Красные фонари

– И чтоб я тебя больше не видела! – взвизгнула Марита и швырнула в меня в спешке оставленным мною башмаком, но не попала: я вовремя отскочил.

– Да пошла ты! – я поднял из лужи свой сапог и наскоро натянул его на грязную ногу. – Сам пойду! Знаешь, сколько таких шлюшек, как ты, у Рейны?

– Ты, скотина, к Рейне пойдёшь? – она перевесилась через каменное ограждение балкончика, так что я даже испугался, что она упадёт.

– Да!

– Пойдёшь – утоплюсь! – прокричала Марита, и серые маленькие глазки её сверкнули в темноте.

Из домов высунулись соседские головы, с интересом наблюдая за очередной нашей ссорой. Я напоследок бросил взбешённый взгляд на Мариту, развернулся и пошёл прочь.

– Топись!

– А ну вернись! – она, кажется, была в гневе, но я уже не собирался отступать. – Вернись, Дамиан!

Я развернулся, посмотрел на её чуть успокоившееся личико, милое и красивое. Я жил у неё вот уже пять лет, но никогда не воспринимал её всерьёз. Она меня – да, я её – нет. Наглый оскал показался на моём лице, и я сплюнул, с вызовом глядя на Мариту.

– Скотина! – задребезжал её голос.

– Брату своему это будешь говорить! – крикнул через спину я.

– Только посмей уйти, и, клянусь, я..!

– Да утопись ты уже!

Глиняный горшок разбился у самых моих ног, чёрная земля и георгины рассыпались по дороге, и я пнул их. Марита топнула тоненькой, худенькой ножкой и крикнула дрожавшим от слёз голосом:

– Дамиан, вернись, прошу тебя! Давай поговорим…

– С папашей своим поговори.

Такое случалось очень часто. Марита вечно была недовольна тем, что я пропиваю деньги её отца, но она даже не знала, что большую их часть я проигрываю. Думаю, если бы знала, то уходить к Рейне мне приходилось бы чаще. В квартале красных фонарей девушки были податливыми и услужливыми, это мне нравилось. Марита же была не такой, но я всё равно оставался с ней, а она, кажется, ждала, что я на ней женюсь.

В городе все меня знали: я был не только ублюдком, как говаривала моя покойная матушка, но и сыном графа, так что и власть, и деньги, да и вообще всё у меня было. Но одно дело растрачивать свои, а другое – чужие без ущерба себе. Не думаю, что Марита до этого додумалась своим крошечным женским мозгом, поэтому я пользовался такой возможностью.

У доков всегда жутко воняло, но все приходили туда не для того, чтобы наслаждаться чудесным запахом: именно там, среди грязи и крыс, находился мой приют на то время, пока Марита успокаивалась и забывала, из-за чего мы вообще ссорились, а я тем временем забывал её. На входе стоял громила с крупным двухвостым карликовым змеелиском под боком – то были Серхио и Псина, которая при виде меня озлобленно зарычала. Мы друг друга стали недолюбливать с тех пор, как я пнул её в каналы с моста у самого Дома Желаний.

Я пихнул Серхио мелкий мешок с парой монет, и он очень любезно пропустил меня внутрь, хотя Псина всё ещё скалилась и шипела, как настоящая змея, а не выродок змеелиск, походивший не то на собаку, не то на безногую ящерицу.

– Будешь на меня рычать, – проговорил я надменно, останавливаясь у двери и глядя на Псину, – я тебя уже не в каналы отправлю, а на скотобойню.

Змеелиск еле слышно заскулил, как собака, и спрятался за ногу хозяина, а я наконец вошёл внутрь моего родного и милого сердцу приюта.

Внутри ничего и никогда не менялось, что мне особенно нравилось: здесь мне всегда улыбались и всегда были рады. Огромная красная зала приветствовала меня, где от опиума и благовоний становилось дурно, где в горшках стояли деревца ярко-красного гибискуса, где в полутьме, окружённый тускло горящими свечами и красными фонарями, я чувствовал себя на своём месте.

Ко мне быстро и как-то даже слишком легко подскочила Рейна, толстобокая управительница Дома Желаний, казавшаяся крайне обаятельной.

– Здравствуй, Дамиан! – улыбнулась она и обняла меня, как будто я был ей сыном. – Снова не заладилось с Маритой?

– Взбесилась и выгнала меня, всё как обычно. Кто сегодня свободен?

– Сразу к делу, мальчик мой? – промурлыкала Рейна и, подхватив меня под локоть, повела вглубь моего приюта. – Сегодня получше, чем обычно: Сусана и Палома остались свободными на пару вечерков: взяли отпуск и сказали, что подождут тебя. Я могу их позвать, если хочешь, конечно.

С узорных кушеток на меня изредка поглядывали местные девицы, отвлекаясь от клиентов. Они были в масках, но я мог точно сказать, кто из них Адора, а кто Хуана. Девушки улыбались и изредка облизывали шаловливыми язычками пухлые губы. Парочке из них я даже подмигнул.

– Кроме них некому больше, что ли?

