыбаться.

— Красивые магниты, — заметила она. — Правда, бьются быстро, — добавила она чуть тише.

Я непроизвольно взглянул на неё, сведя брови ближе к переносице. Она будто заметила моё напряжение и отвела взгляд.

— В целом, я взяла всё, что нужно. Хорошего вечера, Джон, — сказала она, улыбнувшись напоследок, и скрылась за стеллажами, гремя оборудованием.

Я натянуто улыбнулся ей, прощаясь и провожая взглядом. А затем вернулся к сувенирам — маленьким и хрупким, стоявшим в строгом порядке. Хотя изредка, когда их блеск мне надоедал, я поглядывал на отдел рядом, замечая, как снаряжение скучающе ждёт, пока его кто‑нибудь возьмёт с собой.

«Этот месяц — просто сказка!» — подумал я, когда парковался на своё любимое место. На удивление, я смог посетить магазин спустя всего две недели, хотя чаще всего перерыв мог длиться около месяца, если не дольше. Весенний воздух обдувал щёки, когда я вышел из машины. С каждым днём становилось всё теплее, и город обретал потерянные краски: распускались цветы на придорожных деревьях, солнечные зайчики прыгали по лужам, оставшимся после утреннего дождя, а из открытых окон кафе доносился звон посуды и аромат свежей выпечки. По лицу расползлась улыбка, но, подойдя к дверям магазина, я тут же заметил изменение. Висела табличка «Переезд» с указанным ниже адресом. И это было ужасно далеко от моего дома.

— Переезд? — ошарашенно прошептал я, пробежав глазами по написанному ещё два раза, прежде чем дёрнуть за ручку и оказаться внутри.

Стеллажи отчасти были пустыми, тут и там стояли коробки, работники суетились, посетителей практически не было. Среди всего этого беспорядка я быстро приметил знакомое лицо: продавца, который тоже увлечённо занимался упаковкой. Он заклеивал какую‑то небольшую коробку скотчем, легко улыбаясь и что‑то напевая под нос — даже отсюда было видно. Я прошёл мимо опустевших стеллажей и облокотился на стойку. Он поднял на меня глаза и расплылся в более широкой улыбке, так что даже выступили ямочки — никогда его таким не видел.

— С чего вдруг переезд? — спросил я сразу, не потрудившись поздороваться.

Но продавец не смутился и взял запакованную коробку в руки, выходя из‑за прилавка.

— После последней поставки поняли, что тут нам уже не развернуться. Видел же, какие забитые полки были? Едва товар запихивали, — хмыкнул он и поставил коробку на другую, повыше. — Хорошее место нашли, правда, совсем в другой стороне. Там и откроемся.

Он закончил говорить и отряхнул руки друг о друга, гордо оглядев магазин.

— В последнее время к нам стало приходить больше посетителей. Мы набираем сотрудников, выбираем новых поставщиков, теперь меняем магазин. Ещё немного, и откроются другие филиалы, — произнёс с довольной улыбкой он, упирая руки в бока. — Так рад, что мы не стоим на месте.

Я какое‑то время смотрел на него, а затем отвернулся, издав тихий, расстроенный вздох.

— Рад за вас. Двигаться вперёд — важно, — сказал я, сложив руки на груди и глядя куда‑то в сторону.

Продавец указал головой в сторону отдела сувениров.

— Знаете, я попросил остальных, чтобы они не торопились разбирать ваш отдел. Так что сейчас он тут почти единственный в полном составе.

Я взглянул на него и безрадостно хмыкнул в знак благодарности. После этого он сразу скрылся в комнате для персонала, а я отошёл от стойки и пошёл между стеллажами. Сотрудники сновали мимо с коробками, подписанными маркером: «Хрупкое», «Осторожно», «Стекло». Кто‑то убирал ценники, кто‑то разбирал столы, которые уже были свободны от товаров. И когда я поднял голову, то увидел таблички «Туризм» и «Сувениры» над своей головой, как будто стоял на распутье. Как и сказал продавец, этот отдел был практически не тронут. Всё стояло на своих местах: открытки с видами, которых я никогда не видел вживую, магниты в виде палаток и глобусов, крошечные Эйфелевы башни. На стенах висели географические карты, а прямо под ними стояли глобусы разных величин, где материки ярко выделялись на фоне бескрайнего моря.

