Красные кони

Я смотрю на соцветия нежных цветов, вырванных из ночного кошмара.

— Белые кони, вы знаете, что они означают? — доносится голос психолога, шершавый, как полотно на кушетке. — Разберем архетипы из вашего сна.

Картинка теряет объём, бьется в месиво точек. На узкой лежанке мне неудобно, тело ноет, тянет суставы. Дужки очков давят на уши. Психолог зудит, хочет казаться умнее.

— У Юнга образ коня означает начало, новую жизнь, материнство. Белый цвет первозданен. Красный мак связан с нашей изнанкой. Диалектизм ситуации сложен: вспомнить то, что невозможно забыть. Ответ вам известен. Где-то закралась ошибка. Ваш кошмар, всего лишь картинка, код. За ним всегда травма, критический баг. Ключ ко всему – это вы.

Из потока бессмысленных звуков слышу: картина, изнанка и код. Чувствую пульс. Он бьется в такт звукам, обличенным в понятную форму.

— Навязчивость. Шестьдесят три, — открываю глаза и сажусь. — Каждую ночь.

Зеленые стены, столик – три ножки, кресло на блестящей одной. Часы на стене противно бьют ритм: тик-так, тик-так.

— Извините, ... — имя парня напротив мне не известно, стерлось из памяти. Знаю только специальность.

— Павел Петрович, — психолог ерзает в кресле.

Подмывает спросить: «Я твой первый?» Вслух говорю, что должен идти.

— Куда?

Последний вопрос неуместен.

— Вы вспомнили? — психолог хватает меня за рукав белого худи с розовым контуром на груди и разжимает бледные пальцы. — Я не должен. Вы в праве... Но у нас еще...Прошло всего лишь пятнадцать минут. Есть время.

Я в праве. Комната десять шагов.

— Вы придете еще? Мы можем продолжить...

Я точно первый. Толкаю белую дверь. Коридор тридцать шагов. В конце на стене логотип – морда коня и цветок. Надо вернуться. Понять. Двадцать семь, двадцать восемь. В дверном проеме виден психолог. Он все еще в кресле. Голос испуган, дрожит:

— Я, я не знаю, но он что-то понял, что-то нашел. Прогоню по программе, просмотрю все реакции, пики. Будет отчет. Дайте неделю.

Семь тихих шагов. Я вижу артерию, слышу стук сердца. На маленьком столике плоский экран со мной на экране. Руки ломают очки. Одна прижимает психолога к спинке, другая касается кожи. Легкий нажим стальным наконечником дужки. Мозгоправ пахнет страхом.

— Кто я? — голос не мой, как и вопрос.

Белые кони на красном лугу. Они давят цветы, ищут забвение, срывают губами изнанку.

— Вы должны вспомнить.

Шаг к жалюзи, шнур застонал, обрел новую жизнь. Мы поменялись местами. Павел Петрович забыл. Я должен помочь, привязать его к теме.

— У меня новый метод. Вы сможете вспомнить, осознать себя снова, — ноет психолог, пытаясь ослабить внезапные путы.

—Ты говорил про реакции-пики.

Психолог ожил:

— Это наша с вами работа. Забыть, чтобы вспомнить. Датчики на кушетке фиксируют связку реакций на слово. Если их сопоставить...

Психолог качнулся, взглянул под лежанку на маленький блок. Я посмотрел на стальной наконечник, представил как дужка вонзается в шею и размахнулся. Кулак повстречался с виском. Мозгоправ ни причём, не он разбудил во мне зверя. Красные маки не зацветут. Девственно белая дужка ляжет в карман. Я забрал монитор, как и блок. Конь никогда не станет слоном. Слишком много отличий. Четыре шага. Две клетки. Еще две налево, там кабинет. Картина, изнанка и код. Белые кони в поле забвения. На мониторе прыгают пики. Изнанка картины и код. Шестьдесят три. Белые лошади в маковом цвете. Четыре клетки, четыре кнопки, стальной наконечник. Щемит в груди. Шестьдесят три.

— Маковски, жми на рычаг, вырубай! — доносится голос.

— Он справиться, мы разберемся! — кричит мозгоправ, привязанный к креслу. — Номер ошибки и подкаталог известен.

— Критический баг. Сознание Конева не прогрузилось. Шестьдесят три попытки, — голос доносится сверху, исходит из стен.

— Конь никогда не станет слоном, — вторю я разработчикам. — Шестьдесят три, конь ходит буквой, алые маки – забыть, чтобы вспомнить. Попробуем снова.

Дужка взлетает к виску, вонзается в темную точку. «Reboot», – пробегает строка, отражаясь в застывших глазах.