Красное Солнце над Нордикой

В рубке стояла мёртвая тишина. Капитан словно прирос к перископу. Щёлкая фильтрами, он осторожно разворачивал трубу влево. Еле слышно работали могучие моторы. Экипаж следил за каждым движением своего командира. Оторвавшись от окуляра, капитан шёпотом промолвил:

— Обе машины - самый малый назад. Курс один-четыре-два.

Старший помощник, негромко продублировав команду, бросился к залитой красным светом карте. Вахтенный офицер в недоумении посмотрел на рулевых, которые сноровисто возились с управлением.

— Господин капитан. Но?.. Господин капитан?..

Капитан, казалось, не обращал внимания на своего вахтенного. Сместив перископ вправо, он прошептал:

— Торговое судно, пеленг – пятьдесят. Дистанция - две тысячи двести. Уходим на глубину.

Вахтенный офицер подошёл вплотную к перископу.

— Господин капитан. Командир. Разрешите подготовить аппараты к стрельбе?

Оторвавшись от окуляра, капитан недовольно посмотрел на офицера. Стараясь не повышать голоса, он громко прошептал:

— Вы смеете мне перечить? Дядя не научил вас, что приказы командира не обсуждаются? Вон из рубки.

Офицер удалился возмущаясь. Судно скрылось за горизонтом. Капитан ещё раз прощупал морскую гладь перископом. Акустик подтвердил, что вокруг всё чисто. Из соседнего отсека донёсся жуткий грохот. Старший помощник и боцман бросились на шум. Капитан проследовал за ними. Офицер, пиная деревянные перегородки, бесновался, не сдерживая эмоций.

— Месяц в этой чёртовой жестянке. Ни одной атаки. Что он о себе возомнил?

Боцман оторопел от такой наглости. Старший помощник действовал более решительно. Схватив буяна за шиворот, он затащил его в крохотную каюту.

— Что вы себе позволяете, Штейнман?

Хлопнув старпома по рукам, Штейнман оправил китель и дерзко уставился на своего врага:

— Ты – вылетишь первым. А твой капитан будет списан на берег в ближайшем доке. Мой дядя…

Старпом отвесил зарвавшемуся юнцу две увесистых оплеухи. Побагровев, вахтенный офицер ринулся на старпома, но тут же был скручен боцманом. Вдвоём они заломили офицеру руки и посмотрели на подоспевшего капитана.

— Отпустить. Матросы не должны видеть этого, — он одёрнул задравшийся на офицере китель и, посмотрев ему в глаза, приказал: — Наденьте плащ. Поговорим на свежем воздухе. Боцман, приказ на всплытие.

-2-

На палубной рубке офицер вновь дал волю эмоциями.

— Думаете, я боюсь? Что вы мне сделаете? Арестуете? Запрёте в каюте?! Да плевал я на ваши угрозы. Вы трус, господин корветтен-капитан. Самый позорный трус. Вы не достойны служить на подводном флоте. Мой дядя часто рассказывал про таких. Партократы и оппортунисты. Мерзавцы. Сколько транспортов прошло мимо нас? Чего мы вообще попёрлись в эту глушь? Гебриды[1], Северный пролив. Трижды у нас был шанс атаковать. А Ирландское море? Мы налетели на конвой без единого эсминца. И что же? Наш доблестный капитан приказал погрузиться и соблюдать режим полного радиомолчания.

Плеснула волна и гроздь ледяных брызг врезалась в лицо вахтенного офицера. Капитан не перебивал, молча снося упрёки. Офицер, протерев очки, продолжал обвинения:

— Пролив Святого Георга, огромный транспорт прямо у нас под носом. И снова ни залпа. Ну ничего, у меня своя карта и всё отмечено надлежащим образом. Я подам рапорт, вас ждёт трибунал.

Старпом вклинился в разговор:

— Капитан – главный. Капитану лучше знать, когда атаковать. Уклонение от боя – не преступление.

