Красные маки

Под утро погода начала портиться. Густой туман, окутавший побережье, был на руку десанту, но мелкая противная волна выматывала душу. На горизонте неуклюже ворочалась в набегающих волнах серо-зеленая туша "Ярузельского" - единственного броненосца береговой обороны Верландии, такого древнего, что ходили слухи, его построили еще до Мора. Скорее всего, это лишь байки. Ян видел, как стволы орудий медленно то поднимаются, то опускаются. Броненосец носил за глаза прозвище "Кулак Пана", как символ мужской мощи Великого пана Грегора и всей Верландии. Но как известно, любая мужская мощь со временем иссякает.

В отдалении от броненосца рассыпалась по воде, в пелене тумана вереница лодок с десантом.

Лодка рокотала изношенным дизелем на холостом ходу. Ян слышал, как тот иногда сбоит на мгновение, затем снова начинает накручивать обороты. Словно из последних сил. Если дизель сдохнет по пути, до берега придется добираться вплавь, подумал Ян. В броне. С пулеметом в зубах, видимо.

Ян настолько воочию представил это, что ощутил на языке привкус холодного мокрого металла. С солью и йодом. Зубы заныли.

Он сглотнул, поднял голову.

- Светает, поручик, - сказал Ян.

- Вижу.

Берковский поднес к глазам морской бинокль. "Что он там пытается разглядеть, в этом тумане?", подумал Ян.

- Сколько сейчас? – спросил Берковский, не отрываясь от бинокля.

Ян бросил взгляд на латунный хронометр.

- Семь двадцать две.

Поручик кивнул. Берковский не показывал беспокойства, хотя высадка уже задержалась на сорок минут против назначенного срока. Уже рассвело, а сигнала все не было. Ян поежился. Скоро туман окончательно развеется – и десант окажется как на ладони. Хорошо, хоть имперцы этого не ждут.

Не ждут ведь, правда?

Ян оглянулся на строй морпехов. Высокобортные десантные лодки строились для высадки в условиях сложного побережья. Но как мореходные суда они явно не удались. Бронированные ряды морпехов матово отсвечивали в молочной пелене. Сидений предусмотрено не было, а под ногами у морпехов уже плескалась морская вода.

Капрал по прозвищу Калоша ходил между рядами морпехов и вещал - бодрым от выпивки и хриплым от злости голосом. Никто не знал, где Калоша достает алкоголь, но насчет злости вопросов не возникало. Злость у него имелась своя, природная.

- Мы – морская пехота. Гордость и честь Верландии. Великий пан Грегор отдал приказ – захватить сраное Каброво. А когда великий пан Грегор отдает приказ, что отвечает сраная… в смысле, славная морская пехота? Не слышу?! Матрос Котовски!

Морпех выпрямился. В открытом забрале шлема виднелась курносая физиономия.

- Я!

- Что отвечает морская пехота?

- Так точно, великий пан Грегор!! Будет сделано, великий пан Грегор!!

"Старый маразматик Грегор", подумал Ян. И тут же одернул себя. Когда твоя страна воюет, нельзя плохо думать даже о старых маразматиках.

Деревня Каброво. Кто, интересно, это придумал? – подумал Ян. Неужели сам Грегор? Почему путь к столице ОИКВ лежит именно через такое непримечательное место?

- Молодец, матрос Котовски! – одобрил капрал. – Ты станешь героем! Вы все станете героями, ублюдки несчастные!

И капрал от души врезал бронированным кулаком под дых морпеху. Котовски сдавленно охнул и согнулся. Поставленные удары Калоши пробивали даже сквозь защитные пластины.

Морпехи загоготали. Все-таки оригинальная манера у Калоши подбадривать личный состав.

Поручик не отрывался от бинокля.

- Что там на берегу, на склоне? Красное? – спросил вдруг Берковский. – Не могу понять. Ян?

На несколько мгновений туман рассеялся – и стал четко виден берег. Морпехи затихли.

Ян вгляделся – и сначала тоже не понял. Вот она, континентальная линия. Вслед за узкой полосой песчаного пляжа начинался крутой склон, заросший травой. На зеленом фоне словно кто-то разбрызгал... Не может быть! Ян зажмурился, помотал головой. Снова открыл глаза. Нет, все равно не избавиться. Красные лужи, вот что Ян увидел – и не видеть уже не мог. Словно лужи крови на зеленом сукне бильярдного стола.

