Красный Краб

Мы живём в замечательные времена и люди будущего будут нам завидовать. Но нам не до этого. Ночью мы продолжаем делать новых людей, а потом отправляем их бабушкам. Кого на лето, а кого, как Лизу, до прояснения ситуации.

Эта-то дура, ладно, но этот… Родина его кормила-поила, а он… даже блогером стать не смог, - бурчала бабушка плите. Себя он ищет…

Лизе представлялось, как грустный папа, с фонариком, бродит по улицам и спрашивает прохожих: «Вы меня не видели?». Папу было жаль. Лиза бы очень хотела подбежать сзади и крикнуть: «Я тебя нашла!». Для этого надо было вырасти, и помочь должна была бабушка. Бабушка готовила вкусные пирожки, вздыхала и тайком откладывала деньги на подросткового психиатра.

Однако сейчас вздыхать было не к месту. Они держали путь на речку, а Лиза очень не любила ходить пешком, поэтому бабушке пришлось освоить трусцу. Трусить с зонтом и сумкой было неудобно. Да и вообще, бабушка хотела бы идти размеренно, чинно, как и полагается бывшему красному директору, но она любила Лизу. Очень. Так сильно любила, что пылинки с неё смахивала веником!

На речке бабушка быстро и четко организовала рабочее пространство: воткнула и укрепила зонт, переоделась в цветастый купальник, сложила одежду в армейскую стопку, погрузилась в реку, расслабилась и начала петь. «Мы кораллы, мы кораллы, мы кораллы…». В такт маршу бабушка размеренно шлепала ладонями по воде и привычно подсчитывала скорость распространения ударной волны в жидкой среде.

Рядом с Лизой бабушка представлялась себе старой мудрой черепахой, всегда готовой ко всему. И не только хорошему. Дело в том, что Лиза очень быстро заводила подружек. В самые неожиданные приключения на их попу. Вот как сейчас: «Здравствуй, девочка. Я Лиза. Мне 4. Я из мамы. Давай дружить. Ты плаваешь. Это круг. Не надо круг. Так надо плавать». Лиза ухватилась за пипку и выдернула её. Круг в панике зашипел. Девочка захлопала длинными ресницами. Облака в небе заметались. Лиза захлопала в ладоши и засмеялась. Течение обрадовалось новой забаве и повлекло девочку к далёкому Каспийскому морю. Девочка неожиданно для себя сунула в рот палец.

Черепаха колыхнулась и протянула плавник. «Чья это гулящая попа?» – бабушка рассматривала девочку как щенка на базаре. Девочка не признавалась. Тогда бабушка загремела, как тревожный барабан в тумане: «Кто девочку потерял, ну как так можно, а?!» Пляж колыхнулся и завис, словно пропал интернет. Стая чаек просекла открывшееся окно возможностей. Они метались, визжали и тырили всё, что плохо лежит.

Мама девочки нашлась быстро. Она теряла тапки, суетилась, извинялась и пугала девочку спасателями. Девочка палец изо рта не вынимала, гневно сопела, строила из бровей домик и возмущенно тыкала Лизу взглядом. «Нельзя оставлять ребенка на растерзание…» – гремела бабушка, тут она осеклась, загородила собой Лизу и закончила: «в жизни всяко бывает». Мама кивнула, словно соглашаясь, чтобы ей долили вины. Она заметила палец во рту дочки и вспомнила, как они отдали кисе ненужную уже соску. «А зря…» – подумала мама. Иногда, когда на душе было муторно, маме очень хотелось пососать. Как же тяжело быть матерью-одиночкой, подумала она, вздохнула и прижала к себе дочку. Та оттолкнулась острым локтем, и мама мягко шлепнула её по затылку. Словно в ответ, пляж заколыхался и продолжил свой чил.

Улыбка ухватилась за губы бабушки и растянула их так, что щеки превратились в двух разбегающихся колобков. Наблюдение за дидактогенией, сопротивлением воспитанию, напоминало о горячей комсомольской юности. Бабушке внезапно захотелось стукнуть кулаком по столу и подписать какой-нибудь жёсткий приказ. Она задрала подбородок, впервые за много лет без хруста выпрямила спину и привычной уже трусцой направилась к дому. Бабушка чувствовала горячее желание отбить стейк! Ладонь чесалась. Она требовала молотка! Однако рядом чего-то не хватало. Бабушка оглянулась. Ну конечно! Лиза демонстративно и независимо копала совочком ямку.

Красный директор хотел было «взять и поволочь», но одинокая пенсионерка оказалась проворнее: «Лизонька, мне жарко, я сейчас умру», – жалобно пролепетала бабушка. Лиза внимательно поглядела на бабушку и уточнила: «Правда?». Бабушка кивнула. «Бабушка сейчас умрёт, и мы с тобой пойдём купаться», – пообещала Лиза девочке. – «Вот только ямку выкопаю». Мама, дочка и извинения за испорченный отдых засобирались домой.