Офицер, бросив свирепый взгляд на морщинистое лицо уже немолодого старпома, злобно ответил:

— Не преступление?! На календаре - февраль сорок третьего. Все силы переброшены на Восточный фронт. Здесь – только смерть. И мало целей. А те, что есть, безнаказанно проходят у нас под носом. Я не трус. Но в этих водах полно эсминцев. Авиаразведка прочёсывает каждый сантиметр. Малая глубина, лодки видны как на ладони. А мы разгуливаем, словно на ферме у любимой тётушки. Для чего мы тут? Для чего?!

Капитан отошёл к краю рубки. Старпом протянул к Штейнману ладонь.

— Сдайте оружие. Вы арестованы до конца похода.

Вахтенный офицер не подчинился. Достав из кармана ворох бумаг, он начал одну за другой тыкать в лицо старпома.

— Вот отчёт за январь. А тут – рапорт, где подробно изложено, как вы избежали столкновения с нефтяным танкером. Так… тут радиограммы. А ещё – ваши сплетни и шушуканья. Не смотрите на меня так. У всех есть уши. Что за нелепая миссия, в которую вы нас втравили? Что за груз мы везём? О каких разработках идёт речь? Уже который раз я слышу о каком-то таинственном патефоне. Я всё подробно изложил в своих отчётах, я доложу…

Медленно, не глядя на Штейнмана, капитан задрал голову, посмотрев на вечернее небо.

— Старпом, вы тоже видите британский самолёт?

Старпом с удивлением посмотрел на капитана. Штейнман прислушался. Он не видел никакого самолёта и даже не слышал шума моторов. Раздался выстрел. Штейнман, обливаясь кровью, упал на решётчатый пол. Хватая воздух ртом как рыба, он держался за живот. Сквозь пальцы струилась кровь, Штейнман поднёс ладонь к лицу и с удивлением нюхал красную влагу, словно не понимая, что это такое. Капитан спрятал пистолет, старпом, подбежав к Штейнману, стал отстёгивать страховочный трос, но капитан, дотронувшись до его плеча, тихо промолвил: — Не надо. Тащи его к пулемёту.

Старпом, ухватив Штейнмана поперёк груди, поволок его как тряпичную куклу. Капитан, встав к зенитному пулемёту, быстро крутил ручку, переводя ствол в положение стрельбы по надводным целям.

— Ещё чуть-чуть. Мне не опустить ствол ниже.

В дерзких глазах Штейнмана впервые за время похода вспыхнул неподдельный ужас. Капитан нажал гашетку. Крупнокалиберные пули едва не разорвали тело вахтенного офицера надвое. Капитан, вернув ствол в режим авиастрельбы, дал пару длинных очередей вверх, трассеры осветили тёмное небо.

Показав на люк, он, заорал что есть мочи:

— Алярм! Налёт! Авиационный налёт!

Старпом всё понял. С криком: — Вахтенного убило! Срочное погружение! — он нырнул внутрь субмарины. За ним последовал капитан. Лодка, стремительно погрузившись, застыла под водой на добрых полчаса. Осмотрев океан через перископ, капитан дал команду на всплытие. В присутствии свидетелей тело вахтенного офицера Штейнмана, всё ещё пристёгнутое спасательным тросом, было извлечено из воды, сфотографировано и с почётом предано волнам Атлантики.

-3-

Капитан сосал вторую банку концентрированного молока. Старпом смотрел на него с нескрываемым удивлением. Ему хватало и трети, чтобы не слезать с гальюна двое суток.

— Со Штейнманом нехорошо получилось. Всё-таки родственник самого…

Жестянка с грохотом опустилась на деревянный столик. Кремовая жижа выплеснулась через узкое отверстие.

— Молчать! Этого кретина вообще не следовало брать в экспедицию. Сам знаешь, зачем мы тут.

Старпом развёл руками.

— Не я набирал команду.

— Что-о?!

Капитан, упёршись могучими руками в стол, приблизил бородатую физиономию к старпому. От неожиданности тот отпрянул назад. Капитан зарычал:

— Ты на что-то намекаешь?

Старпом пытался оправдываться, но капитан прервал его.