Стук, с которым кий пробивает плоть. И упирается в сукно. Кровавая пелена ярости перед глазами. Ян мотнул головой, отгоняя воспоминания.

Ян спиной почувствовал, как сгустилось за его спиной ожидание. Тревога.

«Кровь. Кровь. Это кровь», зашелестело по рядам. Морпехи заволновались. «Плохая примета».

- Маки, - сказал Берковский, опустил бинокль. — Это всего лишь поле маков, господа морпехи. Капрал, доведите до личного состава.

- Есть!

Калоша повел ноздреватым носом, действительно формой напоминающим оный предмет, и заорал:

- Пан поручик приказал: не ссать, ублюдки! Цветочки это. Кому непонятно или воображение разгулялось - я лично подойду и по воображалке настукаю! Ну!

Здоровенный матрос, огромный даже для рослых морпехов, толкнул соседа локтем. Звякнул металл брони.

- Красные маки Каброво, - сказал он вполголоса. - Кшентуш, запомни. Потом сочинишь песенку о нашем героическом подвиге, ты ж у нас поэт.

- Иди в дупу, Стокович.

- Кшентуш, я же видел, как ты стишки черкаешь. Для этой своей… толстушки.

- Гося не толстушка!!

Стокович засмеялся. Но Калоша так на обоих глянул, что морпех сразу заткнулся. Ян покачал головой. Отличные морпехи, но – так уж повелось, штатные клоуны первого эскадрона. Рыжий и Белый.

- Ян, - негромко сказал Берковский. Ян покосился на поручика – тонкий аристократический профиль, щегольская полоска усов над чувственными губами.

- Да, Кшесь.

- Давно хотел спросить... Как вы здесь оказались?

Вот и пришло время прямых вопросов.

- Как и вы, господин поручик. Прибыл на «Дохлой корове».

«Дохлой коровой» морпехи прозвали десантный корабль, переделанный из старого пассажирского лайнера «Грациозная лань». Спустя три дня путешествия, набитый под завязку тремя тысячами здоровых мужиков, лайнер благоухал совсем не розами. Морпехи шутили, что запах отпугивает даже левиафанов. Именно поэтому им так везет. Вслед за собой «Дохлая корова» тащила на буксире целый флот десантных лодок.

- Не хотите отвечать? Дело ваше, Ян.

Тонкий звук свистка разнесся над гладью моря, Ян вздрогнул.

- Сигнал!

Берковский вскинул голову, лицо посветлело. Наконец-то.

- Вперед! Рулевой, полный вперед!

Туман медленно, нехотя расступался перед носом десантной лодки. Туман искажал звуки. Дизели соседей рокотали глухо и ровно – словно через ватную стену.

В полной тишине, сквозь туман и синеватый выхлоп дизелей, морская пехота Верландии устремилась к берегу. Операция «Обед в Азуре» началась.

Ян оглянулся - лодка третьего эскадрона шла справа, чуть отставая. Он поднял руку и посмотрел - пальцы едва заметно подрагивали. Ян усилием воли унял дрожь. Скорей бы уже на пляж. И в дело.

- Что вы сделали с тем хлыщом? – внезапно заговорил Берковский. - Подстрелили его?

Ян вздрогнул. Значит, Берковский все знает. Стало даже… легче, что ли.

- Проткнул плечо бильярдным кием.

Берковский удивленно повернул голову, глаза его расширились.

- Зачем?

- Потому что на дуэль этот ублюдок бы не явился.

- Значит, за это вас сюда сослали.

Ян повел головой.

- Я сам напросился.

- Почему?

- Хочу быть героем. Как матрос Котовски. Ну, и это все-таки морская пехота, а не каторга.

Берковский хмыкнул. Его надменность вдруг сменилась неожиданной теплотой.

- Согласен, у нас веселее.

- Но кормят хуже.

Берковский засмеялся. Искренне и даже как-то по-детски.

- Что есть, то есть.

Если по слухам, на каторге кормили в основном переработанной человечиной, то шутка была вполне в духе Калоши.

