Красный Тюльпан и Белая Лилия

Глава 1

- В каком году проходила битва при Суассоне? - задал вопрос молодой учитель истории, и с надеждой посмотрел на ученика стоящего возле доски.

Шестиклассник задумчиво почесал затылок, и опустил грустный взгляд в пол. Он явно был не готов к уроку, но сознаваться не торопился. Надеясь на то, что ответ сам собой придет в голову или кто-нибудь из одноклассников решится подсказать, он усердно изображал мыслительную деятельность.

Подождав ответ около минуты, учитель обвел взглядом остальных детей в классе, и осторожно спросил:

- Кто готов ответить?

Но от звука его голоса школьники вжались в стулья, словно готовясь спрятаться под парты.

- Ну, же. - подбодрил учитель. - Вы же точно знаете ответ. В каком году проходила битва при Суассоне?

Повторив вопрос, он вновь оглядел класс. Но школьники не желали вступать с ним в диалог. Они упорно продолжали делать вид, что не знают ответ.

Но молодой учитель, преподавал историю в этой школе уже второй год. И он отлично знал почему ученики 6 "Б", все как один, проглотили языки. Все дело было в хулигане и двоечнике Вите Палкине, который стоял у доски. Взрывного характера мальчика побаивались не только дети, но и многие учителя. Витя часто становился зачинщиком драк. И, наверное, почти каждый из его одноклассников хотя бы по разу получил тычок или пинок от хулигана.

Поэтому отвечать за Витю никто не торопился. Ребята попросту не хотели позже на перемене получить в глаз от мальчика, который вполне мог разозлиться из-за плохой оценки, полученной, как ему кажется, по чужой вине.

Молодой историк не винил детей за трусость. Он понимал их чувства. Ведь в его детстве тоже был одноклассник, который держал в страхе всю школу. И будучи ребенком, учитель так же старался не привлекать к себе лишнего внимания хулигана. Он и без этого ежедневно получал затрещины от своего мучителя. И злить парня лишний раз было не только глупо, но и опасно. А учитывая, что хулиган из детства учителя приходился отцом стоящему у доски двоечнику, историк мог в ярких красках представить себе, чего конкретно боялся 6 "Б".

"Яблоко от яблоньки...", тяжело вздохнув, подумал учитель.

Но какие бы сложные взаимоотношения не связывали историка в прошлом с отцом Вити Палкина, сейчас было необходимо аттестовать нерадивого школьника. Последняя учебная четверть подходила к концу. А в журнале, напротив фамилии ребенка красовались две двойки.

Метнув взгляд на школьную доску, учитель пробежал глазами по теме урока, выведенной крупными буквами белым мелом: "Крещение Руси - 988 г."

- В каком году состоялось Крещение Руси? - предпринял он новую попытку добиться хоть каких-то знаний от ученика.

Но мальчик лишь сильнее погрустнел, и продолжил смотреть в пол.

Учитель вновь тяжело вздохнул, и обратился к классу:

- Может быть, кто-то из присутствующих желает ответить?

Ученики продолжали хранить молчание. Но робкие ели слышные смешки все же прокатились по помещению.

Историк неодобрительно покачал головой, и перевел взгляд на двоечника.

- Витя, ну подумай. Ты наверняка слышал про Крещение Руси. Совсем недавно. Постарайся вспомнить.

Мальчик покосился на учителя, и обиженно протянул:

- Ну Вячеслав Федорович - это слишком тяжелые вопросы. Невозможно такое запомнить. Вон, никто не знает.

Историк скрестил руки на груди, и недовольно поджал губы. А девочка, сидящая за первой партой ели слышно пискнула:

- Обернись.

Витя метнул в нее непонимающий взгляд, и осторожно оглянулся. А Вячеслав Федорович терпеливо повторил вопрос:

- Так, в каком году состоялось Крещение Руси?

- В 988. - неуверенно проговорил двоечник.

Учитель кивнул.

- Правильно, Витя. Мы буквально двадцать минут назад обсуждали эту тему на уроке. Расскажи, что ты запомнил.

Ученик вновь потупил глаза в пол и печально вздохнул. А Вячеслав Федорович недовольно покачал головой, и отрывисто проговорил:

- Витя, мне нужно как-то выставить тебе оценку за четверть и учебный год. И я, правда стараюсь тебе помочь. Но ты не оставляешь мне шансов. Ты знаешь хоть что-то из истории? Хотя бы какие-то события? Расскажи мне хоть что-нибудь. Что угодно.

Высказавшись, учитель с надеждой глянул на мальчика. Но тот продолжал изучать глазами трещинки на линолеуме. И окончательно отчаявшись добиться знаний от двоечника, Вячеслав Федорович задал последний вопрос:

- В честь кого получила свое название деревня Остроговка, в которой ты родился и живешь по сей день?

Услышав вопрос, Витя поднял оживившийся взгляд на учителя, и уверенно затараторил:

- Деревня Остроговка получила название в честь Графа Остроговского Петра Веньяминовича, которому принадлежали несколько гектаров земли, поля, пашни, триста душ крепостных, конюшни с сотней вороных коней и поместье на окраине деревни в период с 1728 по 1749 год. Но в 1749 году в поместье графа случился пожар, в котором погиб сам граф и еще несколько придворных семей. После смерти графа, земли перешли во владение его дальней родственницы, которая не стала восстанавливать поместье, но в честь трагично погибшего родственника нарекла деревню Остроговкой.

Вячеслав Федорович согласно закивал. Ответ, данный Витей, был весьма исчерпывающим. Но похвалить ученика он не успел. Затронутая тема пришлась по вкусу всему классу. И дети принялись оживленно дополнять сказанное мальчиком.

- Родственница Графа испугалась ехать в его владения. Она боялась призраков. И чтобы задобрить дух Графа, назвала деревню в его честь. - рассказала одна из учениц.

Но другая девочка поспешила с ней не согласиться:

- Нее, она не призраков боялась. А проклятья поместья. Не хотела попасть на Бал к Графу. Все знают, что оттуда не выбраться.

Витя тоже не остался в стороне от обсуждений. Покрутив указательным пальцем у виска, он возмущенно проговорил:

- Ну, вы и дуры. С бала можно выбраться. Главное сделать это до начала пожара. И тюльпан нужен, тот который помогает пройти на бал.

А мальчик за первой партой, со скучающим видом произнес:

- Это все вранье. Нет никакого бала. Я на выходных со старшим братом ходил к сгоревшему дому. Там ни графа, ни тюльпанов, ни бала.

Вите явно не понравилось заявление одноклассника. Сжав кулаки, он злобно выкрикнул:

- Просто ты рожей не вышел, вот тебя на бал и не пустили! А графский бал правда! Скажите ему, Вячеслав Федорович!

В поисках поддержки старших, мальчик метнул, наполненный надеждой взгляд на учителя. Но тот не мог поддержать, желающего верить в чудо ученика. Историю деревни знал каждый ее житель. Поэтому Вячеслав Федорович и задал ребенку вопрос про название. У него не было сомнений в том, что Витя сможет ответить. Но учитель не учел, что помимо официальной истории деревни, есть еще и, поросшая множеством загадок и тайн, легенда Графа.

Сгоревшее поместье находилось сразу за деревенским кладбищем. И согласно легенде, каждую ночь на могилах расцветали красные тюльпаны. Сорванный тюльпан являлся чем-то вроде приглашения, с помощью которого, по поверью, можно было перенестись в ночь пожара в дом Графа, в котором проходил Бал.