Объём предстоящей работы пугал Лизу, но встреча с мамой и папой воодушевляла. Она решительно ткнула лопаткой в дно ямки, и дно, словно в ответ, ей подмигнуло. Лиза ткнула ещё раз. Дно прищурилось, можно сказать, даже с озорством. «Чего ж так все боятся», - удивилась Лиза, - «Оно же хорошее». «Нет!» – вскрикнула бабушка. «Ага, щас! Это мой личный опыт. Куда хочу, туда и падаю», – услышала Лиза голос мамы. Маленькие дети не отделяют внутренний голос от внешнего. «Мамочка приехала!» – взвизгнула Лиза и вскочила. Подмигивающий глаз поднялся вместе с ней. Он качался на длинной ножке и удивлённо оглядывался, как оживший подсолнух в поисках солнца.

Песок под ногами задрожал. Лиза упала. Земля накренилась и превратилась в большую горку. Лиза на попе заскользила вниз. Это было классно, и она радостно завизжала. Мама девочки завизжала в ответ, но испуганно. Она тоже катилась на попе, но этой попе было больно. Эта попа бы предпочла крепкую мужскую ладонь, однако мама закенселила всех мужчин, поэтому надежд не было. Девочка катилась сосредоточенно и молча. Она ждала своего момента.

Когда горка закончилась, Лиза вскочила в поисках мамы. Мамы не было, зато была сцена из её любимого фильма! В нём бравые крабы сопротивлялись вторжению людей. И вот один из них – здесь! Огромный, как грузовик, краб неторопливо, но уверенно выбирался из песка. В одной клешне, поднятой вверх, он сжимал бабушку. Бабушка явно пыталась закричать, но не могла и только широко открывала рот, словно пыталась хватануть стопку воздуха для храбрости. Лиза уже хотела было радостно взвизгнуть, но бабушку, зажатую огромной клешней, было жалко. Из неё, действительно, сыпался песок. Мама всегда говорит правду, гордо подумала Лиза и радостно взгрустнула в предвкушении скорой встречи.

Однако краб перестарался с силой давления, как отметила бабушка, и выдавил из неё сакраментальное «Грабят!». «Ну, во-первых, не грабят, а уж тогда «крабят» - съехидничала мама, и Лиза улыбнулась. А во-вторых, коммунисты не сдаются! – с горечью заметила мама. «Оооо… Никто не услышит…» обнадежил пляжный динамик, но не угадал.

Лиза почувствовала, как колыхнулся и снова замер пляж, и в тишине раздался сначала тонкий свист, превратившийся в гул, затем в рёв и закончившийся звуком удара. Землю тряхнуло. Всё заволокло пылью. Теперь они меня точно не найдут, в такой-то пыли, подумала Лиза и закрыла в отчаянии глаза.

Это помешало ей увидеть, как рассеялась пыль. Как спасатель в желтой майке с соответствующей надписью некоторое время позировал в коленопреклоненной позе супер-героя. Как он поднял голову и приладил её на место. Лиза так же не слышала его первых слов: «Раньше на пляжах спасателей не было. А всё почему? А потому, что после святых девяностых страна лежала в руинах. А они», он топнул ногой, «привыкли беспределить. Это же красные крабы. Они мимикрируют. Но теперь», спасатель поднялся с колена, «когда весь мир ищет наши активы, мы спасаем своих людей!» Он ударил краба кулаком так, что звук удара прорвался через рёв, и Лиза замолчала. Она открыла глаза и успела увидеть, как разжалась клешня и бабушка рухнула на песок. Лиза замерла в ожидании. Бабушка зашевелилась и села. «Ну, всё», - пригорюнилась Лиза, - «теперь точно не приедут». Она снова закрыла глаза и разревелась, отчаянно и бесповоротно.

Бабушка кряхтя поднялась на ноги. «Не убивай его, милок, наш он», - попросила она. «Но что же он кушать будет?» - вдруг человеколюбиво пискнула девочка. «Да!» - вскочила на ноги мама. - «И почему это вы бьете животных? Тут дети, между прочим! Может быть, это исчезающий вид! Иди ко мне, лапочка. Иди к мамочке», - засюсюкала она. Глаз навёлся на неё. Клешня дёрнулась…

«Ну нет! Это уже перебор!» - решил я и проснулся окончательно, но вставать не торопился. Мне хотелось разобраться в референсах этого сна. Я хорошо знаю историю нашей великой державы и у меня было ощущение, что сон отсылает к временам смуты. До сих пор я старательно обходил тот период. Не люблю завидовать. Тем более попусту. Машину времени ведь так и не изобрели! А жаль…

Перемен, вот почти сто лет. А ведь раньше жили же люди! Засыпали в одной стране, просыпались в другой. Затем оказывались в третьей, и возвращались в четвертую.

Я не выдержал сожалений и открыл глаза. Алиса, естественно, сразу прочитала мои мысли. Я почувствовал, что избушка разворачивается. Шторы поползли вверх. Два полукруглых, один выше другого, заснеженных пика утвердились в центре окна. «Где, сударь, изволят искупаться?» - грудным женским голосом подлизалась избушка. «Калифорния наша, большая сестра», - со вздохом напомнил я. Под полом тонко засвистело. Избушка накренилась и меня снова придавило к подушке. «Большие города…», - надорвалось в памяти. «Да… раньше люди могли сказать: Крым наш! А сейчас…. Всё наше, а сказать - некому».