Красная Шапочка выходит на охоту

Дождь всё не прекращался, и мы с Анной-Ми перепачкались по самые уши, пока добрели до ворот замка. Ветер так и рвал с меня шаперон,[1] а моей подруге приходилось и того хуже – ее кокетливая шляпка вывернулась полями, ничуть не защищала ни от ветра, ни от холода, и все время норовила улететь. К тому же, моя юбка была короткой – до середины икр, и не так путалась в ногах, а бедняжка Анна-Ми тащила на сгибе локтя шлейф. Но зато я несла наш дорожный чемодан!

- Стучи, ради всего святого! – Анна-Ми попыталась перекричать завывание ветра. – Если я сейчас не согреюсь и не переоденусь в сухое…

Не дослушав ее причитаний, я требовательно постучала набалдашником трости по воротам и поправила очки. Я не меньше Анны-Ми мечтала о сухой одежде и блаженном тепле очага, хотя и не жаловалась, но больше всего меня занимало, кто нам откроет. Сжав трость до боли в пальцах, я была готова к любой неожиданности. Сейчас распахнется дверь… сейчас…

Нам открыли не сразу, а когда открыли – не торопились впускать.

- Доброй вам ночи, мадам, - сказала я, увидев за дверями важную старуху в чепце, державшую свечу. – Моя госпожа – мадемуазель Анна-Ми Грабянка просит принять ее на ночлег. Наша карета сломалась за две мили отсюда, мы шли пешком, промокли, продрогли и очень устали.

- Откуда я знаю, что она – та, за кого себя выдает? – подозрительно старуха. – Вы обе больше похожи на нищенок.

- Вот так новости! – изумилась я недовольно, придержав ногой дверь, чтобы старухе не вздумалось ее захлопнуть. – А на кого мы должны быть похожи в такую погоду? Ваши хозяева вряд ли будут довольны, узнав, что вы держите благородных девиц на пороге, когда молнии так и сверкают.

- Благородных девиц? – скривилась старуха.

- Посмотрите на мой чемодан, - сказала я сурово, - он окован серебром. Что на это скажете?

- Что вы его украли, - парировала старуха.

- Ну, довольно, - я решительно толкнула ее, проходя вперед, а следом за мной прошмыгнула дрожащая Анна-Ми. – Мы заплатим за ночлег, если господа в этом доме не спешат проявить гостеприимство!

- Не сердитесь на Пульхерию, - раздался из темноты коридора мужской голос – низкий, звучный, хорошо поставленный, как у оперного певца, но холодный, как вот этот дождь, под которым мы только что брели. – Она немного переусердствовала, охраняя наш покой.

- Я – дочь бальи из Лозера, - произнесла Анна-Ми нежно и жеманно. – Неужели я и моя спутница похожи на злодеек?

- Злодеи никогда не похожи на злодеев, - сказал мужчина и подошел к старухе, став видимым для нас.

Анна-Ми тихо ахнула и поспешила поправить шляпку, которая приняла особо унылый вид – чучело птицы завалилось набок, лента повисла тряпкой, и только восковые незабудки весело топорщились на тулье. Что касается меня, я первым делом обратила внимание на трость, которую мужчина держал в руках – совсем, как я. Только у моей трости набалдашник был из черного оникса, а у него – из серебра. Я сдвинула очки на кончик носа, чтобы лучше видеть, потому что смотреть сквозь стекла для меня было равносильно тому, что смотреть сквозь печные заслонки.

Понятно, почему у Анны-Ми перехватило дыхание - я никогда не встречала столь впечатляющего мужчину.

- Позвольте представиться, - он поглаживал серебряный набалдашник и рассматривал нас очень, очень внимательно, а потом еле заметно усмехнулся - надо думать, мы и вправду представляли сейчас забавное и жалкое зрелище. – Мое имя – Рауль Лагар, - представился он, - тринадцатый граф Лагар, к вашим услугам. Следуйте за мной, милые дамы, провожу вас к камину. Вы согреетесь, а Пульхерия приготовит комнату. Я возьму свечу, - он взял свечу из рук старухи и поднял повыше.