– Обижаешь, радость моя, – её голос был глубоким и чуть звенящим. – Альту сегодня никто не взял.

– Кто ещё? – мне не слишком нравилась Альта, потому что её рост мешал мне забывать Мариту.

– Малышка Жоззи. Она весь день готовилась к приходу одного господина, но он так и не явился.

– Чужой девки мне не надо, – буркнул я, гордо поднимая голову, хотя отказался от Жозефины не из-за собственной брезгливости, а из-за того, что эта девушка любила без умолку болтать и теребить меня по поводу и без.

– Франциска и Кристина устраивают вечер вдвоём. Две по цене одной, – сладостно зазвенел её голос, как мелкий церковный колокольчик.

Я остановился посреди лестницы и, чуть подумав, продолжил путь.

– Нет, двоих не надо.

– У меня есть новая девочка, – заговорщически шепнула мне на ухо Рейна.

– Да, – почти не раздумывая сказал я. – Да, беру: хочу чего-нибудь новенького.

– О, тебе у нас скучно, Дамиан? – она очень наигранно обиделась, скрещивая большие руки на заплывшей жиром груди.

– Показывай уже.

Рейна повела меня по лестнице на самый последний этаж, в её кабинет. Я знал дорогу наизусть, но всё равно шёл, как в первый раз. Вне главного зала и там, где никто не ходил, всё было серым и тёмным, без окон, мебели и даже гибискусов, и только на стенах висели картины красивых голых женщин. У одной даже ноги были раздвинуты широко, так что мне пришлось немного задержаться, чтобы рассмотреть повнимательнее художественный замысел.

– Только осторожнее, – вдруг зазвенел голос Рейны, – она немного… странная. Ещё никак не привыкнет.

– А сколько она уже проработала?

– У неё ещё не было клиентов.

Я остановился и уставился на женщину с недоверием.

– О нет, Рейна, только не говори мне, что она ни черта не умеет.

– Хорошо, мне придётся молчать, – невозмутимо сказала она и потянулась было к ручке двери, но я вовремя схватил её крупную руку.

– Пожалуйста, скажи, что она хоть «порченая».

– Дамиан, ты же знаешь, что я не могу слишком много молчать. А ты вынуждаешь меня! – Рейна совершенно невинно развела руками, как будто не она предложила мне этот новый живой товар.

– Скажи уже нормально!

– Она совершенно целомудренна! – неожиданно восторженно воскликнула женщина.

– Тогда что она здесь делает?

– Мальчик мой, я похожа на человека, который ведёт житие девочек из моего Дома? Спроси у неё сам… Если купишь её на ночь, конечно, – Рейна расплылась в приятной улыбке и усмехнулась.

Я фыркнул и быстро открыл дверь в кабинет управляющей Домом Желаний. На стуле сидела девушка, молодая, белолицая, худенькая, приемлемого для меня роста и в целом ничего ужасного или прекрасного из себя не представлявшая. Она несколько раз испуганно моргнула, глядя на меня, как на крупного змеелиска, который бы с радостью плюнул в Рейну кислотой за ещё не порченый товар. Готов спорить, я был бы самым красивым среди них.

– Это Инес, – женщина нежно улыбнулась, рукой указывая на это белое пятно, у которого даже имя было. – Инес, это Дамиан.

Я тихонько рассмеялся, и большие жёлтые глаза девушки широко распахнулись. Она вскочила на ноги, белое платьице шелохнулось как-то слишком яростно.

– Вы! – она зло посмотрела на меня и оба глаза её вспыхнули ярким жгучим пламенем.

– Тише-тише, девочка моя, – улыбнулась ей Рейна, и девушка успокоилась немного.

– Я покупаю её, – губы мои скривились, и показался хищный оскал.

– Хорошо! Сначала деньги.

Я бросил небрежно на стол припасённый мешочек. В Доме Желаний всегда так было: сначала платишь за вход, потом за всё остальное. Я схватил за руку моё драгоценное белое пятно и потянул прочь из кабинета управительницы. Она шла нехотя, но не сопротивлялась, а я продолжал её тащить через весь Дом к моей любимой комнате: я договорился с Рейной, чтобы там никогда никого не было.

Только мы дошли до комнаты, я быстро затолкал девицу внутрь и жадно поцеловал её шею, руки мои касались её ровной спины. Я попытался бросить её на кровать, желая поскорее расправиться со всем этим, но белое пятно не позволило сделать этого. Она глядела на меня чрезмерно возвышенно и казалась даже более гордой, чем я сам.

– Ты что себе позволяешь, девка?

– Моё имя Инес, – её жёлтые глаза загорелись, – а не девка.

Мой издевательский смех не произвёл на неё никакого впечатления.

– И-и-инес, – протянул я, жадно глядя на неё, и легонько коснулся пальцами её подбородка. – Ты же знаешь, кто я, да? Знаешь, что я могу сделать с тобой за такую дерзость?

– Лучше бы не знала.

Я усмехнулся и отошёл к круглому столику, залитому светом красных фонарей. На нём стояла бутылка с вином. Налив себе бокал, я сел напротив моего белого пятна и уставился на него.