Я сделал осторожный шаг вперёд и протянул руку, раскручивая один из них. Затем закрыл глаза, прислушался к скрипу шарниров, и в голове возникли образы всех тех мест, в которых я себя воображал. Резко ткнул в случайное место. Открыл глаза. Попал в Азию, рядом с горами Гималаи. Я хмыкнул, заинтересованно осматривая хребет, нарисованный на глобусе. На самом деле, я не задумывался о таком выборе: в основном размышлял только о пляже и пальмах, а не о суровых горах. К тому же для первого приключения нужен лишь крем от загара и надувной круг, а для второго — комплект снаряжения, рюкзак и множество других вещей, названия которых я не знал и не был уверен, что хотел знать.

Мой взгляд скользнул в сторону и упал на полки из отдела туризма. Карабины, термокружки, компасы, газовые горелки — всё аккуратно сложено, упаковано в чехлы, ждёт своего часа. Я даже не стремился касаться. Просто смотрел. Да уж, заниматься этим в моём‑то возрасте? Наверняка это не для меня, я ведь быстрее что‑нибудь сломаю, чем наслажусь видом. Изучая полку за полкой, взгляд упёрся в постер над стеллажом: люди карабкаются вверх по скале, используя крюки и страховку. Лица сосредоточенные, жилы на руках вздулись, но в глазах — тот самый огонь. Мотивирует? Ещё как. Я заметил эти самые крюки. Они лежали сразу под плакатом — связка альпинистских карабинов, новеньких, блестящих, пахнущих металлом и резиной. Протяни руку — и они твои.

Я стоял какое‑то время, глядя на них, а затем вернул взгляд к сувенирам, которые были ближе. Я прошёлся взглядом по рядам: Эйфелева башня, Колизей, статуя Свободы, египетские пирамиды… Потом мелькнуло что‑то знакомое: «Рассветный хребет» — парк, о котором говорила Джейн. Горы и озёра — всё, как она описывала. Я про него и забыл. Сам магнит был простой: никаких тебе пальм и бирюзы, просто зелёный склон, уходящий вверх, и кусочек синей воды у подножия. Красиво.

Я взял его в руки. Покрутил. Тяжёленький.

И какое‑то время просто смотрел на него, не двигаясь. Вздохнул и отправился на кассу.

— Хороший выбор, — усмехнулся продавец, пробивая покупку. — Этого варианта осталось немного. Если он не последний, конечно.

Я ещё раз взглянул на магнит, упакованный в полупрозрачный пакетик. Обычный прямоугольник пластика с картинкой.

— Да, — ответил я задумчиво и кивнул сам себе. — Наверное.

Я вышел из магазина и сел в машину. Магнит оказался в кармане рядом с центральной консолью, поблёскивая целлофаном от света уличных фонарей, но я старался не замечать его присутствия в принципе.

Когда я открываю холодильник на кухне, то в первую очередь смотрю на один конкретный магнит — «Рассветный хребет». Который день я пью кофе и рассматриваю тонкие речки внизу, с уходящими в небо горами, на склонах которых растут деревья. Этот вид укреплялся в моей голове всё чётче и чётче с каждым днём. Так, уже на работе, сидя в тесном кресле и потирая глаза от непрерывной работы, я видел его перед собой. Я вспоминал крошечный скол в левом нижнем углу, тёмные горы, узкие речки и задумывался, насколько там тихо. Стоило посмотреть на часы, я вспоминал слова: «Всего три часа езды» — и вздыхал. А мои Мальдивы? Мне бы хоть накопить на билет в одну сторону.

Взгляд всё чаще обращался вбок. Нет, не на календарь. А туда, где было место Джейн. Перегородка скрывала её, но я всё представлял, как подойду к ней между делом, скажу что‑нибудь умное, завяжу разговор, расспрошу про парк и, может, она поделится секретом того, как решилась на такой шаг — отправиться в поход. Но на деле я лишь неловко сидел, ловил себя на том, что прокручиваю в голове один и тот же диалог, а время шло и шло, а задач становилось всё больше и больше. Таким образом, я задерживался допоздна, чтобы сделать ту работу, которую намеренно откладывал. И каждый раз провожал взглядом Джейн, которая уходила домой, а я не мог её догнать, потому что был занят тем, что разгребал груду дел, которые сам же себе и добавил.