Бег лодки нарастал. Дефектный дизель упорно тянул обороты – Ян даже удивился. Смотри-ка, разошелся старичок. Вот что значит, боевой дух.

Однако, не доходя ста пятидесяти саженей до берега, лодка вдруг замедлилась. Берковский удивленно повернул голову.

- Почему сбросили ход?! – повысил он голос. – Рулевой!

- Ближе не подойти, - крикнул рулевой матрос. - Не могу, пан поручик. Мины! Виноват! Не могу!

- Какие мины, дурак?! – заорал Берковский, и вдруг осекся. Увидел.

- Господин поручик, там! – крикнул один из морпехов.

Чуть в стороне от курса лодки в воде матово переливалась шипастая, матово черная морская мина.

Морпехи загалдели. Подались к борту, кто-то вскинул пулемет... Яна окатило холодом по затылку.

- Не стрелять, - подсказал Ян вполголоса. Берковский дернулся, затем сообразил. Близким взрывом накроет – и лодке конец.

- Не стрелять по минам! – резко приказал он. – Капрал, проследите!

- Никому не стрелять!! – взревел Калоша. – Руки оторву!! И в дупу засуну!

Рядом глухо ухнуло. Огромный столб воды взвился на месте лодки второго эскадрона. Водой окатило всех – морпехи рефлекторно залегли, лодку сильно качнуло.

- По минам не стрелять! Отталкивать баграми! – закричал Калоша. Капрал прав, это мины ставили не против легких лодок, они против серьезных боевых кораблей.

Но все-таки они раскрыли себя. Сейчас на берегу точно должны проснуться – и обеспечить морской пехоте жаркую встречу. Если есть кому.

Грохнуло. Туман позади лодок осветился вспышками. Свистящая дуга пролегла над лодками - вступил в дело главный калибр "Ярузельского". Двести пятьдесят миллиметров стали и сто килограммов пироксилина.

Взрыв. Взрыв. Взрыв. Далекий берег окутался дымом разрывов. А четвертый где? Взрыв. Взвился столб дыма, окутал берег. «Ага, снаряд с замедлением, против укреплений», подумал Ян. Кулак Великого Пана будет крушить и крушить, пока лодки с десантом приближаются к берегу. Сколько «Ярузельскому» нужно на перезарядку? Минут десять? Или больше?

Бух! Бух! Бух! Заработали более мелкие калибры – обычно их использовали против левиафанов. Берег окутался беспорядочной сеткой разрывов.

- Думаете, этого хватит? Ян? – Берковский явно занервничал.

Ян пожал плечами. Никогда его таким не видел.

- Посмотрим. Не знаю.

- Мне сказали, что берег для нас расчистят. Нам главное добраться до твердой земли, дальше мы подавим любого противника огнем, - убежденно сказал Берковский. - Сами понимаете, Ян. Куда южанам до нас. Мы лучшие.

Ручные пулеметы системы Томашевича – в просторечии «Томэки», страшное и эффективное оружие морской пехоты. Огневая мощь взвода с легкостью уничтожит роту южан-имперцев, что уж говорить про 3000 морпехов. Колоссальный объем огневого залпа. Если бы не капризная конструкция пулемета. «Я бы предпочел хороший карабин, лучше септринский», подумал Ян.

- Кто расчистит берег? – спросил он.

- Шестой гусарский. Они… - Берковский помедлил, с усилием добавил: - Неплохие солдаты.

Ян цокнул языком. Если морпехи – элита армии и флота, то 6-й гусарский полк особого назначения – элита элит. Когда он еще служил при канцелярии Грегора – об этом полке ходили таинственные слухи. Говорили, гусары получили личное высокое разрешение Великого Пана – действовать в чужой форме и убивать всех врагов, каких захотят. Хоть военных, хоть гражданских. Никаких законов войны. Верландия превыше всего.

Берег ожил и начал лениво огрызаться огнем. Вспышка, бух. И свист снаряда над головами. Где-то позади в небо поднялся столб воды. Даже против «левиафановых» пушек калибр был мелковат.

- Приготовиться к высадке! Закрыть забрала! – скомандовал Берковский. Дружный стук касок. – Зафиксировать винты! Вентиль кислородной смеси на три четверти.