– У тебя ко мне претензии, Инес? – сказал я с издёвкой в голосе и начал медленно вращать вино в бокале.

– Только у глупца не будет претензий к Вам.

– Что я тебе сделал?

– Мне – ничего. А голодные люди тонут в грязи, пока их жрут такие же голодные крысы. А Вы ничего не делаете, чтобы им помочь.

Эта наивная глупость меня рассмешила. Я наблюдал с интересом за этой девицей, но она не дрогнула и не постыдилась, как я хотел. Она вообще, казалось, стала выглядеть ещё более гордо.

– И что с того? – немного успокоившись, спросил я. – Милая моя Инес, чего ты ожидаешь от меня? Что я снизойду, принесу им, не знаю, зерна, хлеба? Что я должен сделать с твоей претензией?

– В самом деле, чего я ожидала от такого человека, как Вы? – я ухмыльнулся и чуть приподнял бровь, требуя продолжить мысль. – Самовлюблённого и жестокого кретина.

– О, погоди-ка, а кто ты у нас тогда? Строишь из себя такую честную, но посмотри, Инес, куда тебя это завело! Ко мне, Инес. Как же ты тут оказалась, благородный мой цветочек?

– Не Ваше дело, – её ровная горделивая осанка начинала меня нервировать; это белое пятно меня вообще раздражало, так что я уже подумывал о том, чтобы вернуться к Марите немного раньше положенного: пускай порадуется. – В отличие от Вас, я предпочту пожертвовать собственными благами во имя чужого счастья.

– Это моя проблема, Инес?

– Да, Ваша, – она помолчала пару секунд, затем жёлтые глаза её вспыхнули. – Вас вообще ничего не исправит. Таким и будете всю жизнь.

Я вглядывался в смутно проявившиеся в красном освещении черты лица этого белого пятна и думал, смеяться мне над сказанным или выгнать наглую девицу из Дома Желаний, а потом и из города. Но всё же решил дать ей один шанс, будто соглашаясь признать себя глупцом, который повёлся на милое личико.

– Подойди, – повелительно сказал я, и она медленно, с опаской, но всё ещё гордо приблизилась ко мне. – Встань на колени и дай руки, – она сделала, как я сказал, и мои пальцы коснулись её подбородка, поднимая голову и заставляя смотреть мне в лицо. – А теперь слушай меня внимательно, Инес. Ты уже не на городских улицах, откуда ты, видимо, пришла сюда, а в Доме Желаний. В моём Доме моих Желаний. Ещё одна мелкая дерзость, и я сделаю с тобой кое-что очень нехорошее. Ты меня поняла?

Она молчала. Она не шевелилась. Она вообще, казалось, не хотела никак давать мне понять, что услышала всё и поняла.

Я чувствовал, что она начала меня раздражать особенно сильно. Мои руки вцепились ей в волосы, и я поднёс её лицо совсем близко к моему. В жёлтых глазах пылала истинная неприязнь.

– Поняла, нет?

Девица нахмурилась и со всей силы ударила меня слабой ладошкой по щеке. Я, усмехнувшись нервно, встал и поволок её за волосы на улицу, уже зная, что собираюсь сделать. Она очень слабо сопротивлялась: ей попросту не хватало сил. Посетители, распутные девицы, Рейна – все смотрели на нас с небольшим страхом в шальных глазах. Но, я знал, они давно уже привыкли к таким неприятностям.

Я вышел с этим белым пятном на улицу и бросил девицу в каналы, затем спрыгнул вслед за ней: высота была небольшой. Змеелиск заскулил, вновь прячась за своего хозяина. Я наступил на грудь девушке, не позволяя ей подниматься со дна грязных каналов. Она поначалу пыталась вырваться, но сил у неё не было: сказался голод, думаю. Спустя несколько минут я наконец вылез из грязной воды, мокрые сапоги неприятно хлюпали, когда я шёл к готовому наброситься на меня громиле и его двухвостому карликовому выродку. Я сунул небрежно несколько монет в грудь Серхио, и тот подхватил их, как только я убрал руку. Деньги всё и всегда решали, всё можно было купить: власть, прощение, женщин, святость. Всё, что угодно. И я никогда не сомневался в этом. Сплюнул и пошёл прочь.

Спустя некоторое время я стоял на пороге знакомого дома и стучал кулаком по двери. Она открылась, и серые глазки засверкали при виде меня. Марита бросилась мне на шею и горячо поцеловала.

– Дамиан, я думала, ты не вернёшься! – её визгливый голос всегда мне не нравился, но возвращаться к Марите я любил во многом потому, что она очень мило извинялась. – Прости, прости меня, пожалуйста! Я так виновата перед тобой! Миленький мой, родной, – она покрывала моё лицо поцелуями, так что я даже поморщился и поспешил отстраниться от неё. – Пойдём, у меня для тебя кое-что есть.

Я последовал за Маритой, хотя прекрасно знал, что завтра или, в лучшем случае, послезавтра мы снова поссоримся и я снова пойду в Дом Желаний, чтобы среди грязи, благовоний и опиума снова забыть Мариту.