Красота страшная сила

13.41. 03.2026г.

Плотно сбитая фигура капитана полиции Курочка Аглаи Григорьевны с облегчением втиснулось в рабочие кресло. Ей, за долгую службу, жутко надоели провинциальные приключения. Всё же, она пробежала взглядом несколько строк полицейского протокола:

«Девятнадцатого Мая две тысячи пятого года. По адресу Белова. Дом семь. Произошёл скандал, в результате чего вызван полицейский наряд. Собравшиеся граждане (в основном женского пола) возмущались на то, что Соколова Вера Фёдоровна устроила в общественном месте распитие алкогольных напитков, из-за чего возникли разногласия, переросшие в нарушение социального порядка, с нанесением телесных повреждений и материального ущерба».

Аглая Григорьевна отложила бумажку и попросила автора дотошно скучного текста объяснить вкратце… своими словами, что произошло в действительности. Она поправила непослушную прядь волос, изобразив всем видом вынужденную готовность, терпеть поток словесного мусора. Хотя подумала, что парню протирать бы штаны за написанием романов, а не греть плечи погонами.

– Начинай, сказочник, – прозвучал не по-женски басистый голос.

Хрупкое тельце лейтенанта вздрогнуло, выдавив из себя:

– Да там, голый пипец! Бабы на полном взводе, а мужики в нирване.

– Заинтриговал, продолжай…

– Значит, приехали мы, когда разборки почти скатились нокаут…

– Понятно, всё в штатном режиме, давай, Волосков, ближе к делу, – нахмурилась Аглая Григорьевна.

А Волосков подумал, что природа ещё та шутница, вон… у начальницы рожа грознее-некуда, при такой, как бы ласковой, фамилии – Курочка.

– Ну, – вновь громыхнуло недовольство, и лейтенант поспешил ответить:

– Зачинщица, роковая мадмуазель, Соколова Вера Фёдоровна. По её утверждению, надумала отблагодарить соседей (мужского полу) за хорошее к ней отношение, чтобы не сочли её скопидомом. Но так-как женщина, она одинокая, то во избежание пересуда, не придумала ничего лучше, как выразить спасибо, публично. А какое спасибо без бокальчика винца, подумала она! Ну, и организовала в своём палисаднике угощение в виде скромного фуршета. Поставила пару бутылок домашнего вина, к тому же в теплице первые огурчики вызрели. Тем более, сию оранжерею организовали эти самые соседские мужики. «В данном случае сам Бог велит не забывать о благодарности», – как утверждает Соколова. Мужики то с ней согласны. Но, вот их половинки… Хотя, вначале и они мило улыбались.

– Тогда из-за чего сыр-бор, неужто упились с пару бутылок, или ещё чем догнались?

– Никак нет, Аглая Григорьевна, обнаружено только две семисотграммовки и то, одна не допита. На шестерых крепких мужиков — это же напёрсток. Надо отметить, что Соколова барышня в самом соку, фигурой и лицом Небо не обделило, в отличии от соседок. Видно на этой почве, какая-то из них первой и взбеленилась. Тут не разобрать: каждая чертит личную кривую. Однако уяснил, что соседка Колбина Т. появилась на мероприятии позже остальных. И сразу погнала домой своего мужа, такого, живчика хохла. Понятно, тот профессионально упёрся. Народ замер в любопытстве. Не найдя удовлетворения в семейной перебранке распалённая Колбина Т. переключилась на носительницу бед, потребовав свернуть несанкционированное сборище. Соколова спокойно извинилась за неудобство. Колбина Т. заявила, что та, может засунуть извинения куда подальше.

Аглая Григорьевна, вы же понимаете, я корректно выражаюсь, хотя там, такое творилось: уши вяли. А всё из-за того, что Соколова подметила что, будучи преподавателем литературы Колбина Т. могла бы выражаться куда живописней. После едкой поддёвки факел скандала вовсе запылал.

Колбина Т. со словами: «Бабоньки, гляньте на Выдру Холёную, захомутала гадина… наших мужиков. Огурчиками угощает, теплицу они ей построили. Именно соорудили! Дома поработать не допросишься, а к ней простигосподи, слёту чешут. Не задумывались почему? Ну да, без мужняя! Ещё со смазливой мордашкой и подтянутой задницей».

Желая сгладить ситуацию Соколова шепнула на ухо Колбину усмирить жену. Тот взяв супругу под локоток, попытался, подтолкнуть к воротам. Колбина Т. увернулась и опять возмутилась: «Меня значит запихнёшь в хату, а сам зараз к поганке чухнешь! Ишь, бесстыжая, уже при всех зазывает!» Колбин, почувствовав провал, рискнул перевести обстановку в интригу, тем более на соседских лицах отпечаталось пытливость, быстро переросшая в зависть. Это когда хитрец, взглянув на мужиков, притворно смутился, поведя плечами, мол, а вы отказались бы, позови она вас. Хуже того, он дополнил показушность провокационным вопросом: «Разве мы не хором пахали на теплице?»

Мужчины недоумевая переглянулись, прокручивая одну мысль на всех: «Каким образом, мухомор хохол всех обскакал?» Один из них даже выразился вслух: «Ну, у тебя соседушка и вкус…»

После опрометчиво опущенного замечания возникла абсолютная неразбериха. Кто-то из женщин бросил кличь, что пора прекратить эксплуатацию чужих мужей. Другой голос поддержал, предлагая сжечь ненавистную. Кто-то уточнил: «Саму Соколову?» На что получил пояснение: «Можно и её, но пока обойдёмся тепличкой!»

Женщины рванули вперёд. Мужчины образовали защитную стену у ворот Соколовой. Видимо в мужских сердцах теплилась надежда на продолжение благодарности, – уточнил лейтенант.

– Ну ты, молодой, не углубляйся в философию. Давай по делу.

– Извините, Аглая Григорьевна, увлёкся. Когда одна из тётенек вняла, что живую преграду не одолеть, то подняла камень и зафиндюрила в оконную раму. В результате четыре уличных окна зияют ощеренными осколками. Бабы поколотили бы и саму Соколову, да та ловко юркнула в дом, вызвала полицию, затем накатала жалобу, требуя возместить материальный ущерб. Самое странное, что мужики обнаружили у себя на голове шишки и синяки на лицах.

– Здесь, как раз всё ясно: видно не все камни летели в окна. Да, тяжка доля неприкаянных, – высказалась на глубоком выдохе Аглая Григорьевна, – как полагаешь, лейтенант… шибки кто застеклит?

– Не могу знать! – отчеканил тот.

– Пора бы мыслить стратегически. Нуда ладно, молодой ещё. Жаль, не я сказала, что красота страшная сила.

– Вы о чём, Аглая Григорьевна?

– Сам же указал в протоколе, что зачинщица ещё та… красотка.