Несомненно, перед нами стоял самый красивый мужчина на тысячу миль вокруг. Все в нем пленяло, и даже я – маленькая провинциалка – не могла не оценить эту красоту и не восхититься ею. Граф Лагар был очень высок и одет в черное, только кружевное жабо белело, подчеркивая нетипичную для аристократа смуглость кожи. Но загар ничуть не портил точеные черты – резкие, как у мраморной статуи, но гармоничные, как на полотнах художников в королевском соборе. Темно-русые волосы спадали на плечи беспорядочными кольцами и явно были его собственными, а не париком. В каждом слове, в каждом движении и жесте месье Лагара было королевское благородство. Рядом с ним я ощутила себя полнейшим ничтожеством и почти возненавидела его за такое унижение, хотя, конечно же, он ни в чем не был виноват.

Наши взгляды встретились, и я вдруг увидела, как вспыхнули глаза графа. Скучающее выражение пропало, словно он увидел во мне что-то интересное. Но что? Я и правда выглядела сейчас, как уличная бродяжка.

Его взгляд испугал меня и взволновал одновременно, а ведь я считала, что давно ничего не боюсь. Что-то странное, неизвестное мне и в то же время древнее, было в этом взгляде… Я быстро поправила очки, чтобы развеять наваждение. Может, мне просто показалось?

- Прошу сюда, - сказал граф, гостеприимно указывая рукой.

Я перехватила чемодан и пошла вперед, старательно прихрамывая и опираясь на трость. На самом деле обе мои ноги были здоровы и резвы, но я уже давно прибегала к этой уловке – удобнее казаться слабее, чем ты есть на самом деле, и это объясняло, почему я всегда ношу с собой трость.

Не прошло и получаса, как мы обогрелись у огня, выкупались и переоделись в сухое. Старуха Пульхерия притащила вполне сносные женские платья. Анна-Ми тут же принялась вызнавать, кому они принадлежат – жене хозяина?

- Господин граф не женат, - ответила служанка с непередаваемым высокомерием. – Это платья госпожи Саломеи, его сестры.

- О! Тут есть женщина? – проворковала Анна-Ми. – Это прекрасно! Я так опасалась за свою репутацию…

- Не беспокойтесь, мадемуазель, - чопорно сказала я, - пока мы вместе, вашей репутации ничего не грозит.

Пульхерия только фыркнула, услышав это. По-моему, она обиделась за хозяина. Мы с Анной-Ми незаметно переглянулись, и Анна-Ми озорно мне подмигнула.

Граф ждал нас в гостиной, у жарко растопленного камина, в компании тарелок, кувшинов и блюд с бокалами.

- Проходите к столу, милые дамы, - пригласил он, - вы, наверняка, проголодались. Мы не ждали гостей, прошу прощения за скромный ужин. Из слуг у нас одна только Пульхерия, поэтому мы вряд ли сможем устроить вам достойный прием.

- О! Не стоит извиняться, все выглядит так аппетитно, - восхитилась Анна-Ми. – И я вполне самостоятельная и независимая, папа разрешает мне путешествовать даже за границу! Я прекрасно обхожусь без отряда слуг. Фу! Это так старомодно! Но все же нам удивительно повезло, что карета сломалась рядом с вашим замком, месье. Благодарю вас за доброту.

- Не стоит благодарить, - отозвался он, и в его голосе мне почудилась насмешка, - любой добропорядочный христианин на моем месте поступил бы также.

Пульхерия прислуживала за столом, делая это без особой охоты. Она положила на тарелку Анны-Ми мясное рагу, подала хлеб на серебряном блюдечке, а потом предложила угощение и мне. Служанка вполне подходила на роль старой ведьмы из театральных постановок – сухая, как лучина, сморщенная, длинноносая. У нее была привычка пожевывать губами, как будто она всегда была недовольна. Белоснежный чепец подчеркивал нездоровую желтизну кожи, и в целом старуха Пульхерия производила мерзкое впечатление.