- Оружие держать над головой!! – орал Калоша. - Все поняли?! Кто намочит своего «томэка», тому лично его в дупу запихну!!

Удар! Скрежет.

Лодка, не дойдя двадцати саженей до берега, ткнулась носом во что-то твердое под водой. Морпехи полетели друг на друга, роняя пулеметы, со всех сторон раздались ругань и вопли. Ян не удержался на ногах, упал. На него сверху навалился какой-то здоровяк. Ох, ну и туша. Кожух «томэка» стукнул Яна по каске, ствол проскрежетал по стеклу, оставив царапину.

- Встать, сосунки! Быстрее! – Калоша метался по лодке, поднимая морпехов пинками и зуботычинами. – Живее!

- Опустить трап! – крикнул Берковский. Ян хотел было возразить, но не успел.

- Опустить!! – заорал Калоша. Ян чертыхнулся и начал выбираться из свалки. Морпех неуклюже барахтался в жиже, мешая Яну встать.

Огромный носовой трап начал опускаться.

Тра-та-та-та. Оглушительное тарахтение пулеметов. Вот тебе и не ждали… Песья кровь! Ян пригнулся.

Очередь смела первые ряды морпехов. Ян видел, как хлещет кровь из простреленного рулевого, тот опускается на землю. Крики, вопли, стоны. «Мама, мамочка!» закричал кто-то. Удивительно, но даже у таких дуболомов, как морпехи, бывают любящие мамы. Кровавое облако ошметков разлетелось по всей лодке, забрызгало стекло шлема. Когда Ян стер рукой кровь с осколками костей, морпехи уже ломились на выход.

- Вперед, сучьи дети! Вперед! Не ссать! - орал Калоша. Каким-то чудом капрал уцелел среди разорванных и окровавленных тел морпехов. И даже, похоже, не был ранен. Калоша поднялся, за шкирку вздернул лежащего ничком матроса Котовски и швырнул вперед. Тот пробежал пару шагов и – ухнул вниз, ушел с головой под воду.

Калоша выругался, пробежал по пандусу и прыгнул следом. Бултых!

Через несколько мгновений капрал вынырнул, отплевываясь. И вытащил матроса Котовски. Тот ошалело вертел головой. Калоша жестким ударом ладони захлопнул морпеху забрало шлема.

Ян поднялся на ноги. Сбросил лямку пулемета. Все равно его «томэк» уже искупался, а дурная привычка пулемета клинить даже после небольшой ванны была известна всем морпехам.

Берковский уже добрался до берега и бежал по песку пляжа, жестами показывал морпехам – сюда, вперед! Вперед, за мной!

Ян прошел между раненых и умирающих. Вода под ногами была красной и пенной, словно коктейль из салона пани Клевецкой. Сюда бы еще кусочек апельсина, подумал Ян. Какая только чушь лезет в голову.

Он добрался до рулевого матроса – тот лежал, открыв рот. Глаза застыли. Ян зачем-то закрыл мертвецу глаза. Затем наклонился, подхватил карабин матроса – тому, в отличие от морпехов, не был положен пулемет. Передернул затвор. Над головой свистнула пуля, еще одна. Хорошо. Ян подумал и снял с мертвеца непромокаемую сумку с патронами к карабину, повесил себе на шею. Пора в бой. Он захлопнул крышку

Ян вскинул карабин над головой, прыгнул в воду - и тут же ухнул с головой. Черт! Гул в ушах. Он тонул.

Ян моргнул и увидел, как медленно бултыхаются в воде тяжелые морпехи. Как входят в воду пули. Тела убитых морпехов опускались на дно, оставляя кровавые размытые следы. Словно акварель в банке.

Ян задержал дыхание. Спокойно, спокойно. Представь, что ты на дуэли – и идешь к барьеру. Успокой сердце, выровняй дыхание. Подойди к барьеру и стреляй. Ты лучший в этом. Ян кивнул сам себе.

Непромокаемый подсумок с патронами к пулемету тянул ко дну, будто свинцовый якорь. Ян сбросил его без жалости. Судя по первым минутам, патронов у них будет намного больше, чем людей.

