Краткая биография неизвестного писателя

«Наша команда снимала этот фильм довольно долго. Вести наблюдение за главным героем было невыносимо тяжело. А поймать на пленку момент проблеска его разрушенного пьянством разума, сперва казалось нам невыполнимым. Но со временем, уловками и невинным обманом, нам удалось приступить к съёмкам, герой окончательно доверился команде.

Моментами, редакторы сильно жалели об этом, но такова цена правды.» - такими словами начался документальный фильм, рассказывающий о жизни и работе одного писателя.

На экране выстроились крупные буквы: «Неделя творчества молодого таланта».

«Понедельник».

Наш герой – Эндрю Лайе.Пустая комната, в которой стоит один единственный стул, занимаемый главным персонажем фильма. Свет выставлен криво, подсвечивая впалые глазницы и бледный цвет лица человека в кадре.

- Представьтесь, расскажите о себе. – сказал интервьюер, скрытый от глаз зрителя за камерой.

- Меня зовут Эндрю, я не использую псевдонима, ведь это противоречит моим убеждениям. Я считаю, что должен нести в мир правильные мысли под своим настоящим именем, данным мне Богом и богобоязненной матерью. – человек на стуле начал свой рассказ.

- Но ведь вас зовут Андрей?

- Ну да, всё правильно.

- Хорошо, допустим. Вы трезвы сейчас?-

- А сколько времени? – спросив это, Лайе посмотрел на левую руку. Часов на ней не было.

- Ладно, следующий вопрос. Постарайтесь отвечать коротко.

- Хорошо, но не могу вам этого обещать: слово за слово и рождается целое предложение, рассказ, словно цепочка умозаключений, переливающаяся на свету моего двузначного блистательного интеллекта.

- Сколько вам лет? Как давно вы занимаетесь литературой?

- Мне 2… Я, честно говоря плохо вспоминаю. Последний день рождения, который я отмечал и запомнил, был много лет назад. Кажется, мне тогда исполнялось 13. В тот год я узнал про слаттерпанк, больше я не помню, когда бы отмечал день своего появления на свет.

- А в паспорт не заглядывали?

- О, я его продал, мне не хватало на… - герой прервался, чтобы глубоко вздохнуть - сырники. Сырники с малиновым вареньем, они были слаще всего, что происходило со мной. Да, я хорошо помню десятые годы. Но сырники удавалось раздобыть нечасто. Тогда я и стал человеком без возраста и паспорта. Но познал настоящую любовь. К маленьким творожным комочкам нежности и тепла.

- Андрюха, соберись! – угрожающе прошипел интервьюер.

Лайе непонимающе оглядел его с ног до головы и ничего не ответил.

- Мне кажется, нам стоит остановить часть с интервью. Может, покажете какой-нибудь элемент вашего рабочего процесса?

- Конечно, без проблем. – радостно согласился писатель и достал небольшой потрёпанный блокнотик. - Как правило, я храню все рукописи в блокнотах, реже в компьютере. Все-таки, бумага стерпит всё. Да и люблю писать вне дома, в парке, например, в компании уток и голубей, иногда памятников. Если никто оттуда не срывает меня в кабак, то получается набросать пару глав.

- Вы не будете против, если наш оператор будет следовать за вами сегодня?

- Пожалуйста! Будьте добры, я буду рад поделится своими насыщенными буднями.

Картинка сменилась на футажи природы и вновь раздался закадровый голос из начала.

«Мы следовали за Эндрю целый день в надежде собственными глазами узреть волшебство писательского ремесла. Но вместо этого смогли заснять лишь променад по улице, затем в парке, а после, потеряли героя из виду. Мы найдём его только следующим утром. Но, как вы понимаете, сегодня без новых глав.»

«Вторник».

На видео герой бродит совершенно один, по туманному берегу местной речушки, потягивает папиросу, загадочно смотрит вдаль. Рядом храм и часовня, из которой раздаётся колокольный звон, Лайе пугается громкого звука и немного подпрыгивает. Потом ещё бродит туда-сюда, глядя на воду и на уток, ему хотелось их покормить, но карманы пусты. Накормить кого-то он мог лишь обещаниями.