Будучи ребенком, учитель истории, так же как и нынешние дети, верил в легенду. Он частенько сбегал ночью из дома, и вместе с друзьями искал на кладбище красные тюльпаны. Но из цветов на погосте находились лишь пластиковые венки и искусственные букетики. А неживые тюльпаны не подходили для бала у Графа.

Повзрослев Вячеслав Федорович стал воспринимать легенду о бале у Графа, как неотъемлемую часть деревенского фольклора. Поэтому, в который раз за урок, тяжело вздохнув, он осторожно заговорил:

- Я, как историк, могу доверять только подтвержденным фактам. А утверждение, что с помощью тюльпана, можно попасть в день пожара в дом Графа, звучит как что-то из мира фантастики, и по сути является не более, чем деревенской сказкой.

Витя недоверчиво покачал головой.

- Вы так говорите, потому, что не пробовали попасть на бал. А вот у меня точно получиться. Вот увидите.

Вячеслав Федорович согласно закивал.

- Хорошо, Витя. Когда вернёшься с бала Графа Остроговсково, мы все с большим интересом послушаем твой рассказ.

Спорить со школьником, и пытаться убедить его в том, что чудес не бывает, учитель не собирался. Развеивать веру ребенка в волшебство ему совсем не хотелось. И чтобы поскорее закончить эту дискуссию, Вячеслав Федорович торопливо проговорил:

- Садись на место, Витя. Ты молодец. Историю деревни ты знаешь. Ставлю тебе пятерку.

Произнеся последнюю фразу, учитель взял школьный журнал, и аккуратно вывел оценку. Но картина все равно осталась плачевной: две двойки и пятерка.

- Но в четверти и за год все равно будет "три". - печально сообщил он.

Витя махнул рукой, и беззаботно ответил:

- Ааа, пофиг. Главное не "два".

Вячеслав Федорович неодобрительно зацокал языком.

- В следующем году нужно будет подтянуть знания. Вытягивать тебя снова, я не стану. Ты должен освоить...

Но закончить предложение историку не удалось. Над потолком разлетелась заливистая трель школьного звонка. И ученики радостно зашумев, принялись быстро собираться на перемену.

- Так, притормозите. - строго сказал Вячеслав Федорович, и добавил любимую присказку всех педагогов. - Звонок для учителя. Записываем домашнее задание.

По классу прокатились обреченные стоны. А несколько десятков отчаянно молящих о пощаде глаз устремились на учителя.

Вячеслав Федорович закатил глаза, и нехотя протянул:

- Ладно. Просто почитайте дома учебник. Хотя бы последнюю тему. И валите отсюда.

Слова историка были встречены детьми одобрительными возгласами. А окончание фразы, он практически выкрикивал выбегающим из класса ученикам, в спину.

- Куда?! Куда несетесь?! Шеи себе повыворачиваете! Не бегайте по коридорам!

Высокий хорошо знакомый голос, с ели заметными подрагивающими нотками, долетел до слуха историка. А следом на пороге кабинета появилась маленькая пухленькая старушка. Несмотря на свой преклонный возраст, она была облачена в черное деловое платье и темно-коричневые туфли с квадратными мысами на небольшом плоском каблучке. А ее полностью седые белые волосы были зачесаны в аккуратный тугой пучок. На шеи старушки висела тонкая позолоченная цепочка, на которой закреплялись очки с полукруглыми слегка затемненными стеклами. Войдя в помещение, она поместила очки на кончик носа, и размеренно произнесла:

- Вячеслав Федорович, ученики вьют из Вас веревки. Так нельзя. Нужно быть с ними по строже.

Историк мягко улыбнулся, и протянул:

- Инесса Павловна, они же просто дети. Ну, не до учебы им. До конца учебного года две недели. Последний урок, а на улице чудесная погода. Конечно, они побежали скорее гулять.

Старушка недовольно поджала губы.

- Они ленивые детеныши приматов. А ты, Славик, всегда был слишком мягким. Я пятьдесят три года преподаю в этой школе биологию. И уверяю, не изменишь свое отношение к ученикам - к выпускному они на шею сядут и ноги свесят.

Слава рассмеялся, и добродушно ответил:

- Они все очень стараются. У 6 "Б" отличная успеваемость по истории. Почти у всех четверки и пятерки. Только Витя Палкин немного отстает. Но думаю, если он постарается, то быстро нагонит одноклассников.

Инесса Павловна закатила глаза, и сквозь зубы процедила:

- Эти Палкины сведут меня в могилу. Ничего Витя не нагонит. Он весь в папашу - двоечник и хулиган.

Слава был не согласен с мнением старой учительнице. Ему не хотелось ставить клеймо на ребенке из-за родителей. Витя и правда много хулиганил и мало учился. Но в то же время учитель истории видел в мальчике потенциал. И верил, что сможет развить способности ребенка и заинтересовать его учебой. Но спорить с Инессой Павловной - заслуженным педагогом с огромным стажем работы, Слава не рискнул. И лишь беззлобно протянул:

- Ну, поживем - увидим. Он только заканчивает шестой класс. До выпускного еще далеко.

Инесса Павловна многозначительно цокнула языком, но развивать тему не стала. Вместо этого, она будто что-то вспомнив, всплеснула руками, и торопливо заговорила:

- Славик, а у тебя ведь закончился последний урок на сегодня? Так, может поможешь мне? Нужно спуститься в подвал школы, и достать коробку со старыми микроскопами.

- Зачем они Вам? Насколько помню, большая часть из них поломана. К тому же, в прошлом году директор выбил для кабинета биологии новое оборудование. В том числе и микроскопы. Или с ними что-то не в порядке?

Инесса Павловна, отрицательно замахала головой.

- Нет-нет. Оборудование чудесное. Просто хочу сделать наглядную экспозицию из разных частей микроскопа и повесить в классе. Чтобы ученикам было легче запоминать названия составных частей и как они выглядят.

Слава ели заметно улыбнулся. Несмотря на свой преклонный возраст, Инесса Павловна до сих пор не потеряла интерес к обучению молодого поколения. Она по-прежнему старалась сделать учебный процесс увлекательным, и искренне хотела передать свои знания ученикам.

- Отличная идея. - сказал Слава, продвигаясь к выходу. - Давайте, сходим за микроскопами прямо сейчас.

Глава 2

Слава шел по школьному коридору прижимая к груди пыльную коробку со старыми микроскопами. Рядом вышагивала довольная Инесса Павловна, и без устали расписывала какую чудесную экспозицию она приготовит для учеников. А историк кивал головой в так ее речи, думая о чем-то отстраненным.

Из-за угла коридора показалась стройная фигурка молодой учительнице английского. Миловидная блондинка на высоких шпильках, шла навстречу Славе и биологичке. А поравнявшись с коллегами, она вежливо поздоровалась:

- Добрый день, Инесса Павловна.

Затем окинула взглядом историка, и поинтересовалась:

- Вячеслав Федорович, Вы подрабатываете грузчиком?

Слава отрицательно покачал головой:

- Безвозмездно оказываю непосильную помощь хрупким дамам.

Девушка лукаво прищурилась, и кокетливо проговорила:

- Надеюсь всем дамам. Мне бы тоже не помешали сильные мужские руки.

Завершив фразу, она подмигнула парню, и соблазнительно улыбаясь, проследовала дальше по коридору.

Но Слава даже не повел ухом в ее сторону. И полностью проигнорировав недвусмысленный намек, обратился к Инессе Павловне:

- Вы уже думали куда установите экспозицию?

Биологичка неодобрительно покачала головой, и тихо произнесла:

- Ты правда хочешь сейчас это обсуждать? Молодая интересная женщина проявила свой интерес. Я бы рекомендовала тебе скорее отделаться от старухи и бежать к ней.