В пятницу под вечер, когда офис уже почти опустел, я сидел и тупо смотрел в таблицу, которая упрямо не желала закрываться. Машинально выглянул из‑за перегородки — у Джейн горел свет. Тоже задержалась. Я смотрел в ту сторону, пока она не встала и не начала собираться. Тогда поднялся и я. Обойдя стеллаж, я замер напротив её стола, подбирая слова. Джейн тут же заметила меня, вскинула голову и улыбнулась — без удивления.

— Привет, — сказал я. Голос хриплый, будто неделю и вовсе не разговаривал. — Уже закончила с работой?

— Да, сегодня её было так много, — призналась она, убирая в сумку последние вещи, прежде чем застегнуть её. Снова посмотрела на меня. — А ты ещё работаешь? Удачи тебе, там невероятный завал.

Я натянуто улыбнулся и выдал хриплый смешок.

— Спасибо, мне она пригодится, — сказал я и потёр затылок, замечая, что Джейн уже закинула сумку на плечо. — Знаешь, я думал всё спросить у тебя про тот парк, который ты упоминала, — сказал вдруг я, привлекая её внимание. — Где‑то неделю назад ты покупала для него снаряжение. Ну, я видел. Ты так сказала. И мне стало интересно, как часто ты туда ходишь.

Она смотрела на меня внимательно, без насмешки.

— Я часто туда езжу, особенно когда погода хорошая и выходные длинные, — сказала она с лёгкой улыбкой и мельком взглянула в окно, замечая распускающиеся почки на деревьях. — А раз весна, то буду стараться каждые выходные выбираться. Там маршруты разной сложности: можно на день, можно с ночёвкой. Иногда изучаю их одна, иногда с ребятами из клуба. А что?

Джейн снова смотрела на меня. Я моргнул. Молчал. И понял, что в коридоре только тикают часы, а в остальном — тишина.

— А… — я запнулся, но пересилил себя. — А можно с тобой как‑нибудь?

Она не удивилась. Вообще.

— Можно, — кивнула она сразу же. — Только снаряжение нужно. Самое базовое: рюкзак, обувь, одежда по погоде, спальник… — Она загибала пальцы, но будто сбилась со счёта и махнула рукой. — Долго перечислять. Я отправлю тебе список, если хочешь.

— Давай, — выпалил я быстрее, чем успел подумать.

Она рассмеялась и достала телефон.

Вечером того же дня я сидел на кухне и смотрел в экран. Сообщение от Джейн висело в чате: «Снаряжение для начинающего». Дальше шёл внушительный список с кучей пунктов, о существовании которых я даже не подозревал. Я перечитывал его несколько раз, тщательно запоминая. И уже утром субботы я стоял у дверей «Красок света». Магазин выглядел странно — по большей части пустой, с голыми стенами, собранными стеллажами и табличкой «Переезд». Внутри горел свет, и дверь была открыта. Я вошёл, и внутри был тот самый продавец — стоял за прилавком и пил кофе из термокружки. Увидев меня, он улыбнулся.

— О, не ожидал тебя тут увидеть. Чем могу помочь? — сказал он.

Я подошёл к прилавку и положил перед ним листок с распечатанным списком.

— Мне нужно это.

Он взглянул на листок, пробежался по пунктам, и его брови поползли вверх. Потом он поднял на меня взгляд, и в глазах мелькнуло что‑то странное, а затем снова посмотрел на меня.

— Серьёзно? — спросил он.

— Серьёзно.

Он хмыкнул и кивнул в сторону подсобки.

— Ничего из этого тут уже нет, всё упаковано. Но для вас покопаюсь. Подождите пару минут.

Я ждал. Стоял посреди полупустого магазина и вдруг понял, как здесь стало непривычно пусто и тихо. Как будто магазин умирал, а не просто переезжал в другое место. Когда продавец вернулся с горой коробок и пакетов, мы вместе принялись собирать снаряжение. Я смотрел на рюкзак, который постепенно наполнялся походными принадлежностями, и не верил, что всё это сейчас станет моим. Мне пробили чек, я пробежался по нему глазами, перекидывая рюкзак через плечо — он был тяжёлым, даже слишком, но я к этому ещё привыкну.