Закадровый голос:

«Творческую душу обычному человеку постичь тяжело. Эндрю пожертвовал старушке у церкви, а через полчаса попросил мелочь у оператора на магнитик с рыцарем. Магнит мы ему купили, это будет вычтено из гонорара за съемки.

В течение прошлого дня, Лайе не процитировал и не зачитал ни строчки из какого-нибудь своего произведения, а короткие обрывочные фразы, которые произносились невпопад, он назвал браком и конченной тратой времени, оскверняющей людской слух. Так что мы не можем, дорогие телезрители, достоверно утверждать хотя бы о жанрах, в которых работает наш герой».

- Я вообще считаю, что главное - это чтобы после смерти твои строки писали в статусы в социальных сетях и подписывали ими фотки, тогда и умирать не страшно: это - бессмертие! – внезапно заговорил писатель.

- У вас красивый пиджак, это бренд? – решив не развивать мысль героя, спросил интервьюер.

- Ну, тот дед сказал, что это он очень дорогой. – легко отвлёкся Лайе. - Ну, который мне продал его, пиджак дорогой, не дед, хотя и не продал, а выменял, выменял даже дёшево, я отдал ему золотой браслет, с гравировкой «Верочке на именины», мне было его не жаль совсем, я же не знал никакой Верочки, даже не знал, что на именины дарят подарки, вот и отдал, а пиджак мне был нужен. А то из дома вышел, в одной рубахе, ну и в брюках, я же ни хулиган, ни повеса, а через час продрог. Смотрю дед стоит, щурится на меня, так неприятно стало, ну я и подошел к нему. Он отпираться начал, не хотел пиджак снимать, а как браслет увидел, чуть ли не вылетел из этого пинжака. Вот так и получил я обновку. Не стирал еще, не пачкаю, берегу, под дождь может попаду, как-нибудь, вот и постираю.

- Интересная история, звучит как краткое содержание рассказа. Может, это он и есть?

- Возможно, я уже не помню.

- Ладно, но всё равно спасибо, что поделились. Довольно захватывающе.

- На сегодня у меня запланированы дела, не требующие отлагательств, посему спешу откланяться, увидимся завтра на этом же месте.

«Не успел наш интервьюер возразить, как след Эндрю затерялся в тумане. Что ж, надеемся, завтра получится продолжить съёмки». – с этой репликой экран потух, чтобы на нём появилась следующая надпись:

«Среда, четверг и пятница».

Диктор начал рассказ: «За эти три дня мы так и не достучались до нашего героя, он попросту пропал. На звонки, что по телефону, что в квартиру, он не ответил. Мы отчаялись совсем. Съёмки сорваны. Ни о каком гонораре речи быть просто не может, по-хорошему, это Лайе нам должен. Но, внезапно, писатель объявился. Радостный и окрылённый, внешний вид его был совершенно безобразен. Словно все эти дни он провёл в глухом лесу, отбиваясь от медведей и лошадиного размера комаров».

На экране появился измождённый, но счастливый молодой человек, глаза его горели, руки немного тряслись.

- Я, наконец, закончил роман и отнёс его в издательство. Его опубликуют через две недели. Мечта всей моей жизни исполнена, я больше не возьму в руки карандаша, ничего лучше написать уже не смогу. – его речь была сбивчивой, прерывалась, пока говоривший жадно глотал воздух.

- Почему вы не поделились творческим процессом с нашими зрителями? Ведь мы затеяли всё ради этого. Сделать видео-эссе о жизни и работе молодого дарования.

- Потому что я боялся спугнуть её.

- Музу? – робко поинтересовался интервьюер.

- Нет, Валентину Михайловну, она сдаёт мне жильё. Теперь у меня есть деньги за него заплатить, а значит больше я не намерен продолжать позориться на камеру. Вот вам неустойка – он протянул конвертик – и до свидания! Найдите кого-нибудь поталантливей и попроще.

Лайе повернулся спиной к оператору и зашагал прочь, закурив сигарету и изредка подпрыгивая от радости.

Закадровый голос не зазвучал, чтобы подытожить всю вакханалию, происходившую на экране, на нём появилась лишь надпись красивым маленьким шрифтом:

«Посвящается всем, кто не боится быть и делиться.»