Красный крокодил

Если взять и громко так заявить: “Я известен”, — то это будет вовсе не факт, а всего лишь форма речи.

Итак, “я известен” не только тем, что я егерь, но еще и тем, что мало-мало сочинительствую.

Пишу о разных-всяких зверушках. Аборигенных, реадаптированных и интродуцированных видах. Как бы это по-казенней-то сказать бы: о животных, обитающих в условиях естественной свободы. Но и о доместикатах всех мастей, тоже пожалуйста! Дал бы бог повод выдумать. Про в мире животных, короче говоря, пишу.

Про наш “мир”, разумеется. Что вижу, про то и … пишу. Однако жизнь преподносит такие встречи, на лоне “естественной свободы”, что ни к каким аборигенам-реадаптантам-интродуцентам не прилепишь.

Про то, как мы с напарником егерем Володей Козловым встретили в нашем охотхозяйстве попугая, я уже упоминал как-то в заметке “38 попугаев”. Этот “инопланетянин”, видимо, так был ошарашен “условиями естественной свободы”, что радостно дался нам в руки и в нагрудном кармане егерской гимнастерки добрался до города…

Но блудный попугай оказался неисправимым. Оклемавшись и отъевшись в канареечной клетке, через какое-то время все-таки опять удрал через открытую форточку.

...Другой раз мое внимание привлекла группа домовых воробьев. Вид они имели совершенно сбрендивший. Обалдевший. Воробьи поочередно, привставая на цыпочки и вытягивая шеи, заглядывали с края асфальта в траву на обочине. Удивленно разиня клювы, переглядывались и испуганно-недоуменно перешептывались:

— Гляньте-ка, гляньте. Что деется-то. Это куда правительство смотрит, а?

— Да-а! Век живу, такую чуду первый раз вижу. Разделали как бог черепаху.

Я полюбопытствовал: в траве обнаружилась… черепаха. Насколько я способен судить, — степная среднеазиатская. Откуда она здесь, у нас, неведомо. Ее спрашивай — не спрашивай, молчит как рыба об лед. Сколько лет потом у меня прожила, слова от нее не слышал. Молчаливая мне попалась черепаха. Запомнилась еще тем, что за палец меня укусила. И тоже молчком — ни здравствуй, ни прощай. Шла вот так вот, наискосок комнаты по своим черепашьим делам…

Понятно, у степных черепах, по пятым этажам живущих, дел всегда невпроворот.

… Целеустремленно так шагала, на всех черепашьих парах, шею по верблюжьи вытянула, а напротив моих голых ступней вдруг остановилась. Понуря голову задумалась о чем-то, секунду-другую, — О чем? — вскинулась, сделала несколько уверенных шагов к моей ноге, “тяпнула” за палец и дальше пошла…

К слову сказать, больно кусается.

...Мне могут возразить. Мол, и попугаев и черепах содержат как декоративных. Доместикаты можно сказать.

Это не так, но спорить не стану. Расскажу другую историю.

Мой сын первенец пришел в известный возраст. Настала пора в люди ему идти. Понесли мы с женой его в ясли определять.

Ясли наши, детские сады, все одинаково устроены. За порог шагнешь — раздевалка. Шкафчики в ряд. На дверцах мячики, бабочки, матрешки нарисованы вместо номерков. Дальше пройти, там “ешь что дают” и “спи, когда прикажут”. И коллектив, чтоб ему: Кто первый встал, того и “тапочки”.

Предчувствуя, видимо, что заканчивается его рай у мамки за пазухой, начал было малыш поскуливать. Но стоило шагнуть за порог от удивления открыл рот, громко произнес: “Папа” — и изумленно уставился на меня… На шкафчиках “сидел” красный пластмассовый крокодил.

Через три года, три месяца и три дня, мы с женой той же дорогой понесли дочь. Предугадывая, что тянут ее в долгую кабалу, — ясли, детский сад, школа, — “ты должна!”, “мы на тебя надеемся!”, — дворец, спорта, дворец пионеров, — “это тебе нужно!”, “мы столько сил потратили!”, — университет, замужество, материнство… Где оно еще то светлое будущее в виде безмятежной пенсии в окружении неизбывно благодарных и неизменно участливых детей, и искренне, не за шоколадку, любящих внуков, а тем более, — знающие свидетельствуют, правнуков, — стала девчушка похныкивать. А стоило шагнуть за порог округлила от удивления глаза, громко провозгласила: “Папа!” — и вопрошающе уставилась на меня…

Красный крокодил был на месте.