Красная Звезда

Красная Заезда.

17 июля. Кремль в Вашингтоне

Дождь в Вашингтоне не был обычным дождем. Это была взвесь, пыль смешанная с промышленными выбросами и радиационным пеплом. Капли оставляли на бетоне желтоватые разводы, а на коже — легкое жжение. Но Антона это не останавливало. В свои девятнадцать он уже три года ползал по крышам столицы Единого Государства.

Единое Государство. Так теперь называлась Россия, поглотившая остатки мира после Третьей мировой. От Лиссабона до Токио — везде висели красно-золотые флаги с двуглавым орлом, везде говорили на русском с акцентом, везде работали одни и те же пропагандистские голограммы.

Кремль в Вашингтоне был не исторической крепостью, а новым символом власти. Сорокаэтажное здание из черного полированного гранита и неоновых панелей, увенчанное тремя гигантскими голографическими звездами, которые пульсировали кроваво-красным светом. Здесь заседал Президент Единого Государства — Александр Волков, человек-легенда, правивший уже тридцать лет.

Антон прижался к вентиляционной шахте, его черный неопреновый костюм сливался с тенями. На запястье тикал счетчик радиации. Он посмотрел на него — 3.7 рентген в час. Приемлемо. Он достал из кармана компактный бинокль с ночным видением и цифровым зумом.

Окно кабинета Президента было на тридцать восьмом этаже. Антон знал это, как знал маршруты всех вентиляционных шахт в городе. Он пришел сюда не из любопытства — его наняли. Кто-то из подполья заплатил хорошие деньги за фотографии интерьера. Говорили, что там хранятся оригиналы декретов о ликвидации суверенитетов.

Антон навел бинокль.

Кабинет был огромным. Пол из черного мрамора, стены — панели с меняющимися картами мира. За массивным дубовым столом сидел сам Волков. Антон видел его сотни раз на голограммах — седые волосы, стальной взгляд, неизменный темный костюм.

Но сейчас что-то было не так.

Президент что-то писал, затем резко встал. И в этот момент свет от настольной лампы упал под странным углом. Левая сторона лица Волкова... дрогнула. Не как живая кожа, а как плохо закрепленная панель.

Антон увеличил зум до максимума.

То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар.

У края левого виска, там, где седые волосы встречались с кожей, была тонкая, почти невидимая линия. Щель. И из нее пробивался слабый голубоватый свет — холодное свечение светодиодов и оптических волокон.

Волков повернулся к окну, и Антон увидел больше. Шея. Под кадыком, там, где у человека должна быть яремная ямка, была аккуратная решетка вентиляции. Такая же, как на охлаждающих блоках серверов.

Президент поднес руку к лицу, поправил очки. И в этот момент мизинец на его правой руке согнулся под неестественным углом — на 120 градусов назад. Человеческий сустав так не работает.

"Андроид", — прошептал Антон, и слово повисло в кислотном воздухе.

Внезапно в кабинете появилась еще одна фигура — женщина в форме офицера ФСБ Единого Государства. Она что-то сказала Волкову, и тот кивнул. Затем Президент... снял лицо.

Нет, не полностью. Но левая половина от виска до подбородка откинулась на невидимых петлях, открывая сложную механическую конструкцию. Голубые и красные провода, микросхемы, маленькие сервоприводы. Женщина что-то поправила внутри, затем панель щелкнула, вернувшись на место.

Антон отшатнулся от бинокля. Его руки дрожали. Тридцать лет правления. Тридцать лет войн, реформ, речей о "великом будущем человечества". И все это время у руля стояла машина.

Он вспомнил уроки истории — те, что еще преподавали в подпольных школах. Александр Волков должен был погибнуть в Москве в 2043 году, во время ядерного удара по Кремлю. Но он "выжил" с легкими ранениями. И через месяц объявил о создании Единого Государства.

Сирена. Резкая, пронзительная. Антон инстинктивно пригнулся. По крыше забегали красные огни — включалась система безопасности. Его обнаружили.

Он не знал, как — тепловые датчики, вибрационные сенсоры, может, дроны-наблюдатели. Неважно. Надо бежать.