Слава пожал плечами, и бесхитростно проговорил:

- Я нахожусь в компании не менее очаровательной женщины. И не могу бросить ее наедине с тяжелой коробкой. Сперва, я должен проводить Вас до кабинета.

Инесса Павловна вновь покачала головой.

- Слава-Слава. Думаешь, я не понимаю, в чем дело? Это была большая трагедия. Но прошло уже десять лет. Тебе нужно жить дальше. Ты ведь молодой образованный мужчина с хорошим воспитанием и перспективами в жизни. В Остроговке таких немного. Девушки за тебя драться готовы. А ты хоронишь себя заживо.

Парень понуро опустил голову. Он никогда не пользовался особой популярностью у женского пола. Молодой человек, ростом не больше метр семьдесят два, имел узкие плечи и худощавое телосложение. А его слегка детское выражение лица с круглым носиком кнопкой, пухлыми щечками, розовыми губками бантиком и огромными, будто блюдца, зелеными глазами, казалось наивным и бесхитростным. Двадцати семилетнего мужчину с высшим историческим образованием, который занимался обучением детей, и самого легко можно было принять за школьника. Для того чтобы выглядеть чуть старше, он отпустил усы и густую бороду "утиный хвост", длинной около пяти сантиметров. А темно-русые волосы, он предпочитал подстригать в небрежную "канадку", которая не требовала больших хлопот с укладкой.

Одно время, для придания себе большей солидности, Слава пробовал носить классические костюмы. Но вместо того, чтобы выглядеть мужественнее, он походил на старшеклассника на выпускном в папином пиджаке. Поэтому, Слава сделал выбор в пользу темных свободных джинсов и клетчатых рубашек, под которые обычно надевал самые простые кеды. Смотрелось через чур по-молодежному, для взрослого серьезного человека. Но хотя бы выглядело органично.

Подобный образ не вязался с принцем на белом коне, о котором мечтает подавляющее большинство девушек. Но все же любовные романы в жизни Славы периодически случались. Правда все они были краткосрочные и безжизненные. И виной тому всегда являлся молодой историк. Он попросту не ощущал к своим избранницам привязанности.

Нет, он никогда не обижал девушек и старался относиться к ним по-доброму. Но глубоких чувств испытать не мог. По большому счету, Славе было все равно останется ли новая подружка с ним или уйдет к другому. И когда очередная девушка покидала парня, он не испытывал даже легкой грусти в связи с этой утратой.

И, наверное, он бы хотел влюбиться, потерять голову, окунуться в омут страсти. Но в глубине души, Слава знал, что подобное невозможно. Однажды, он уже был влюблен в свою одноклассницу Полину. Первое, нежное чувство, возникшее еще в детстве. А самым удивительном для Славы являлось то, что его любовь оказалась взаимной.

До самого выпускного класса молодые люди не расставались. А надписями "Полина + Слава = любовь", были исписаны все парты в школе. И тогда парень искренне верил в то, что они будут вместе вечно. Но судьба распорядилась иначе.

В одиннадцатом классе, в преддверье выпускного Полина пропала без вести. Она попросту вышла после уроков из школы, и больше ее никто не видел. Найти девушку так и не удалось по сей день.

Исчезновение Полины стало большим ударом для парня. А отягощалось его положение еще и тем, что помимо девушки, в тот же день бесследно исчез и лучший друг Славы - Юра.

В одночасье потеряв двух самых близких людей и отчаявшись найти хотя бы их следы, парень окончил школу, и отправился учиться в город. Тогда, он думал, что покидает Остроговку навсегда. Но обстоятельства сложились иначе, и Славе пришлось вернуться в родную деревню. Хотя, это не сильно расстраивало парня. По большому счету ему было неважно, где жить в постоянном ожидании того, что Полина и Юра вернутся целыми и невредимыми.

Слава отлично осознавал, что вероятность возвращения друзей не просто мала, а скорее стремится к нулю. Но все десять лет, он продолжал верить, что однажды снова сможет обнять дорогих ему людей.

Наверное, именно по этой причине, отношения с другими девушками у Славы не клеились. Ведь его сердце по-прежнему было отдано Полине. Но сознаваться в этом Инессе Павловне, парень не спешил. И тяжело вздохнув, он нехотя протянул:

- Да, не до отношений сейчас. Я нужен маме. Сами знаете, ей сейчас нелегко. После смерти отца, она сама не своя. Я ведь, и вернулся только, чтобы помочь ей.

Инесса Павловна печально вздохнула.

- Соболезную вашей утрате. Твой папа был хорошим человеком. Маме должно быть непросто пережить его кончину. Но это не значит, что ты должен забыть о себе. Не думаю, что твоя мама хотела бы этого. Наоборот, живи своей жизнью, заведи семью. Дети появятся. Там глядишь и мама оживет. Будет нянчиться с внуками.

Затем старушка грустно улыбнулась, и тихо сказала:

- Знаешь, я ведь, как и ты, еще в молодости потеряла мужа. Он пошел в лес на охоту, и не вернулся. Скорее всего его задрал медведь. Даже костей не удалось обнаружить. Я так и не нашла в себе силы жить дальше и снова полюбить. В молодости мне не казалось это проблемой. А сейчас, жалею. Нет ничего страшнее, чем встречать старость в одиночестве. Только работа и спасает. Моя отдушина, мои дети, моя единственная семья. А ты, не совершай моих ошибок. Позволь себе быть счастливыми.

В разговорах о жизни, Слава не заметил, как добрался до кабинета биологии. Остановившись у двери, он собирался, поблагодарить Инессу Павловну за хороший совет. Пользоваться ее мудростью он конечно не собирался. Но ее неподдельная забота и желание помочь выглядели искренними и трогательными. А в данной ситуации только это и было важно.

Но планы парня были нарушены. Дверь, расположившаяся напротив кабинета биологии, распахнулась. А на пороге показалась стройная фигура высокой женщины около сорока лет с идеальной осанкой. Облаченная в тугую черную юбку-карандаш, длинной чуть ниже колена, остроносые туфли на высокой тонкой шпильке и бежевую блузку из атласа, она выглядела эффектно. Ее длинные пепельно-белые волосы были собраны в высокий тугой хвост. Слегка раскосые карие глаза скрывались за прямоугольными очками в тонкой оправе. А пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, оказались плотно поджаты. Всем своим видом выражая недовольство, женщина надменно обвела взглядом Славу и строго велела:

- Вячеслав Федорович, зайдите ко мне. Необходимо обсудить ситуацию с успеваемостью девятых классов.

И не дожидаясь ответа, женщина развернулась на каблуках и, громко хлопнув дверью, исчезла в кабинете. А Слава машинально прочел табличку на двери: "Заведующая учебной частью Пронина Анна Евгеньевна".

Инесса Павловна тем временем открыла дверь в кабинет биологии. Но когда парень попытался протиснуться внутрь, она перегородила ему дорогу.

- Иди-ка ты лучше сразу в кабинет. - сказала она, забирая у парня коробку. - Белобрысая ведьма сегодня явно не в духе. Не стоит злить ее еще сильнее.

- Но я же обещал помочь Вам. - попытался оказать сопротивление парень.

- И ты помог. - закивала Инесса Павловна, проходя в свой кабинет. - Дальше я справлюсь. Не хватало еще, чтобы из-за меня, ведьма взъелась на тебя еще сильнее. Она и так тебя недолюбливает. Все время цепляется.