Анна-Ми, жеманясь и поминутно ахая, рассказывала, как мы добирались от развилки дороги до ворот замка – «дождь, гроза, эти ужасные лужи…». Я ела молча, разглядывая поверх очков комнату, освещенную зелеными восковыми свечами.

Мебель была старомодной, но стены обиты свежим шелком – желтым, с рисунком из лютиков. На стене – скрещенные шпаги и щит с гербом дома Лагаров. Полумесяц и звезда. Знак древности и благородства рода. На противоположной стене в рамках, под стеклом, висели несколько старинных пергаментных свитков. Один начинался напыщенными словами: «Мы, милостью Божией король Бретани Луи XI даруем…», разобрать надписи на остальных я не смогла – слишком уж мелко были они исписаны, а проявлять излишнее любопытство пока не хотелось. Но скорее всего, это были верительные и почетные грамоты, полученные от королей графами Лагарами на протяжении веков. Нынешний хозяин замка, похоже, тщеславен и очень гордится своими предками.

- Вы смелые и безрассудные дамы, - говорил тем временем граф Лагар. – Отважиться на такое путешествие ночью, без сопровождения… Ардеш сейчас весьма опасен для путников.

- Что такое? – спросила я. – Разбойники?

Анна-Ми пискнула, схватившись за сердце.

- Нет, волки, - сказал граф. – Нападения волков участились в последнее время. Поэтому вы зря бродите ночью по окрестностям.

- Какой ужас! А кучер заверил нас, что в округе безопасно! – Анна-Ми схватила меня за руку. – О, Медхен! Только подумай, что скажет папа, узнав, что мы так рисковали! Он не переживет этого!

- Успокойтесь, - посоветовала я. – Если вы ему не расскажете, он не узнает.

- Да, ты права, права… - Анна-Ми открыла свою сумочку и принялась там рыться. – Где же мой вишневый эликсир? Я должна выпить сразу десять капель… Боже! Волки! И мы одни на дороге!

- Возьмите моё успокоительное, - раздалось вдруг от дверей.

К нам подошла красивая женщина в роскошном, но странном платье – нижнее было узким и облегало тело, как вторая кожа, а верхнее было из полупрозрачного газа, перехваченное пояском высоко, под грудью. Наряд придавал женщине стройности и воздушности. Мы с Анной-Ми в привычных пышных юбках выглядели по сравнению с ней неуклюжими курицами.

Женщина протянула Анне-Ми флакон из красного стекла, заткнутый пробкой из розового турмалина.

- Благодарю, но у меня свой эликсир, по особому рецепту, - ответила Анна-Ми с милой улыбкой, извлекая фарфоровый кувшинчик с нарисованными незабудками.

- Как вам угодно, - женщина улыбнулась в ответ не менее мило.

- Позвольте представить, - граф пододвинул женщине кресло и налил в бокал подогретого вина. – Моя сестра – Саломея. А это – мадемуазель Анна-Ми Грабянка и ее камеристка – мадемуазель… - он помедлил, явно вспоминая, как меня зовут.

- Медхен, - подсказала Анна-Ми. – Мою дорогую помощницу зовут Медхен.

- Как приятно с вами познакомиться, и как дивно, что вы оказались у нас, - произнесла Саломея, растягивая слова. У нее был такой же музыкальный и хорошо поставленный голос, как у графа. И она тоже рассматривала нас очень внимательно.

- Мадемуазель Анна-Ми возвращалась из столицы к своему отцу, он судья в Лозере, - объяснил граф, - но карета сломалась на развилке. И вот, волей судьбы, она оказалась у нас в гостях.

- Но Лозер совсем в другой стороне, - сказала Саломея. – Вы, должно быть, заблудились?

- Нет-нет, - возразила Анна-Ми, защебетав так сладко, словно держала под языком лакричный леденец, - мы намеренно ехали в ваш замечательный городок…

- Вот как? – Саломея картинно приподняла брови.