— Можно личный вопрос? — внезапно спросил продавец.

Я взглянул на него и пожал плечами с усмешкой.

— Валяй.

— Что заставило вас двинуться с места?

Я замер, а затем дёрнул за лямку рюкзака, молча уточняя. Он кивнул. Я вздохнул, обдумывая вопрос. Привычно взглянул на отдел сувениров, точнее, на то место, где он должен был стоять.

— Наверное, устал глазеть, — усмехнулся я и посмотрел на продавца. — И решил наконец попробовать.

Он понимающе кивнул.

— Удачи в походе.

— Спасибо, — сказал я.

Я вышел из магазина и сел в машину. На пассажирском сиденье громоздился рюкзак, доверху набитый снаряжением. Я включил зажигание и выехал со стоянки. Всю дорогу домой улыбался, как ребёнок, сам себе, и не мог дождаться похода. Едва пережил эту неделю, если быть честным, — торопился домой лишний раз посмотреть на рюкзак, распаковать, осмотреть снаряжение, проверить, примерить, затем снова сложить и поставить на пуфик рядом с входной дверью. И каждое утро, идя на работу, я бросал последний взгляд именно на него и молча прощался. Но когда время пришло, взял с собой.

Я сидел в машине на выезде из города и смотрел на навигатор. До «Рассветного хребта» — три часа. Солнце только поднималось, впереди целые выходные, а на заднем сиденье аккуратно сложен рюкзак. Я выдохнул и нажал на газ. Я втягивал носом воздух из приоткрытого окна и чувствовал, как он пахнет иначе. Свежее, без примеси дыма. К парку я подъехал, когда солнце уже касалось верхушек сосен. На парковке стояло несколько машин, но людей видно не было — разбрелись по маршрутам. Я заглушил мотор, вышел из машины, открыл заднюю дверь и уставился на рюкзак, не сразу решаясь его взять.

— Привет, — раздался голос сбоку.

Я вздрогнул, быстро обернулся. Джейн стояла недалеко от меня и улыбалась. На ней была лёгкая ветровка, треккинговые ботинки и собранный рюкзак за спиной.

— Привет, — выдохнул я. — Ты… ты уже здесь?

— Жду тебя, — пожала она плечами. — Решила, что лучше вместе заходить, чтобы не разминуться на тропе. Там развилок много.

Я кивнул, снова чувствуя себя не в своей тарелке. О походах я не знал ничего и панически боялся оплошать. Но, с другой стороны, меня будоражила мысль о горах, на которые я раньше только смотрел со стороны.

Она подошла ближе, окинула взглядом мой рюкзак.

— О, — сказала она с одобрением. — Неплохо.

— Всё по твоему списку, — ответил я, ухмыляясь.

— Молодец, — она поправила лямку на плече. — Ну что, пойдём? Пока светло, нужно успеть дойти до первой точки. Там вид открывается — потрясающий.

Я закинул рюкзак на плечи. Тяжело. Непривычно. Лямки давят, поясница ноет, но, по крайней мере, я стою здесь, у подножия гор. Где‑то слева шумел ручей, его журчание разбивало тишину на тысячи хрустальных осколков. Пахло сырой землёй, прелой листвой и сосновой смолой. Я смотрел вверх, на эту каменную громаду, которую собирался покорить.

— Спасибо, — произнёс я.

— За что? — удивилась она, обернувшись.

— За то, что… ну, — я мотнул головой в сторону гор, — за это.

Она улыбнулась и легонько толкнула меня в плечо.

— Ты сам пришёл. Я только список скинула. Пойдём!

Она развернулась и пошла к тропе. Я — за ней. Шаг за шагом мы поднимались по тропе, которая уходила вверх и петляла между деревьями. Где‑то вдалеке крикнула птица. Ветер шевелил кроны, сосны шумели. Я шёл и думал о том, сколько раз представлял себе этот момент: пока сидел в офисе, листал журналы, стоял перед стеллажом с магнитами. И вот он настал.

Впереди шла Джейн — иногда она оборачивалась и проверяла, не отстал ли я. Иногда просто молчала и шла дальше, позволяя мне насладиться этим местом. Здесь были только тропа, Джейн и тишина. Я улыбнулся и пошёл быстрее.