Красная пелена

— Они на подходе, — раздался из кустов возбужденный, но приглушенный смешок, и издавший его молодой боец выглянул из-за листьев дерева, откидывая с маски назад свою пропитанную потом алую челку. С обеих сторон его окружали люди в стандартной одежде «Белого Клыка», всего полдюжины, и еще шестеро по ту сторону ущелья, ожидая сигнала для нанесения удара.

К двум отрядам самопровозглашенных военизированных борцов за свободу, которых люди назвали террористами, приближался караван, на борту каждой бронированной машины которого красовалась официальная печать «Праховой Компании Шни». Как Адам и ожидал, защиты у них был минимум.

«Дурочка Шни считает себя умной, думая, что хорошо спрятала этот груз. Наверно, после того, как мы вырезали столько их людей и прорвались через охрану их поездов и кораблей, они, должно быть, решили, что лучше прятать, чем защищать. Ну, я покажу им, что никакие их действия не защитят их от нас!»

С каждым метром, к которому приближалась их цель, Адам чувствовал, как его клинок становился тяжелее, а руки — беспокойнее. Сдерживаемая энергия грозила переполнить его терпение, а сердце колотилось от предвкушения. Секунды тянулись мучительно медленно, но кровожадный хищник все равно держал себя под контролем, обещание неминуемого кровопролития было достаточным, чтобы подавить его, пока оно не началось.

«Рано… Рано…», отмечал Адам, а после крикнул: — Сейчас!

И выскочил из джунглей, спускаясь по склону ущелья пешком, впереди всех своих людей, не желая больше ждать ни минуты, чтобы увидеть действие. Схватив свой клинок, он принял рубящую стойку, в то время окружающие его солдаты последовали за ним, атакуя караван с обеих сторон! Под его руководством их командная работа была безупречной, все, кроме четверых, атаковали караван с боков, в то время как оставшиеся бойцы приземлились на дороге, как и планировалось.

БУМ!

Земля содрогнулась, когда взрывы вызвали каскад валунов из оврага. Оползень был идеально рассчитан, чтобы раздавить переднюю машину, в которой находился костяк охраны, и отрезать им путь к отступлению. Теперь, без лидера, в караване настала ужасная неразбериха.

Шины были прострелены, а водители покинули свои машины, в то время как Адам все это время с голодным волнением наблюдал, как жалкие людишки тщетно убегали.

«Всё идет по плану», снова отметил он, а после скомандовал: — Не дайте им сбежать! Возьмите их на время живьём, я хочу использовать их, чтобы послать сообщение.

Несмотря на его умеренное разочарование от борьбы, которую оказали люди, он все еще купался в лучах победы.

— С-сэр, тут… кхе, что-то… Кхе-кха… что-то не так! — один из его солдат застонал и закашлялся хриплым голосом, его глаза покраснели, а изо рта закапала слюна, в то время как он позволил водителю забежать ему за спину и убить его из пистолета, спрятанного под пальто!

— Какого чёрта происходит!? — ярость пылала в его голосе, когда он кричал сквозь облака ядовитого поднимающегося дыма, только его мощная аура защищала его от его воздействия. Однако даже с его острым зрением фавна он не мог видеть сквозь пелену дымки, которая изолировала его от всего остального, его людей, машин, джунглей... все исчезло.

— Проклятье! Это ловушка! Все наза… Ах! — прежде чем он успел закончить выкрикивать команду, мощный удар отбросил его назад, швырнув на землю!

— Запоздал, Таурус, — прошипел из тумана голос, полный яда. Когда Адам, шатаясь, поднялся на ноги и вытащил клинок, он увидел лишь блеск стали.

— Знакомый голосок, — он рефлекторно поднял клинок, поймав критический удар, искры полетели от столкновения металла, и в поле зрения появилось знакомое, покрытое шрамами лицо. — Вайсс Шни…

Молодая женщина с оскаленными зубами и испепеляющим взглядом, прижала своё лицо праведной ярости к его лицу. Её рапира скрежетала по его чокуто с невероятной силой, силой убеждения, которая требовала его крови, в то время как он слышал вокруг себя, как его люди попадались в коварную ловушку.

— Тебя было почти разочаровывающе легко обмануть. Подбросить немного хлебных крошек, заставив себя почувствовать умнее нашего, и вот ты здесь, — злорадство наследницы сжигало его изнутри, его гнев превратился в прилив силы, и мощным ударом он отбросил её назад!

— Ты годами была занозой в моем боку, Шни. Думаю, пришло время наконец-то тебя прикончить! — он чувствовал это, его превосходили численностью, звуки боя стихли, и он был окружен, он просто знал это. Его люди проиграли...

«А теперь остался только я один. Но единственная реальная угроза — это Шни. Убью её, и с остальными будет легче.»