Поставив коробку на первую парту третьего ряда, биологичка принялась методично выставлять микроскопы на стол и приговаривать:

- Иди-иди. Главное не спорь с ней. Просто кивай и соглашайся. Ей все равно ничего не докажешь. А так, она быстрее выговориться и угомониться. Вот, стерва. И что ей только не нравиться? Молодой специалист, приехал из города, работать к нам в глушь. Радовалась бы. А нет. Все только фыркает на тебя и злится.

Слава ели заметно усмехнулся, и повернулся к двери завуча. Слегка приоткрыв створку, он аккуратно спросил:

- Могу войти?

Женщина, вооружившись красной ручкой, сидела за столом и безжалостно перечеркивала что-то в тетрадях учеников. Не поднимая глаз на учителя истории, она молча кивнула, и сухо велела:

- Проходите, Вячеслав Федорович. Садитесь.

Парень зашел внутрь и, плотно прикрыв за собой дверь, присел на деревянный стул с мягкой спинкой напротив стола Анны Евгеньевны. И чтобы не затягивать с беседой, он тут же начал говорить:

- Девятые классы закончили год не так уж и плохо. Всего две тройки. Остальные четверки-пятерки. Да, звезд с неба ребята не хватают. Но программу усваивают нормально. Для общего развития вполне достойно, как я считаю.

Анна Евгеньевна подняла взгляд на учителя и сложила руки перед собой в замок. На безымянном пальце правой руки женщины поблескивало золотое кольцо с небольшим белым камушком. И каждый раз видя украшенье, Слава задавался одним и тем же вопросом: "Интересно, с мужем она ведет себя так же, как и на работе?".

Но женщина не догадывалась о его мыслях. Надменно оглядев парня, она неторопливо заговорила:

- А я считаю, что этого мало. Нам необходимо думать о грядущей в следующем году городской олимпиаде? Кто-то из старшеклассников должен принять участие. Но нам абсолютно некого отправить. Это не допустимо. А как же честь школы?

В голосе Анны Евгеньевны слышались высокомерные нотки, а лицо выражало легкое пренебрежение к собеседнику.

- Вам не о чем переживать. - заверил Слава. - Честь школы не пострадает. Ученика, способного принять участие в олимпиаде, я подготовлю. У меня как раз есть кое-кто на примете.

Завуч прищурилась, и недоверчиво протянула:

- Что-то я сомневаюсь, что Вы способны за столь короткий срок привести знания ученика в соответствие стандарта.

Слава нагло усмехнулся, и немного развязно заявил:

- А Вы отпустите сомнения. Я сказал, сделаю. Значит - сделаю. А теперь, мой рабочий день закончен. И если, это все, что Вы хотели обсудить, то я, пожалуй, пойду.

Завершив фразу, парень принялся подниматься с места. Но Анна Евгеньевна встала из-за стола, и строго велела:

- Не торопитесь, Вячеслав Федорович. Я еще не закончила.

Слава нехотя плюхнулся на стул, и выжидательно посмотрел на женщину. Анна Евгеньевна обогнула стол и, оказавшись напротив парня, встала слишком близко для делового разговора.

- Нам еще необходимо обсудить с Вами внеклассную работу. - почти шепотом проговорила она, томно облизывая пухлые губы.

Неотрывно смотря молодому учителю в глаза, она медленно принялась расстегивать пуговки на атласной блузке, постепенно открывая глазу высокую полную грудь и кружева красного нижнего белья.

Слава обвел похотливым взглядом аппетитную фигуру женщины, и хитро улыбнулся:

- Вы же знаете, Анна Евгеньевна, я обожаю внеклассную работу.

Глава 3

Выйдя из дверей школы, Слава неторопливо спустился с крыльца и огляделся вокруг. Небо затянуло дымкой белых облаков, а ветви деревьев слегка покачивало от легкого освежающего ветра. Но несмотря на отсутствие солнца, погода стояла теплая. А весенняя зелень покрывающая школьный двор радовала глаз. Повсюду можно было увидеть детей, которые вырвавшись из душных кабинетов беззаботно играли в мяч, рисовали мелками на асфальте и качались на качелях. Наблюдая за ними, казалось будто жизнь проста и прекрасна.

И, наверное, Слава хотел бы вновь стать школьником, самая большая проблема которого - двойка по физике и сложная контрольная по геометрии. Но вернуться в прошлое не возможно. И парню приходилось существовать в мире взрослых, который наполнен обманом, притворством и лицемерием.

Взять хотя бы эффектную женщину Анну Евгеньевну. На первый взгляд, серьезная замужняя дама. Ее холодный взгляд и металлический голос доводил до дрожи не только учеников, но и учителей с родителями. Строгую завуч боялись абсолютно все. Но Слава знал ее совершенно другой. Он до сих пор мог чувствовать цветочный запах духов женщины на своей рубашке. А ее тихие нежные стоны эхом звучали в его ушах. И сладковатый привкус огненно-красной помады завуча надолго остался на губах, как напоминание о мгновениях удовольствия, проведенных вместе. Славе всегда, казалось, что только в эти моменты она становится собой настоящей. Скидывая маску безжалостной ледяной королевы, женщина превращалась в мягкую послушную кошечку, желающую любви и ласки.

Последний раз окинув взглядом резвящихся детей, Слава грустно улыбнулся и покинул школьную территорию.

А идя мимо покосившихся заборчиков, за которыми скрывались деревенские домики, парень вновь вернулся мыслями к своей любовнице.

После каждой встречи с Анной Евгеньевной, Слава испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему нравились их ни к чему не обязывающие отношения. Это было удобно. Она не требовала постоянного внимания, не тащила знакомиться с родителями и не заводила бесед о совместном проживание.

Но с другой стороны, семейный статус любовницы нервировал. Их связь казалась ему грязной и неправильной. И то, что несмотря на подобные мысли, он продолжал отношения с Анной, заставляло парня задумываться и о своем моральном облики. А выводы, которые напрашивались сами собой, Славе совершенно не нравились. Но он старался не анализировать ситуацию с женщиной. Учитель истории искренне считал, что их порочный роман не продлиться очень уж долго. Слава верил, что очень скоро Анне надоест "играть" с мальчишкой, который намного младше ее. И при этом, он намеренно забывал о том, что их страстные мимолетные встречи длятся вот уже полтора года.

В размышлениях о завуче и внеклассных занятиях с женщиной, Слава не заметил, как вышел на центральную улицу деревни. Здесь, на небольшом пяточке, располагался продуктовый магазин, отделение почты, аптека и единственный в деревне бар, который местные любовно называли "Сарай".

Из центра Остроговки вели в разных направлениях четыре дороги. Одна, та, с которой Слава пришел, выводила к школе, сельскому медицинскому пункту и опорному пункту участкового.

Продолжая путь от "Сарая" по прямой можно было выйти к опушке, где протекала быстрая речка, на берегу которой расположилась старинная деревянная церковь. А за древним сооружением, абсолютной отшельницей жила очень старая бабуля. Никто точно не знал сколько лет старушке. Но почти слепая, ели передвигающаяся женщина имела в деревне дурную славу. Многие считали ее настоящей ведьмой и старались не заходить за территорию церкви. А она редко посещала деревню, наверное, чувствуя, что ей здесь не рады. Но в детстве Слава с друзьями частенько пробирался к старухе в огород, и украдкой заглядывал в окна ее избушки. Дети затаив дыхание ждали, когда ведьма начнет заниматься колдовством. Но ничего необычного старуха не делала. В основном, она просто сидела на деревянной табуретке перед ножной прялкой, и не торопливо пряла тонкие серые нити из волокон крапивы. Вспоминая скучные стариковские дела отшельницы, Слава думал о том, что должно быть она очень одинока. И деревенские жители не справедливы к пожилой женщине, называя ту ведьмой.