Ян позволил себе опуститься на самое дно, встал. Легкая броня морпехов все равно тянула вниз, как камень. Ян вытянул руку, пальцы дрожали. Спокойно, у тебя есть время. Считай секунды. Раз, два. Ян посмотрел на руку. Воля, три, четыре. Рука перестала дрожать.

Ян напружинил ноги – и с силой оттолкнулся, выбросил себя вверх. Как пулю в цель.

* * *

Он появился на пляже с изяществом левиафана. Выбрался на берег и сразу упал мешком.

На мокром истоптанной песке пляжа валялись сотни тел. Волна смывала остатки крови, уносила с собой. Волне было все равно. Грохот не умолкал ни на секунду. То снова начинали стучать пулеметы южан, то трещали одиночные винтовочные выстрелы. Гребень то и дело расцветал вспышками.

- У них там дивизия, не меньше, - сказал Калоша. Мотнул головой. – И укрепленные позиции. Дзоты, блиндажи, пушки. Они нас ждали.

«Так где же наш обещанный удар в тыл?», подумал Ян. «Где шестой гусарский, когда он так нужен?»

Морская пехота образцово-показательно захлебывается в крови, штурмуя берег у никому не нужной деревни. «Вот я и докатился до ереси», подумал Ян.

- Ко мне! – кричал Берковский. Из пулемета он поливал склон.

- Заклинил, собачья кровь! - закричал Берковский. В сердцах бросил пулемет на песок. В следующее мгновение его голова взорвалась.

Ян видел, как медленно, словно во сне, летит чистенькая новенькая каска поручика.

Ян пригнулся, бросился на песок. Строчка песчаных фонтанчиков пробежала рядом с его головой, он едва успел перекатиться в сторону. Сквозь мокрую форму Ян всем телом ощущал тяжелую скользкую глыбу песка под собой - словно это Левиафан, притаившийся у берега.

- Ян, живы? - закричал капрал, плюхнулся на песок рядом. – Я хотел сказать: принимайте командование, господин хорунжий.

- А поручик? - спросил Ян и замолчал.

- Отбегался наш поручик, - сказал Калоша равнодушно.

Ян задумался. Сердце стучало в висках, оглушало. Не давало мыслить четко.

- Что прикажете, господин хорунжий?

- План такой – надо уходить с пляжа. Обратно на броненосец. Атака наша провалилась, тут уже и карты раскидывать не надо, все и так ясно.

Капрал помотал головой. «Удивительно, какое мудрое у него сейчас лицо, - подумал Ян. – Он что, обычно изображает недалекого идиота?»

- Не получится, капрал? Почему?

- «Ярузельский» уходит.

- Что-о-о?!

Но Калоша оказался прав – броненосец «Юзеф Ярузельский», он же «Кулак Великого Пана» под всеми парами уходил от берега. Оставляя морскую пехоту героически умирать во славу Верландии.

- Почему? – тупо спросил Ян.

Несколько морпехов закричали, один вскочил и бросился в воду – вслед за ним сорвалось еще двое. И тут же южане накрыли их огнем. Морпехи умерли. Калоша выругался, но бессильно откинулся на тело мертвого морпеха.

- Так, - сказал Ян. – Другой план. Строим баррикады.

- Из чего? – даже Калоша перестал выглядеть невозмутимым. Ян обвел взглядом все вокруг. Очередь прошла по песку, недалеко снова взорвался снаряд. Везде лежали морпехи. Сотни, может, даже тысячи тел. Южане продолжали стрелять по пляжу. Очередная очередь прошла – одна из пуль срикошетила о нагрудник мертвого поручика Берковского, с визгом улетала в небо.

- А как вы думаете, капрал? – спросил Ян с сарказмом.

Если бы не закрытые шлемы, они бы давно почувствовали вонь сырого мяса и разорванных кишок.

Огневые позиции даже отличались некоторым изяществом. Когда южане попробовали спуститься, чтобы добить упрямых морпехов, то понесли потери и откатились. И теперь снова обстреливали их сверху, с закрытых позиций. Ян понимал, что это временное затишье.

Южане могу ждать. Морпехи в ловушке, деваться им некуда.

- Капрал, - позвал он Калошу. – Кем вы были на гражданке?

- Никем, я с пятнадцати лет в морской пехоте, - капрал вдруг завертел головой. – Слышите?