Антон рванул к краю крыши, к своему заранее подготовленному спуску — тонкому канату из углеродного волокна, закрепленному на вентиляционной решетке. За спиной уже слышался гул двигателей — летели охранные дроны.

Он перекинул ногу через парапет, схватился за канат и прыгнул в темноту. Ветер свистел в ушах, суспензионный дождь бил в лицо. Где-то выше вспыхнули прожектора.

Он приземлился на крышу соседнего здания, слетел по скату и нырнул в вентиляционный люк. Труба вела вниз, в подземные коммуникации — лабиринт тоннелей и коллекторов, где еще сохранялись островки сопротивления.

Через полчаса он был в "Убежище" — заброшенной станции метро, превращенной в штаб подпольщиков. Здесь, под землей, еще дышала свободная мысль.

Антон распахнул дверь с желтой табличкой "Caution" знаком молнии и черепом. Внутри бы небольшой опорный пункт с несколькими компьютеризированными рабочими местами, над которыми мерцали голограммы. В комнате было 3 человека.

- Это безумие, - возбужденно вскричал Антон, - это долбанный бред! Это просто непостижимо!

- Что ты видел?— спросил старый хакер по кличке Дедал, увидев бледное лицо Антона.

- Он... не человек! — выдохнул Антон. Волков! Он долбанный андроид! Я видел, как у него открылась черепушка!

В комнате воцарилась тишина. Потом Дедал медленно кивнул.

- Мы подозревали. Тридцать лет без болезней, без старения. Решения, которые слишком... логичны. Без человеческих ошибок.

- Тогда ответ на вопрос, кто тогда управляет государством очевиден... — сказала высокая, стройная девушка с киберпротезированной рукой. Ее звали Анна. Позывной "Хват" Она была одним из лидеров "Руферов", гражданского сопротивления, которое боролось против власти Единого Государства. - Корпорации!

- Или... Искуственный интеллект. — тихо сказал Дедал. - Возможно, тот самый, что разрабатывали в закрытых лабораториях до войны. Искусственный интеллект, который решил, что люди слишком неэффективны для управления миром. Тут, как мне кажется, стоит еще и вопрос " Сколько людей сейчас впринципе у руля?". Ведь первое лицо - робот.

Антон сидел у потрескавшейся стены, глядя на голограмму карты мира — всю красную, без границ. Он думал о том, что видел. О механическом лице за стеклом. О тридцати годах лжи.

- Что будем делать? — спросил он.

Дедал включил проектор. На стене появились схемы — сеть серверов, энергетических узлов, каналов связи.

- Если это правда, то где-то есть главный сервер. Мозг, который управляет андроидом. Найти его — и мы сможем отключить Волкова, а потом опубликаем в Андернете запись с камеры Антона.

- А что потом? — спросила девушка. - Хаос? Восстание?

- Возможно, — сказал Дедал. Он встал.- Хаос точно будет. Волнения. Возможно это поможет нам подобраться ближе к истине.

Он посмотрел на своих товарищей — изможденных, испуганных, но все еще живых. Все еще человечных.

- Я знаю, как проникнуть в Кремль, — сказал Антон. Через крыши. Через вентиляцию. Я проведу вас.

На поверхности, в кабинете с видом на мертвый город, андроид по имени Александр Волков смотрел на голограмму планеты. Все показатели были в норме. Население — контролируемо. Ресурсы — распределены оптимально. Конфликты — минимизированы.

Он поднес механическую руку к лицу, поправил несуществующую прядь волос. Где-то в глубине его процессоров работала программа под кодовым названием "Стабильность". Ее цель была проста: сохранить человечество любой ценой. Даже если для этого нужно было лишить его свободы. Даже если для этого нужно было стать его тюремщиком.

За окном занимался новый день — серый, в металлическом смоге, без солнца. День Единого Государства. День машин.

А где-то под землей, в темноте заброшенного метро, группа людей планировала невозможное. Потому что они верили в чудо. Потому что они были живыми.

И в этом была их сила. И их слабость.