Третья тропа, находящаяся по правую руку от парня, тянулась мимо сельскохозяйственных стоил, в которых содержались коровы, овцы и свиньи. А обрывалась дорога у полей, засеянных различными культурами.

Дом Славы находился в направлении церкви. Но он не торопился в родные пенаты. Уверенной походкой парень повернул налево. А миновав несколько домов, он уперся в густые еловые заросли.

Человек попавший в Остроговку впервые мог решить, что на этом обход территории деревни можно завершить. Но Слава вырос в этих местах, и знал каждую тропу в лесу. Протиснувшись между ветвей деревьев, парень попал на узкую тропинку, и продолжил путь по ней.

Лесной массив обрывался так же внезапно, как и начинался. И оставляя могучие вековые ели позади, Слава вышел на территорию, усеянную крестами и надгробными плитами.

Деревенское кладбище, с ровными свежевыкрашенными оградами и идеально вычищенной территорией, не казалось удручающим. Здесь были похоронены целые поколения семей, когда-то живших в деревни. Некоторые могилки сохранились еще с царских времен. Но даже они смотрелись ухоженными. Жители Остроговки помнили своих усопших предков, и чтили память каждого похороненного на кладбище. Они заботливо ухаживали как за своими участками, так и за соседними, не допуская заброшенности. Поэтому приходить на кладбище было всегда приятно. Любовь, которую вкладывали деревенские в это место, делала его достойным последним пристанищем для дорогих и близких людей.

Слава прошел между оградками вглубь погоста, и остановился возле нежно-голубого заборчика. Пробежав глазами по именам на светло-сером гранитном камне прямоугольной формы, он грустно улыбнулся. На этом кладбище были похоронены четыре поколения его семьи. И место на надгробном камне почти не осталось. В самом низу можно было дописать буквально еще одно.

И от этих мыслей сердце сжалось в комок. После смерти отца, мама с каждым днем чувствовала себя все хуже и хуже. И как бы Слава не старался помочь ей, казалось, что еще чуть-чуть, и мама отправиться вслед за отцом. Но парень не собирался мириться с неизбежным концом. И обведя взглядом имена на могильной плите еще раз, Слава ели слышно произнес:

- Не волнуйтесь. Еще поборемся. В ближайшее время она к вам не присоединиться.

Затем, парень развернулся, собираясь было уйти. Но его глаза наткнулись на соседнюю оградку из тонких черных прутьев. Судя по поросшему мхом надгробию, захоронение было очень древним. Но внимание Славы привлек не старый, почерневший и потрескавшийся от времени камень. Его заинтересовал ярко-алый цветок пробившийся из сухой земли в центре захоронения. Насыщенно-зеленый идеально ровный стебель и глянцевые широкие листья растения излучали свежесть. А бутон словно тянулся к свету, но его бархатистые лепестки оставались плотно сомкнуты будто скрывая в своих глубинах чьи-то тайны.

Слава аккуратно отварил калитку ограждения, и прошел к захоронению ближе. А присев на корточки рядом с цветком, он осторожно дотронулся до зеленого листочка, и тут же беззлобно усмехнулся. А выдернув цветок из земли, Слава грубо помял пальцами бутон.

Как он и полагал, красивый тюльпан был обычной подделкой. Пластиковый цветок наверняка "вырос" здесь не просто так. Местная ребятня вновь планировала отправиться на Графский Бал. А поскольку пропуском являлся красный тюльпан, распустившийся в полночь на могиле, который никто и никогда не видел, кто-то из детей предусмотрительно оставил искусственный заменитель.

Слава машинально оглянулся в конец кладбища. Там, где заканчивались могилы, брала начало небольшая березовая роща. А над верхушками стройных деревьев виднелась обуглившаяся крыша поместья Графа.

Казалось, еще вчера он и сам, вместе с Юрой и Полиной, бежал через рощу к сгоревшему дому, сжимая в руке искусственный тюльпан. Предвкушение чуда будоражило разум, а от волнения потели ладошки. Добравшись до поместья, он вставал спиной к парадному входу, и зажмурившись торопливо бормотал:

- Красный тюльпан приведи к графу на бал. Тайну открой, покажи того, кто всему виной.

А как только волшебные слова были произнесены, Слава осторожно открывал глаза, в надежде увидеть графские залы, заполненные музыкой и веселым смехом знатных особ.

Но сгоревший дом, продолжал смотреть на детей черными пустыми окнами. И разочарованные школьники, понуро опустив головы, возвращались домой ни с чем.

Ритуал никогда не срабатывал. Но это не мешало детям вновь и вновь возвращаться в полночь на кладбище, и затаив дыхание нашептывать тюльпану заветные слова. Вряд ли кто-то из них всерьез верил в возможность оказаться на балу. Но и Слава, и его друзья продолжали играть в старую игру "Графский Бал", просто потому, что это было веселым приключением и чуть ли не единственным развлечением в маленькой деревушке.

Широко улыбнувшись добрым воспоминаниям, парень аккуратно вставил пластиковый цветок обратно в землю, чтобы не портить игру детям, которые надеялись увидеть чудо.

Глава 4

К родным пенатам Слава подходил, когда на улице уже начинало смеркаться. В вечернем полумраке деревянный забор, выкрашенный темно-бордовой краской, за которым скрывался одноэтажный светло-желтый дом с пологой крышей, выглядели не так уж и удручающе.

При дневном свете владения парня смотрелись намного печальнее. Краска на заборе потрескалась и облупилась, а некоторые балки сгнили за зиму. Стены дома покрылись трещинами, и в нескольких местах прохудилась крыша. А нижняя половица на крыльце дома и вовсе развалилась пополам, утрамбовавшись в землю.

Но состояние дома не сильно беспокоило парня. Он совершенно не сомневался в том, что за лето успеет исправить поломки и уже даже приобрел все необходимое для ремонта. В большей степени Славу волновал двор.

Отварив калитку, парень прошел на территорию и, остановившись на каменной тропинке, огляделся вокруг. Высохшая земля, покрытая пожухлой травой и сорняками, не имела ничего общего с тем прекрасным садом, который украшал двор, сколько Слава себя помнил.

Раньше, с двух сторон от каменной дорожки, располагались кустики белых роз. За ними, находились клумбы с фиолетовыми пионами, и ярко-красными бегониями. А возле крыльца дома располагались насыщенно-желтый вербейник и нежные каллы белого цвета с розовыми прожилками на лепестках.

Но после похорон отца и внезапной болезни матери от былого великолепия не осталось и следа. И как бы Слава не пробовал восстановить сад, какие бы удобрения не использовал, и как бы самозабвенно не поливал почву - цветы не желали распускаться. Ровно, как и огород, находящийся за домом, оставался без урожая.

Земля будто медленно увядала вместе с хозяйкой дома, становясь безжизненной высохшей пустыней. И невозможность остановить этот процесс разрывала Славе сердца на части.

Унылый пейзаж мертвого сада навивал тоску, а душа сжималась в комок. Слава потупил взгляд в землю, и быстрыми шагами проследовал к крыльцу. Хотелось, как можно скорее покинуть место, источающее смерть в большей степени, чем деревенское кладбище.

Перешагнув сломанную ступеньку, Слава очутился перед дверью. И долго не раздумывая взялся за ручку, и дернул створку на себя. Дверь легко поддалась, открывая взору тесный предбанник дома.

Парень прошел внутрь и, скидывая кеды под маленькую скамеечку, заменяющую в доме обувницу, крикнул:

- Я вернулся!