Пумм! Пумм! Пумм!

Звук был непривычный. Ян насторожился.

- Мортиры, - сказал Калоша. И сразу развеял все сомнения. Южане решили все-таки добить упрямых морпехов.

Цилиндры взлетали вверх и по крутой дуге летели на пляж. Взрывались

Цветной дым пополз по пляжу, низко, словно туман – пожирая оставшихся в живых морпехов.

- Химические снаряды, - сказал Ян. – Капрал, ваш выход.

- Газы! - заорал Калоша. – Проверить маски!! Газы! Передай по цепочке!

«Газы, газы, газы» полетело от живого к живому. Неподалеку раненый морпех, привалившись к груде тел убитых товарищей, пытался запихнуть обратно внутренности. Лицо у него было недоуменное, словно у мальчишки, что решает у доски сложную задачку. На окрик Калоши он только поднял голову, огляделся – Ян поймал его взгляд. И морпех снова вернулся к своей увлекательной задаче. Ян выругался.

- Сколько осталось в живых?

- Около трехсот человек навскидку, - сказал Калоша. – Только часть с пулеметами. Чертовы «томэки» ломаются как целки, будь они неладны.

- Единственный шанс для нас – добраться до позиций южан. Одним быстрым рывком. В общем, морская пехота, слушай мою команду. Примкнуть штыки! Мы идем в рукопашную.

Часть морпехов пойдет налегке, без доспехов, только с кортиками и ручными гранатами. Их задача – прорваться в мертвую зону, под обрыв, и закидать обороняющихся южан гранатами и вырезать в рукопашной. Остальные морпехи в полной броне, тем временем, прикрывают авангард пулеметным огнем.

Ян сжал карабин. Обвел бойцов взглядом.

- Ну что, поехали?

Калоша прищурился.

* * *

…Ян перешагнул очередной труп. Горы элитных некогда морпехов лежали вповалку, один на другом. Вонь гари, запах. Рядом – десятки трупов южан. За каждого имперца морпехи заплатили чуть ли не десятком жизней.

Это разгром. Не иначе, как разгром. Но они все-таки прорвали линию обороны и захватили один из бастионов. И теперь держали круговую оборону от двух дивизий южан. Прекрасный день, что сказать.

Внезапно рука мертвеца поднялась и ухватила Яна за лодыжку. Крепко.

Ян оглянулся. И узнал.

- Стокович.

Морпех был без маски и брони. Точно, он был в первой волне смертников.

- Я придумал, господин хорунжий, - зашептал обметанными губами Стокович. На глазах его кожа бледнела, покрывалась желтыми и синюшными пятнами. Ян покачал головой. Похоже, какой-то новый газ у южан. Химия страшнее день ото дня. Или южане раздобыли что-то из древних запасов – доморовой эпохи. Говорят, там даже остались ядерные заряды.

- Что придумал, Стокович? Потерпи, сейчас придет медик.

Ян врал и знал, что врет. Медика он видел среди первых мертвецов там, на дне. Стоял как живая статуя и слегка колыхался с течением.

- Да... дайте во... ды.

Ян покачал головой. Нельзя.

- А где дружок мой? Кшентуш? Жив?

Ян оглянулся. Кшентуш лежал – в куче других тел. Затылка у него не было.

- Воюет, - сказал Ян. – Геройски.

- Песню я для него придумал, господин хорунжий. Маки Каброво... красны... от верландской крови, - он закашлялся. - Там еще рифма... мощны... морпехи, руки их мощны... Передадите ему, а? Хороший у меня дружок. Чудак только. На свадьбу его позову.

Он вдруг замер.

- Стокович, - позвал Ян. – Матрос Стокович, слышишь меня?!

Стокович не слышал.

Лицо Стоковича застыло. Затем медленно начало вваливаться в глазницы, вливаться, словно расплавленное олово. Ян отшатнулся. Отвернулся и едва успел задрать маску – его стошнило.

Когда он оглянулся, то все было кончено.

Лицо Стоковича обнажилось – и остался на виду желтый череп. И даже кость была словно изъедена термитами.

«Или у меня шок», подумал Ян. «Что вероятнее».

- Господин хорунжий, - позвали его.

Ян поднял голову. Это был Калоша – сквозь стекло шлема виднелись измученные глаза капрала.