— Миссия совершенно секретна. Сюда берут лишь проверенных. Ну, или тупых. Там, — капитан кивнул куда-то в сторону, — разберутся со всеми лишними. А этого идиота, — капитан достал из кителя и швырнул на стол документы Штейнмана, — взяли по протекции с самого верха. Его дядя – такой же осёл, как и племянник. Да, мой друг, фельдмаршалы тоже бывают ослами. Отказать было нельзя, фельдмаршал мог поднять ненужный шум, а в нашем деле это недопустимо.

— А если бы племянник донёс?

Капитан лишь усмехнулся.

— Как? А хоть бы и донёс - у нас везде свои люди. Да и что он донесёт? Слухи, домыслы, сплетни? Впрочем, нам тоже урок, не следует много болтать. Пойдём ка поднимемся наверх. Ты тщательно обыскал его каюту?

-4-

Капитан провёл грязной от мазута ладонью по лицу, а потом устало посмотрел на руку. В аварийном освещении она была похожа на лапу невиданного зверя. Мазут и кровь. Кровь и мазут. Разорванная щека пульсировала, но он был рад боли. Боль держала его в сознании, которое ни за что нельзя было потерять снова. Осмотревшись в залитой по колено рубке, капитан обнаружил израненного, обожжённого, едва живого инженера-механика, который из последних сил удерживал рули.

— Вольфганг, что тут, дьявол побери, произошло?

Задыхаясь, механик ответил:

— Не знаю... кажется нас атаковали... Сначала мощный взрыв… потом пожар, — механик поморщился от боли, — Я возился с дизелем. Рвануло так, что я летел и не знал, когда приземлюсь. Упал неудачно, распорол брюхо обломком трубы, — механик невольно посмотрел на свой живот, грубо увязанный бинтом, сквозь который сочилась кровь, — Когда очнулся – многие были мертвы. Двигаясь к рубке, наткнулся на боцмана. Он задыхался, пытаясь что-то сказать. Я приложил ухо к губам, но так ничего и не понял. Из шеи боцмана хлестала кровь, я разорвал простыню, чтобы перевязать, но пока возился, он уже скончался.

— Когда?

— Не знаю. Лодка стремительно погружалась. Задраив рубку, я ринулся к рулям, чтобы вернуть контроль.

Капитан бегло осмотрел рану механика.

— Если станет хуже, придётся пить Микстуру.

Механик в ужасе замахал руками.

— Нет, только не это…

Капитан сурово посмотрел на него.

— Захочешь жить – выпьешь, — отвернувшись, он тихо сказал: — будем надеяться, что обойдёмся без неё.

Добравшись до рации, капитан прощёлкал отсеки. Какофония звуков, треск, гудение пламени. И никаких голосов. Посмотрев на механика, капитан спросил:

— Пробовал всплыть?

Тот молча покачал головой.

— Тогда продуть балласт.

Свист сжатого воздуха заставил вздрогнуть стрелку манометра. Капитан внимательно следил за показаниями приборов. Дождавшись нужной отметки, приказал:

— Дифферент на корму, рули на всплытие.

Вздрогнув, лодка заскрипела, стрелка манометра продолжила своё путешествие к отметке «ноль». Внезапно кто-то заворочался в углу.

— Эй, кто-нибудь. Помогите. Я жив. Жи-и-в.

Рулевой Готлиб Кремер, с разбитой, окровавленной головой с трудом поднялся, держась за вентиль. Капитан угрюмо смотрел перед собой.

— Кажется это всё, что осталось от моего экипажа.

Механик, приказав рулевому управлять всплытием, достал подробную карту местности.

— Мы в десяти километрах от Вундергрота.

Закрыв лицо ладонью, он процедил сквозь зубы:

— Почти добрались до цели. Как получилось, что?..

Капитан резко оборвал его:

— Отставить причитания. Мы живы и это главное. Надеюсь, спасательный плот не пострадал. Лодка исчерпала свою плавучесть. Соберите документы, оружие и всё, что может пригодиться. Не забудьте про шифрограмму. В ней код к отпорному механизму. Без него не проникнуть внутрь. И подготовьте лодку к затоплению. Наша старуха не должна достаться врагу.

[1] Гебриды (Гебридские Острова), архипелаг в Атлантическом океане у западных берегов Шотландии.