И не дожидаясь ответа выглянул в просторный зал. Квадратное помещение залило теплым светом от шести рожковой литой люстры с изящно изогнутыми формами и матово-белыми плафонами в виде кувшинок. Идеально-чистый пол был застелен плетеной дорожкой из разноцветных ниток. По центру расположился большой овальный стол из массивного светлого дуба, накрытый белоснежной скатертью. А вокруг, хороводом уместились восемь стульев со светло-желтыми мягкими спинками и сиденьями.

У дальней стены виднелась тумбочка с телевизором, накрытым белой салфеткой, связанной крючком. Напротив находилось два мягких уютных желтых кресла, между которыми разместился небольшой журнальный столик на колесиках. На его поверхности аккуратно лежал пульт от телевизора, плотно завернутый в прозрачный целлофановый пакет.

У противоположной стены стояло пианино, выполненное из имитации красного дерева, покрытого лаком. А над музыкальным инструментом висели две полки с книгами.

Оглядев пустое помещение, Слава повернул на право в сторону кухни. Изумительный аромат свежей выпечки подсказывал, что искать нужно именно там.

А войдя в маленький прямоугольный закуток, парень сразу же наткнулся на розовощекую высокую старушку с крупными формами и добродушным лицом. Ее седую голову покрывал яркий цветастый платок, а объёмное тело было спрятано в свободное темно-синие платье ниже колен, поверх которого находился идеально-чистый белый фартук. Она стояла возле печи, и аккуратно с помощью ухвата отправляла внутрь глиняный горшочек. А заметив парня, широко улыбнулась, и задорно проговорила, по-стариковски дребезжащим голосом:

- Ты как раз вовремя, Славик. Пирожки готовы. Сейчас борщ разогрею и покормлю тебя.

- Тетя Галя, пахнет невероятно. - искренне сказал он. - Но, если честно, аппетита совсем нет. Я бы поговорил с мамой, и лег спать.

Пожилая женщина недовольно нахмурилась:

- Иш ты, аппетита у него нет. Нет уж, так не пойдет. Посмотри на себя - глиста в скафандре. Еще чуть-чуть и ветром начнет сдувать. Надо хорошо кушать. А мама спит уже. Не беспокой ее. Пусть отдыхает. У нее сегодня был непростой день.

Слава тяжело вздохнул, и осторожно поинтересовался:

- Ей совсем плохо?

Тетя Галя пожала плечами.

- Она все чаще заговаривается. И от этого злиться. Но уколы немного облегчают состояние - делают ее спокойнее.

Слава печально повесил голову, и тяжело вздохнул. А старушка, словно желая подбодрить его быстро затараторила:

- Зато, она кушает хорошо и с удовольствием. А это главный показатель. Раз аппетит есть - значит скоро поправиться.

Слава кинул взгляд на пожилую женщину, и благодарно кивнул. Одинокая старушка тетя Галя жила по соседству от семьи Славы всю свою жизнь. Она часто забегала в гости к маме обсудить деревенские сплетни. И всегда приносила с собой свежеиспеченные булочки с сахаром или пирожки с капустой. А когда родителям нужно было заняться своими делами или уехать из деревни, тетя Галя всегда с удовольствием забирала Славу к себе. Наверное, женщине без семьи было в радость понянчиться хотя бы с чужим ребенком. Она искренне любила мальчика. А Слава отвечал ей взаимностью. И несмотря на то, что тетя Галя не являлась ему родственницей, парень относился к ней как к родному и очень близкому человеку. А судя по тому, что как только в дом Славы пришла беда, первая кто ринулся самозабвенно помогать была именно соседка, она тоже считала семью парня не посторонними людьми.

Тетя Галя помогала с похоронами и поминками отца. А когда мама заболела, то женщина практически переехала в их дом, чтобы иметь возможность ухаживать за старой подругой. Она убирала дом, готовила еду, ставила уколы и следила, чтобы капризная пациентка не забывала вовремя принимать таблетки. А когда Слава впадал в отчаянье старушка еще и ухитрялась поддерживать в нем силу духа. И хотя парень отлично осознавал, что мама никогда не поправиться и не станет прежней, он все равно был безмерно благодарен тете Гале за теплые слова и заботу.

Не подозревая о мыслях парня, старушка засуетилась на кухне, принимаясь доставать тарелки из шкафчика над мойкой.

- Давай, я и тебя покормлю. А то не ровен час, тоже начнешь хворать. Кто же тогда о матери позаботиться. Давай-давай, садись.

Слава мягко улыбнулся.

- Уговорили. Я обязательно поем. Но сперва, все же зайду к маме.

На лице тети Гали отразилась неодобрение. Но парень быстро добавил:

- Я не буду ее будить. Просто, посмотрю, как она.

Старушка кивнула, и вновь схватилась за ухват. И пока тетя Галя аккуратно доставала горшок с разогревшимся супом, Слава пересек кухню. А оказавшись у дальней стены помещения, он аккуратно отварил дверь, ведущую в спальню матери.

Тонкая полоска света из кухни, осветила темную комнату. В нос тут же ударил резкий запах таблеток, а взгляд упал на постель, в которой неподвижно лежал человек.

Стараясь не шуметь, Слава зашел внутрь и приблизился к кровати, в которой лежа на спине и вытянув руки вдоль тела, поверх одеяла, спала мама. Смотря на ее маленькое, тщедушное тельце и изнеможенное лицо с впалыми щеками, парень не мог поверить, что это действительно та самая жизнерадостная женщина, что дала ему жизнь. Он больше не узнавал ее. С каждым днем, она становилась все дальше и дальше от мамы, которую он привык видеть.

Осторожно подойдя ближе, Слава присел на край постели. Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Множество флаконов и блистеров с таблетками и стакан воды - вот уже второй год были бессменным рационом женщины. Но ничего из этого не помогало, а лишь немного снимало симптомы. А Слава ничего не мог поделать. Только сидеть рядом с матерью и ждать ее кончины.

К глазам парня подкатили слезы отчаянья, а в носу защипало. Пытаясь сдержать эмоциональный порыв, он закинул голову назад, и устремив взгляд на потолок, быстро заморгал. А как только слезы отступили, он быстро вытер ладонями лицо, и собирался покинуть комнату. Но еле слышный голос матери, остановил его.

- Славик? - тихо позвала она. - Сыночек, это ты?

- Да, мам. - мягко ответил он, опуская взгляд на женщину. - Это я. Я здесь.

На ее лице играла легкая полуулыбка, а уставшие глаза лучились нежностью. Она оторвала руку от постели, и медленно дотронулась сухой, шершавой ладонью до лица парня. На одно мгновение Славе показалось, что она снова прежняя. Любящая, добрая мама с заливистым смехом и мягким характером.

Но долго прибывать в плену фантазий Славе не пришлось. Выражение лица женщины быстро изменилось. В глазах появилась неподдельная жесткость, а губы скривились в злобном оскале. Резко отдернув руку, она размахнулась, и с силой треснула ладонью парня по щеке. Звонкий хлесткий звук удара разлетелся по комнате, а щека загорелась будто в огне.

- Ты маленький ублюдок! Засунуть бы тебя обратно туда, откуда ты вылез! Самый чёрный день моей жизни, тот когда я вернула тебя на этот свет!

- Мам! Мама! Это я! Успокойся! - пытаясь достучаться до женщины, выкрикнул Слава.

Но она его будто не слышала. Резко сев в кровате, она схватила с тумбочки стакан с водой, и выплеснула содержимое в лицо сыну.

- Я знаю кто ты! Ты порождение дьявола! Нужно было придушить тебя в детстве! Сраный ублюдок!