- Мы готовы к атаке. Но…

- Что но?

Калоша пожал плечами.

- Половина из наших собирается вести переговоры. Они хотят сложить оружие и сдаться в плен. Идиоты.

Ян испытующе посмотрел в глаза капрала.

- И я не смогу их переубедить?

- Не сможете.

- Говорят, южане едят пленных.

- Они готовы рискнуть.

Ян помедлил. Капрал чего-то ждал от него, какого-то важного решения.

- Тогда что вы предлагаете? – спросил Ян.

- Прорываться, не дожидаясь конца переговоров.

- А остальные?

- А ну их в дупу, - просто сказал Калоша.

«Цинично», подумал Ян. «Хотя… почему бы и нет?»

* * *

В роще они остановились и пересчитали потери. Из трех сотен морпехов, отправившихся в безнадежный прорыв, уцелело шестеро, считая Яна. Капрал Калоша был ранен. Он тяжело дышал – пришлось снять его шлем и броневой нагрудник.

После ночевки Ян обнаружил, что они с капралом остались вдвоем. Он усмехнулся. Этого и следовало ожидать. Зачем четырем здоровым двое раненых?

Десять стай от береговой линии обороны. Мертвая деревня. Даже от стен и заборов веяло мрачным и страшным.

Морпехи шли, едва волоча ноги. Ян хромал, капрал задыхался. Калоша тяжело опирался на руку Яна, затем помотал головой.

- Капрал, я схожу поищу еду.

- Я посижу.

Ян кивнул. Калоша привалился к забору. Ян слышал, как кричат вороны, хищно и страшно, вьются над крышами. Что здесь вообще произошло?

- Капрал, если между нами, - Ян помедлил. - Скажите, откуда вы берете выпивку? Мы всем эскадроном спорили…

Калоша усмехнулся.

- Ответ простой, хорунжий. Я вообще не пью.

Ян неожиданно для себя расхохотался. Вот сукин сын.

Он пошел посмотреть.

Он вернулся.

- Я нашел котел, там… - Ян замолчал.

Калоша был уже мертв. Просто закрыл глаза и уснул. Может, так и к лучшему. Зачем капралу лишняя информация? Ян отдал старому морпеху честь и пошел дальше.

* * *

Из-за угла дома вышли двое - в имперских шинелях, в блестящей тяжелой гвардейской броне. Они явно не ожидали нападения – тем более, так далеко от береговой линии обороны, но отреагировали почти молниеносно. Первый выхватил гвардрев – тяжелый имперский револьвер, второй потянул с плеча винтовку.

Но они все равно опоздали. Ян недаром был лучшим.

Ян мгновенно развернулся и выстрелил навскидку. Лучше него не стрелял никто, даже в гвардии. Выстрел. Передернуть затвор. Выстрел.

Южанин упал. Ян передернул затвор винтовки – кувыркаясь, вылетела гильза. Второй южанин упал на колени, поднял руки над головой. Черт, у него броня. Ян видел, что пуля вмяла пластину в районе сердца и рикошетом задела руку южанина. На землю капала кровь. Ян прицелился еще раз – тщательнее. Со второго выстрела пуля пробьет пластину, как пить дать.

- Не стреляйте! - закричал гвардеец вдруг по-верландски. - Нет, я свой! Свой! Господин хорунжий! Верландия навсегда! Жизнь за великого Пана!

Ян помедлил.

Акцента у "южанина" не было. Верландец, без сомнения.

- Кто ты? - спросил Ян, не опуская карабина. Палец подрагивал на спусковом крючке.

- Шестой гусарский! Капрал Томашевич. Юзеф Томашевич.

- Как пулемет? – удивился Ян. Как чертов «томэк».

Гусар заморгал.

- А-а! Вы про это… Нет, просто однофамилец.

- Сними маску. Только медленно.

Гусар послушался. Под маской оказалось типичное лицо верландца – белобрысое, с густыми темными бровями. Гусар вдохнул воздух – и вдруг закашлялся. Значит, остатки газа все-таки остались в воздухе.

- А этот кто?

Ян стволом карабина коротко показал на убитого. Гусар качнул головой.

- Рядовой Жигмонтски, гусар. Хороший был солдат.