- Хотели навестить мою бедную бабушку, - доверительно поведала моя подруга. – Вы должны ее знать – мадам Анастейша Бюссар.

Саломея поднесла к лицу руку, пряча улыбку, граф был необыкновенно серьезен.

- Сожалею, - сказал он, - но мадам Анастейша неделю как отбыла на воды, на лечение.

- Бабушка уехала? – изумилась Анна-Ми.

- Насколько мне известно – в Пикабу, это сто миль отсюда, - подтвердил граф. – Она вам не сообщила?

- Ах, бабушка стала такой забывчивой с возрастом, - досадливо всплеснула руками Анна-Ми. – Как это на нее похоже!

- Это точно, - сказала Саломея.

Граф посмотрел на нее предостерегающе, и я сразу насторожилась.

- Что же нам делать? – пролепетала моя подруга, прижав ладони к щекам. – Отсюда до Ардеша две мили?

- Пять, - поправил ее граф Лагар, подливая еще вина.

- О! Я думала, что уже сегодня увижу мою милую бабушку и лягу спать не в гостиничную постель, а на хорошие простыни и перину…

- О чем вы? – граф был сама любезность, и от этого казался мне еще более подозрительным. – В такую ночь мы с сестрой никуда вас не отпустим. У нас есть много свободных комнат, и уверен, что наши перины ничуть не уступают перинам мадам Анастейши.

- Вы так добры… - в порыве благодарности Анна-Ми схватила графа за руку и нежно встряхнула. – Больше всего мне не хотелось снова оказаться под дождем, да эти ужасы про волков…

- Мы счастливы предложить вам приют, - мягко перебила ее Саломея и подала брату бокал, попросив еще вина, отчего Анна-Ми вынуждена была отпустить руку Лагара. – А я счастлива вдвойне, потому что мое платье вам подошло.

- О! Благодарю за платье! – Анна-Ми захлопала ресницами. – Наш багаж промок насквозь… Это ужасно! Просто ужасно! Еще и волки! Ваш брат напугал нас рассказами о волках!

- Увы, это не пустые страхи, - Саломея покачала головой, и пламя свечей отразилось в ее огромных, прозрачных глазах. – Ардеш и в самом деле объят ужасом последние месяцы. Какая удача, что вам повезло добраться до нас невредимыми. Только позавчера в лесу недалеко отсюда нашли девушку из деревни – без головы и со вспоротым животом…

- Ах! – Анна-Ми всхлипнула и обмякла, откинувшись на спинку кресла.

Мы с Пульхерией бросились приводить ее в чувство. Краем глаза я заметила, что брат с сестрой переглянулись точно так же, как мы раньше с Анной-Ми. Эти двое явно были себе на уме.

- Как неловко получилось, - произнесла Саломея без тени раскаяния. – Я сожалею за неосторожные слова.

Наконец, Анна-Ми зашевелилась, слабо постанывая.

- Разрешите нам удалиться, - сказала я графу. – Моя госпожа – очень впечатлительная особа. Такая гроза, а тут еще и вы напугали ее ужасными рассказами.

- Конечно, отдыхайте, милые гостьи, - граф встал, провожая нас. – Если что-то понадобиться – обращайтесь к Пульхерии или к Саломее.

- Мы будем рады помочь, - заверила нас Саломея, но я засомневалась в ее радости – слишком уж зловещим было выражение лица мадемуазель Лагар.

Поддерживая Анну-Ми под локоток, я повела ее к выходу, но моя несносная подруга так вошла в роль, что не пожелала удалиться обыкновенным способом. Судорожно всхлипнув, она закатила глаза и рухнула на меня, уронив голову.

Граф оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Он подхватил Анну-Ми на руки и легко, как перышко понес в комнату на верхнем этаже. Выходя из гостиной, я бросила взгляд на Саломею. Она не смотрела на нас, словно тут же позабыла о нашем существовании. Держа в руке бокал с вином, сестра графа любовалась его темно-красными переливами в свете свечи.

[1] Шаперон – плащ с капюшоном