Выплюнув последнюю фразу, женщина вцепилась двумя руками в шею сына, и начала яростно трясти его. Пытаясь выкрутиться из цепких пальцев, он отчаянно выкрикнул:

- Остановись! Пожалуйста!

Но она продолжала душить его, выкрикивая ругательства. И когда Слава уже думал, что придется применить к матери силу, в спальню ворвалась соседка.

- Что ты делаешь, Света?! - возмущенно закричала она, отдергивая руки женщины назад. - Ты же задушишь ребенка!

Получив доступ к кислороду, Слава закашлялся и быстро отпрыгнул от обезумившей матери. А она злобно расхохоталась.

- Ребенка?! Ага! Как же! Он убийца! На его руках кровь! Много крови! Сам дьявол поцеловал его!

Тетя Галя, продолжая крепко держать руки женщины, обернулась и нервно зашептала:

- Уходи. Ты нервируешь ее. Я разберусь, что делать.

- Но я могу помочь. - попытался возразить парень.

- Иди! - рявкнула старушка. - Видишь она не в себе!

Слава пулей вылетел из спальни. Не помня себя от негодования, он пересек кухню, и выскочил в зал. А пройдя в другой конец помещения, отварил дверь в свою комнату.

Громко хлопнув створкой о косяк, он обхватил голову руками, и нервно забегал из угла в угол.

Квадратное помещение четыре на четыре метра, в которое ели помещался темно-зеленый складной диван, шкаф для одежды, небольшой комод и письменный стол, напоминало больше кладовку, чем полноценную комнату. А из-за ограниченного пространства, Слава начинал чувствовать себя зверем, загнанным в клетку.

Мечась из стороны в сторону, он вдруг ощутил острую нехватку кислорода. Слава будто задыхался, а комната становилась все меньше и душнее с каждой секундой. Резко бросившись к окну, он отдернул штору и настежь распахнул створку. Потоки свежего воздуха ударили в мокрое от воды лицо, а ветер принялся трепать влажные волосы. Опершись о подоконник Слава закрыл глаза, и принялся жадно втягивать кислород ноздрями, выдыхая через рот.

Постепенно дыхание начинало восстанавливаться. Но тяжесть на душе лишь усиливалась. Состояние мамы день ото дня ухудшалось. И если раньше она хотя бы изредка узнавала его, то последнее время просветлений не случалось. Каждая их встреча заканчивалась одинаково - гнев, агрессия и попытки навредить. А самое страшное, что от этого не было лекарства. И все, что оставалось парню - только наблюдать за стремительным увяданием близкого человека.

От безысходности собственного положения, Слава ощутил волну злости. И сжав ладони, парень яростно ударил кулаками по подоконнику. Но тут же ощутив абсолютное бессилие, он тяжело вздохнул, и понуро направился к комоду.

На ходу снимая промокшую рубашку, он промокнул тканью лицо от остатков воды, и небрежно бросил вещь на диван. А выдвинув ящик комода, он выхватил первую попавшуюся футболку. Развернув черную хлопковую ткань, парень просунул одну руку в рукав, и застыл на месте. Взгляд зацепился за фотографию, стоящую на комоде в прямоугольной рамке из темно-синего пластика.

На снимки находился он сам, совсем еще юный мальчишка без бороды и усов. В его огромных зеленых глазах застыл испуг, будто кто-то поймал парня за каким-то очень скверным занятием. Но губы были растянуты в широкой счастливой улыбке, принадлежащей беззаботному счастливому подростку.

С права от него стоял долговязый худой парень со слегка сутулыми плечами. Его светлые волосы, подстриженные "под горшок", растрепал ветер. Слегка раскосые темно-серые глаза имели хитрый прищур. А от его немного развязной улыбке на щеках виднелись ямочки. Несмотря на нескладный вид мальчишки, нельзя было не заметить, что он весьма смазлив. И в будущем, он должен был превратиться в очень статного привлекательного мужчину.

Слева от Славы на фото стояла хрупкая девочка. Чуть ниже него ростом, она была одета в легкий белый сарафан на тонких лямках, усыпанный маленькими голубыми горошинками. На ее узкие плечики аккуратными волнами спускались пряди каштановых волос. А из-под короткой юбки выглядывали две худенькие ножки. Такая маленькая, словно Дюймовочка, она вызывала желание защитить ее от мира, укрыть от всех проблем.

В ее внешности не было ничего особенного. Овальное, немного вытянутое личико с заостренным подбородком и широким лбом, круглые широко расставленные светло-голубые глаза и маленькие розовые губки бантиком. Обычная девчонка, каких миллион. Но для Славы не было никого прекраснее. Она была для него вселенной. И когда ее не стало, в его мире потухли все звезды.

Одного взгляда на ее изображение хватало, чтобы сердце защемило тоской. А фотография в темно-синей пластиковой рамке, на которой запечатлели троих лучших друзей, полных сил и жажды жить, сочилась болью. Юра и Полина навсегда остались в его памяти беззаботными подростками с мечтами и глобальными планами, которым никогда не суждено сбыться.

И от того, что Слава продолжал жить без них, парень испытывал чувство вины. Даже будучи студентом эти мысли казались ему наивно-глупыми. Парень знал, что не виновен в том, что случилось с его друзьями. Но даже повзрослев и отпустив бороду, он по-прежнему ощущал укол вины за то, что сдался и больше даже не пытается найти своих близких. Глубоко в душе, он знал, что и Юра и Полина давно мертвы. Но признаваться в этом не хотел. И гнал от себя горькую правду, как можно дальше.

Ели слышный шорох за спиной заставил Славу резко обернуться. В глазах появилась настороженность, а в теле прослеживалась напряженность. Но увидев названого гостя, парень тут же расслабился, и нарочито недовольно процедил:

- Ты же знаешь, что нормальные люди, собираясь зайти в гости, пользуются дверью? Дверь, кстати установлена с другой стороны дома. Такая прямоугольная доска, с ручкой. Рекомендую попробовать.

Появившаяся в оконном проеме блондинка с длинными волнистыми волосами, тихо хихикнула и, легко подтянувшись на руках, уселась на подоконник.

- Дверь? - удивленно вздернула брови она. - Это для посредственностей. А я ищу нестандартные решения. Ну, или просто вламываюсь в чужие дома без приглашения.

Завершив фразу, она перекинула ноги через оконную раму и, оказавшись в комнате, легко спрыгнула на пол.

Слава оглядел гостью с ног до головы. Высокая миловидная девушка, одетая в светло-голубые джинсы-бананы и белую толстовку на молнии с капюшоном, имела широкие бедра и узкие плечи. Но при этом она не казалась крупной. Скорее девушка была спортивной, в пользу чего говорило абсолютное отсутствие животика и второго подбородка.

Но фигура гостьи не заботила парня. При каждой их встречи, он всматривался в ее лицо. Насыщенно серые раскосые глаза с хитрым прищуром и задорная улыбка, от которой на щечках появлялись милые ямочки. До боли знакомые черты.

Но не только внешнее сходство делало девушку похожей на своего старшего брата. С Юрой их роднили и схожие характеры. Заводная хохотушка с легким характером и отличным чувством юмора. Но в то же время хороший собеседник и классный друг. Слава мог говорить с ней, о чем угодно, зная, что сестра Юры всегда его поймет и поддержит. А с тех пор, как парень вернулся в Остроговку, она была чуть ли не самым близким для него человеком.

Девушка указала ладонью на обнаженный торс Славы и поморщив остренький носик, протянула:

- Если ты этим чадушным тельцем пытаешься соблазнить меня, то брось эти глупости. Задохлики меня не заводят.