Ян моргнул. Залитый кровью зеленый бильярдный стол. Неужели я опять совершил роковую ошибку?

- Мне жаль, - сухо сказал он.

Гусар покачал головой.

- Вы – группа отвлечения внимания?

Ян сначала даже не понял.

- Мы? Ты думаешь, гусар, три тысячи мертвых морпехов – это такое отвлечение внимания?!

Гусар дотронулся ладонью до грудной пластины, поморщился. Удар от винтовочной пули карабина должен был быть, как пинок слона. Но он все равно выглядел озадаченным.

- Тогда почему вы здесь высаживаетесь?! – гусар явно не понимал. Странно.

Ян устало вздохнул, опустил карабин.

- У нас приказ - взять сраное Каброво и идти на столицу. А сраная морская пехота всегда выполняет сраный приказ. В отличие от Шестого гусарского, - съязвил Ян, не удержался. В желудке горело, как от кислоты. – Вы же должны были расчистить нам дорогу! В сраное, песья кровь, Каброво!

Гусар побледнел.

- Почему Каброво?! Даборово!

- Ч-что?

- Село Даборово. Это в тринадцати стаях отсюда. Я же докладывал в штаб. Почему Каброво?

«Как сказал Великий Пан Грегор», вспомнил Ян слова покойного капрала Калоши.

- Потому что так приказал один старый маразматик.

Гусар замер, открыл рот. Закрыл. Он понял.

- Это ересь, господин хорунжий.

Ян усмехнулся, повесил карабин на плечо.

- Да, это ересь. В общем, слушай гусар. Сейчас я повернусь и пойду отсюда. Не знаю куда. Куда-нибудь. Когда я отвернусь, ты можешь поднять свой револьвер и выстрелить мне в затылок. Отомстить за своего товарища. Дело твое. Решать тебе.

Гусар смотрел.

- За что?

- Это ты сам решай.

Ян вдруг вспомнил деревню – оскальпированных и изнасилованных женщин. Прибитых к столбам крестьян-южан. Обычных людей, которые попали в жернова войны. Войны, в которой кто-то по своему желанию отменяет любые правила.

- Гусар, последний вопрос, - он повернулся. Гусар помедлил, насторожился. Хорошее у него чутье.

- Да? – сказал гусар.

- Вы их ели? – спросил Ян.

- Ч-что?

- После того, как вы изнасиловали женщин, вы их ели? А детей? У них же самое нежное мясо…

Гусар молчал. Но по выражению его глаз Ян все понял. Молчание. Кто-то не выдержит первым.

Рука гусара молниеносно рванулась к револьверу… Выстрел.

Ян опустил дымящийся карабин. Разжал пальцы – карабин тяжело плюхнулся на землю.

- Что-то я сегодня устал, - пожаловался Ян вслух.

Он опустил взгляд – гусар все-таки успел его задеть.

* * *

Поле красных маков расстилалось вокруг, тихонько, едва слышно, шумело. Бесконечное поле, через которое бредет, спотыкаясь, последняя человеческая единица.

Нет. Ян остановился. Маки не шумели, понял он вдруг, они пели. «Красные маки… красны от верландской крови… Красные маки...» И это была не тихая поминальная песнь, а победный марш тысяч и миллионов мертвецов, чья кровь впиталась в эту землю. Ревущий, яростный гимн смерти. «Красные маки! Красные! Кровь! Кровь! Мы хотим кровь!» - пели цветы.

Ян споткнулся. Остановился.

Кажется, вот и все.

Он снял с пояса ручную гранату, что забрал у гусара, свинтил предохранительный колпачок. Земля властно тянула его к себе. Ян опустился на колени, затем лег. Лежать было хорошо – намного лучше, чем идти. Кровавые пятна закачались над его головой. Ян повернулся на бок, устроился поудобнее. Обнял гранату, как младенца, подтянул ноги к груди. Теперь можно и поспать. Веки тяжелые, налитые свинцом. Граната уютно греет живот. С гранатой можно быть спокойным. Тебя никто не съест. Хоть какая-то стабильность в этом чертовом мире.

Что ж… Завтра будет новый день.

«Красные маки… красны от верландской крови… Красные маки…».

Или не будет.