— Ха-а-а-а-а-а! — с воинственным боевым кличем Вайсс бросилась на него, и раздался шквал ударов, каждый из которых был сильнее и быстрее предыдущего. С его ограниченным зрением и охватившей его яростью он не мог противостоять им всем, каждый последующий удар снижал его Ауру.

Он терял почву под ногами, она теснила его назад, и он мало что мог с этим поделать. Он атаковал рубящими ударами даже когда бомбардировка продолжалась. Он чувствовал боль и силу её ударов на своем клинке. Всё, что ему нужно было сделать, это направить свою Ауру, а его Проявление сделает всё остальное.

— А теперь… Сдохни! — натиск Вайсс не ослабевал ни на секунду, и его Аура рухнула… как раз в тот момент, когда его меч встретился с её плотью.

Обмен длился всего меньше секунды, но переданные силы были столь колоссальны, что оба бойца вылетели из облака дыма! Он услышал, как ее тело приземлилось, прежде чем его спина болезненно ударилась о землю, выбив воздух из легких и сломав по крайней мере несколько ребер, судя по боли, обжигающей ещё и бока.

— Он уходит! Специалист Шни ранена! Нужна немедленная медицинская эвакуация! — отчаянно крикнул кто-то из людей в дымке.

— Хе-хе… по крайней мере, не полное поражение… — стиснув зубы, Адам заставил себя подняться на ноги, каждый вдох посылал волну тошнотворной боли по всему телу.

«М-мне просто надо добраться… до реки…»

Однако он не удержал себя от крика:

— Я этого не забуду, людишки! Я вернусь и убью…

БАХ!

У него снова спёрло дыхание. Всё, что он помнил, это взорвавшуюся перед ним сосульку, а затем... холод. Он пошатнулся вперед, прежде чем почувствовал, что ноги подкашиваются.

Всё потемнело. Он потерял сознание прежде чем коснулся земли.

Но за пределами темноты он слышал голоса. Он не мог их понять, но когда он поддался потере крови, одна мысль отозвалась эхом откуда-то из глубин его сознания ненавистью, которая кипела в его душе.

«Не хочу умирать… не сейчас. Люди… должны… заплатить…»

Вся реальность была пустотой, небытием. Никакое восприятие или мысль не могли проникнуть в небытие, которое, казалось, тянулось вечность и в то же время прошло всего за мгновение. Даже ненависть не могла войти в это пространство, передышку от вечного и всепоглощающего жара, заставлявшего его кровь кипеть. Вместо этого он пребывал в покое, в отсутствии всего… ему было хорошо.

А затем, после того, как вечность, подойдя к концу, прошла, что-то шевельнулось в нём. Звук в пустоте, нежный и далекий шепот, который звал его, манил из небытия.

Когда он поднялся из темноты, он обнаружил, что звук, который поднял его, был голосом, серебристым и теплым гудением, который пел прекрасную песню любви и тепла. Даже не осознавая этого, он начал тянуться к голосу, желая приблизиться к нему.

Вскоре за песней последовали другие звуки, звуки нежного дыхания, перелистывания страниц, жужжащего наверху вентилятора. Затем появился запах: запах теплого дома, специй и цветов, роз и сахара.

А через несколько мгновений в его кости просочилась боль и потекла по его крови, хотя это была всего лишь тупая, всеохватывающая боль. После этого он почувствовал под собой и вокруг себя что-то мягкое. Одеяла, накинутые на его тело, возвращающие ему его собственное тепло и защищающие его от холода снаружи пушистого кокона.

Последним из всех, когда все остальные чувства вернулись к нему, пришло его зрение. Туманное и не сфокусированное, всё, что он мог видеть, был теплый белый свет. Однако вскоре его чувства стали более бдительными, а зрение обострилось.

Он находился в доме, хорошо освещенном естественным летним светом из больших окон спереди. На стенах висели полки, забитые книгами, и всё место было почти патологически чистым, без беспорядка. Однако, когда он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть свое окружение, он обнаружил, что его рука была хаотично обмотана бинтами, на которых виднелась кровь от ран, которые он не помнил.

«Что произошло после того, как я вырубился? Где я? Где мои бойцы?»

Все эти мысли сразу же пронеслись в его затуманенном сознании, но прежде чем он успел что-то еще обдумать, звук переворачиваемой страницы книги привлек его внимание.

— Ты очнулся? Я так волновалась! — раздался нежный голос, тяжелый, как свинец, от беспокойства и сострадания.

— Кто ты? Где… — он даже не смог заставить себя закончить мысль, так как его голова тяжело упала на другую сторону, открыв вид на источник голоса.

Это была молодая женщина, человек, с черными волосами, отливающими алым на кончиках. Она носила короткое красно-черное платье, но больше всего поражали её глаза. Дело было не только в их цвете, необычном ошеломляющем серебристом, который сиял как зеркала, но и в том, что её невидящий взгляд был направлен вдаль, а не на него или на что-то еще, что он мог бы увидеть.