Слава усмехнулся, и натягивая черную футболку на торс отрывисто проговорил:

- Ира, как грубо. А была таким хорошим ребенком. Помню тебя такой маленькой в розовом платье и с косичками: скромная, милая девочка. И во что ты выросла, только посмотри!

Девушка прыснула смехом, и издевательски выпалила:

- Я тоже помню. Как в этом розовом платье и с косичками, я с тобой Полей и Юрой воровала у соседки самогон. А потом мы пьяные на речке, в минус шесть, рыбу пытались голыми руками поймать.

Затем Ира нахмурилась, и задумчиво произнесла:

- Ну, и влетело же нам потом за эту выходку. Мне еще не сильно. Только мультики смотреть не давали пару месяцев. А Юру, папа тогда заставил все лето той соседке огород пропалывать. Папа так злился. Даже не из-за того, что Юра напился, а из-за меня. Кричал тогда, что он как старший брат, должен был оберегать меня, а не спаивать ребенка. А у нас разница в возрасте всего-то три года.

Слава округлил глаза, и бесхитростно сказал:

- Ну, как бы там не было, а рыбу-то мы в итоге поймали. Тетя Галя уху сварила на утро. Отличный похмельный супчик получился. Так что, Юра пострадал не зря.

Ира кивнула.

- Супчик и правда был огонь. Ради такого стоило конечности отморозить.

Завершив фразу, девушка прошла к комоду, и тоже всмотрелась на фотографию.

- Я скучаю по нему. - печально сказала она. - До сих пор не верю в то, что с ним случилась что-то плохое. Кажется, как будто он просто сбежал из дома и отправился в кругосветное путешествие. Он ведь всегда хотел посмотреть мир. И скоро, обогнув землю, он вернется домой.

Слава потупил глаза в пол, и тихо ответил.

- Хотелось бы, чтобы это было правдой.

Ира грустно улыбнулась, и отрицательно покачала головой. Но продолжать тяжелый разговор не стала. И словно решив сменить тему, указала рукой на шею парня.

- А с тобой, что случилось? - нарочито бодро спросила она. - Скажешь, что воротником натер? Или признаешься в том, что любишь по жёстче?

Слава удивленно приподнял брови, и оглянулся. Позади него стоял двустворчатый деревянный шкаф, на одной из дверей которого находилось зеркало в полный рост. А бросив взгляд на свое отражение, парень заметил опоясывающие шею пятна бордового цвета слегка отдающие фиолетовым отливом.

И пока Слава разглядывал полученный урон, Ира насмешливо проговорила:

- Дело, конечно твое, но я бы не рекомендовала увлекаться подобными играми. Асфиксия опасная вещи. Можно переборщить и не заметить. И кто же эта любительница делать больно? Ну же, рассказывай, у тебя кто-то появился? Я ее знаю?

Вопрос был скорее риторический. В маленькой деревне Остроговке все друг друга знали. Половина людей приходилась друг другу дальними родственниками. А остальных связывала юношеская дружба, школа или работа. Поэтому здесь было не принято запирать двери на замки. А гости приходили в любое время и без приглашения.

И Ира, задавая вопрос, хотела услышать в ответ не сухое "да" или "нет". Она хотела знать имя и все подробности. Но развлечь подругу, Славе было нечем. И тяжело вздохнув, парень протянул:

- Согласен. Было бы нелепо умереть заигравшись в койке. Но это бы все равно понравилось мне больше, чем родная мать, которая извергая проклятья, пытается сломать мне шею.

Лицо Иры тут же приобрело серьезное выражение.

- Светлана Геннадьевна снова не в духе? - сочувственно спросила она.

Слава пожал плечами.

- Кажется, она теперь всегда не в духе. Или просто ненавидит меня.

Девушка отрицательно покачала головой.

- Ты же знаешь, что это не ее вина. Быстро прогрессирующая деменция, вызывает приступы агрессии. В ней говорит болезнь. Она не контролирует происходящее. А чаще всего даже и себя не помнит.

Слава молча кивнул. Конечно, он осознавал, что мать больна. Но от этого ему не становилось легче воспринимать ее жестокость.

Продолжать беседу про маму, парню совершенно не хотелось. И на помощь пришла тетя Галя. Пожилая женщина как раз вовремя заглянула в комнату, и с порога заговорила:

- Я сделала ей укол успокоительного. И она уснула. Теперь до утра уже не проснется.

Завершив фразу, она сфокусировала взгляд на Ире, и удивленно вздернула брови:

- Ооо, Иришка! Не слышала, как ты пришла!

Девушка приветливо улыбнулась, и сообщила:

- Я после работы заскочила. Хотела предложить Славе пройтись до "Сарая". Но кажется, ему не до прогулок.

Кивнув на шею парня, Ира многозначительно посмотрела на тетю Галю. А парень тяжело вздохнул, и поспешил сказать:

- Я слишком устал сегодня, чтобы куда-то идти. К тому же, я не могу оставить маму одну. Вдруг ей что-то понадобится? Да, и завтра в школу. Нужно подготовиться к урокам.

Ира развела руками, и направилась к выходу.

- Ладно. А я, пожалуй, дойду до бара. Посижу немного, музыку послушаю. В одиночестве.

Протянув последнее предложение, девушка укоризненно посмотрела на друга. А тетя Галя сложила руки на груди, и строго заговорила:

- Славик, ну как ты можешь? Девка, одна пойдет в бар. А вдруг ее там кто обидит? А домой ночью будет возвращаться как одна? Жуткое дело!

Слава усмехнулся.

- Хотел бы я увидеть бедолагу, который решиться ее обидеть. Она быкам яйца режет. Думаете ее можно чем-то напугать?

Ира тихо хихикнула, и проговорила:

- Нахожу любопытным, что ты именно так представляешь работу ветеринара.

Но тетя Галя шутку не оценила. Уперев руки в бока, она серьезно проговорила:

- Значит так, иди и проводи Иришку. Проследи, чтобы все было хорошо. И домой не забудь потом отвести. И только после этого вернёшься.

- Но как же мама? Я не могу оставить ее одну. - попытался сопротивляться Слава.

А Ира добавила:

- Да, и я не маленькая. Куда идти знаю. И до дома дорогу найду. Мне провожатые не нужны.

Но тетя Галя была непреклонна. Выставив вперед ладонь, она вкрадчиво произнесла:

-Неспорьте. Слава иди вместе с Ирой. Я останусь с твоей мамой. Об этом не переживай.

А следом немного смягчившись, добавила:

- Ну правда. Сходи. Отдохни. Тебе нужно хотя бы иногда расслабляться. А то ты либо работаешь, либо дома тетрадки проверяешь и учебные планы составляешь. А так и умом двинуться недолго.

Слава не горел желанием идти куда-то на ночь глядя. Но в словах тети Гали была истина. Он и правда, редко куда-то выходил из дома. И если бы не Ира, которая периодически, чуть ли не пинками, заставляла его сходить развеяться, он бы так и сидел в своей комнате.

- Ладно. - нехотя протянул парень, доставая из гардероба рубашку в черно-синюю клетку. - Пойдем в "Сарай". Только ненадолго. Завтра вставать рано.

Ира растянула губы в довольной улыбке, продемонстрировав милые ямочки на щечках, и согласно закивала. Но ее темно-серые глаза блестели откровенной хитростью. Отчего Слава сразу понял, что в планы девушки не входит закончить вечер парой бокалов пива и разойтись по домам. Но отступать было уже поздно. И надевая рубашку в черно-синюю клетку поверх футболки, парень тяжело вздохнул и понуро поплелся на выход.