— Меня зовут Руби Роуз, ты у меня дома. Я нашла тебя выброшенным на пляж, когда ходила гулять. О, я думаю, ты хочешь узнать больше, да? Хе-хе, ну, ты на острове Патч, у побережья Вейла. Тебе повезло, что я нашла тебя тогда. Я э-э... Я сделала все возможное, чтобы оказать тебе первую помощь, думаю, мне удалось остановить большую часть кровотечения, но скоро приехать должна скорая помощь, так что...

— Отзови её! — рявкнул он, заставив маленькую женщину заметно вздрогнуть от внезапной смены тона.

— Н-но ты же ранен и тебе нужна помощь, — её голос дрожал, когда она осторожно положила свою исписанную точками книгу на стол рядом с собой.

— Не от тебя, мерзкий человек! — стиснув зубы, он подготовил свой разум к боли, когда начал заставлять себя вставать, почти уверенный, что слышал, как его ребра издают звук, похожий на треск ветки, когда он это делал.

«Хорошо, убить эту девчонку, забрать её свиток, обратиться к «Белому Клыку» и договориться с ближайшим отделением, чтобы забрали меня и организовали лечение. Потом…»

— Стой! — разрывающий сердце и отчаянный крик остановил его на полпути, когда Руби вскочила на ноги, протянув руку, похлопывая его по руке, пока её рука не нашла его плечо, а другая рука не двинулась ему на спину. — Тебе нужен отдых, ты ранен!

— Слезь с меня! П-пусти! — пока он пытался подняться, несмотря на стон своего похитителя, он оказался в унизительном положении, будучи подавленным слабой человеческой девушкой.

— Я слышу по твоему голосу, что тебе больно! Пожалуйста, остановись! — после последнего толчка Руби тело Адама не выдержало, и он болезненно упал на мягкую кровать под собой. — Прости! Я не хотела причинить тебе боль! Я просто... просто пыталась помочь, от тебя сильно воняло кровью, когда я тебя принесла, и твое дыхание было рваным! Я не могу тебя отпустить, когда ты в таком состоянии, ты можешь погибнуть! — странный и крайне раздражающий человек умолял, её большие серебряные глаза блестели, как лужицы жидкого металла, когда она умоляла его остаться.

С ещё одной кроткой попыткой освободиться он понял, что у него нет сил бороться или даже спорить, когда соблазнительный рывок сна поманил его обратно.

«Никогда не признаюсь в этом, но я даже не думаю, что смогу убить её в том состоянии, в котором сейчас нахожусь. Если меня привезут в больницу, то выйду я оттуда в браслетах в течении часа. Может быть, было бы разумно просто подыграть, пока я не смогу добраться до её свитка и позвать на помощь.» — подумал Адам и вздохнул:

— Ладно… Я останусь, но отзови скорую. Я отказываюсь ехать в больницу, — последние слова сорвались с его губ со смертельным предупреждающим рычанием, его единственным выходом вместо насилия.

— Но я не могу заботиться о тебе здесь, я не знаю как, — она нахмурилась, ослабляя давление на его плечи, пока её вес не покинул его тело, и вернулась в свое кресло у его кровати.

— Я уже занимался полевой медициной и могу показать тебе, как это делать, — снова вздохнул Адам, изо всех сил стараясь сделать то, чего никогда раньше не делал: договориться с человеком.

— Эм... я, наверное, могу постараться, но ты уверен? Я правда думаю, что тебе нужно в больницу, — её сострадательное поведение ни на секунду не изменилось.

— Уверен, так мы договорились или нет? — его и без того ограниченное терпение уже истощалось.

— Я… — она замолчала, её взгляд все еще не был устремлен ни на что конкретное, пока она обдумывала свои варианты, прежде чем тяжелый вздох сорвался с ее губ. — Ладно, договорились, но ты должен успокоиться, а если тебе станет хуже, я всё равно отвезу тебя в больницу.

— Идёт. А теперь оставь меня в покое и дай мне отдохнуть, — он почти зарычал на неё, его тело немного расслабилось, а веки тяжелели.

— Подожди! Я… у меня вопрос, — внезапно её голос зазвучал почти смущенно.

— Что ещё? — не имея сил спорить, он подчинился её воле.

— Ну, ты назвал меня человеком, значит ли это, что ты фавн? Н-не то чтобы в этом было что-то плохое! Многие мои клиенты тоже фавны! — теперь Руби практически спотыкалась о собственные слова.

— Ты про что? Рогов моих не видишь?! — теперь он начал злиться…

«В какую игру она играет?»

— О, эм… вообще-то да, не вижу, — хихикнула Руби, наклонившись к нему с едва заметной улыбкой. — Понимаешь, я слепа.

Примечание к части

В общем и целом, за время моего отсутствия я принял решение. Ухожу в армию, но не гарантирую, что только на срочную, возможно даже останусь на контракт. Но не извольте волноваться, эту работу вы прочтёте полностью, с ней я успею.