Краткая хроника лет минувших от восшествия на трон короля Эйгона VI из дома Блэкфайр

Во имя Семерых и Старых богов излагаю сию хронику минувших лет, дабы сохранить память о великих деяниях королей династии Чёрного Пламени.

В лето пятьсот третье от Завоевания Эйгона, в день двадцать первый двенадцатого месяца, наступила поистине историческая дата. Исполнилось ровно двести лет с того дня, как династия Чёрного Пламени объединила Вестерос под своей властью. В сей знаменательный день Эйгон Блэкфайр, шестой своего имени, король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и Защитник государства, взошел на Железный Трон.

Да будет ведомо потомкам, что путь сего владыки к престолу был тернист и кровав. Вначале вороны принесли вести с юга: После долгой осады Штормовой Предел, твердыня Баратеонов, пал под натиском Золотых Мечей. И тогда, словно колосья под серпом жнеца, один за другим склонили головы свои штормовые лорды, признавая власть нового повелителя. Они приносили клятвы верности, отдавали заложников, складывали к ногам короля мечи и гербы. В тот же час вороны приносили вести и с севера: в снегах под Винтерфеллом, нашёл свою смерть лорд Станнис Баратеон, оставив Штормовые земли без защиты. Казалось, ещё один великий дом окончил свое существование…

После долгих лет распри лютой, после бесчисленных битв, где кровь лилась рекою, а мечи не знали покоя, свершилось, наконец, то, чего жаждали сердца праведных: Королевская Гавань, твердыня зла и притон тирании, пала пред доблестным воинством.

Юный Эйгон, избранник судьбы и надежда угнетённых, собрал под свои знамёна могучее войско. И не только верные ему воины встали под его стяг, но и многие лорды Штормовых земель, узревшие в нём истинного владыку, присягнули ему и привели своих рыцарей. И вот, когда победоносное войско подошло к стенам столицы, свершилось чудо: горожане, измученные жестокостью и алчностью Ланнистеров, сами распахнули врата пред освободителями. Не было нужды ломать засовы и разбивать ворота, люди, томившиеся под гнётом, встретили воинов Эйгона как спасителей. И проявил тогда Эйгон великодушие редкое, достойное истинных королей древности. Воздев меч к небесам, он изрёк указ нерушимый: да не коснётся рука воина ни одного мирного жителя, да не будет грабежа и бесчинства в стенах города. И слово его стало законом для войска, и соблюдалось оно свято.

В тот день, когда солнце, словно в знак благоволения свыше, озарило золотыми лучами чертоги королевские, в тронном зале, под сводами, видевшими многие лета правления Таргариенов, свершилось великое деяние. Эйгон, избранник судьбы и надежда угнетённых земель, взошел на престол в окружении верных союзников и покорных подданных. И не просто принял он бремя правления, но явил миру истину своего происхождения, дабы ни у кого не осталось сомнений в законности его власти.

Подняв над головой валирийский клинок, имя которому Чёрное Пламя, как символ рода, коему предначертано было править. Лезвие меча сияло холодным светом, словно само прошлое говорило через него, подтверждая права Эйгона на престол.

И тогда прозвучали слова, которые разнесутся эхом сквозь века: провозглашено было восшествие на престол короля Эйгона из дома Блэкфайров. Не как узурпатора или претендента, но как истинного владыки, чьё право подтверждено и кровью предков, и доблестью, и волей народа. Даже Верховный септон, известный своим религиозным рвением признал Эйгона, преклонившего пред главой Церкви колено, истинно верующим и единственным королем, чем укрепил позиции дома Блэкфайров.

И настал час дракона, когда пламя правосудия опалило нечестивых. Ибо пришло время отвечать за деяния свои всем, кто сеял смуту и проливал невинную кровь в землях наших. И поднялся меч правосудия над домом Ланнистеров, и не укрылся никто от его карающей длани.

Прежде всего, была взята под стражу леди Серсея Ланнистер. И вели допрос её с пристрастием, дабы извлечь из уст её всю правду, словно горькую полынь. И вынуждена была она признать пред лицом закона и всего народа, что дети её не от короля Роберта, но суть есть бастарды, рождённые от кровосмесительной связи с родным братом.

И посему, Томмена, именовавшего себя королём, предали казни как самозванца, дабы не смущал он больше умы подданных. Мирцеллу же отправили на воспитание в орден Молчаливых сестёр, дабы очистила она душу свою в молчании и молитвах.

Сир Джейме Ланнистер, за все прегрешения свои и деяния сомнительные, был сослан в Ночной Дозор, где доблестные стражи Стены несут вечную стражу. Повелено ему было смыть позор с имени своего в служении древнему ордену. Там и окончил свой жизненный путь сей падший рыцарь.

Леди Серсею, подобно дочери, определили в орден Молчаливых сестёр в Староместе, дабы провела она остаток дней в покаянии и безмолвии. Но не суждено было ей достигнуть обители: в пути, таинственным образом, покинула она сей мир. И доныне ходят слухи, что смерть её – дело рук новоиспечённого лорда Стокворта, Бронна Блэкуотера. Однако доказательств тому не сыскалось, и тайна сия остаётся сокрытой от людских глаз.

Свершилось то, что многих повергло в смятение: восшествие на престол короля Эйгона Блэкфайра, коего иные прозвали Чёрным Драконом. Не все приняли его власть как законную, в особенности среди лордов Штормовых земель нашлись те, кто отринул его право, обвинив в самозванстве и узурпации власти.

Дабы обуздать мятеж, король Эйгон отрядил в поход доблестного сира Джона Коннингтона, передав ему в соратники Гендри Шторма. Сей юноша, прежде томившийся в темнице по обвинению в связях с Братством без знамён и готовившийся принять казнь, был помилован монархом и возведён в ряды его верных слуг. В ходе допроса леди Серсеи Ланнистер открылась истина: Гендри оказался бастардом короля Роберта Баратеона. И проявил тогда король Эйгон мудрость и великодушие истинно королевские, он признал юношу законным отпрыском рода Баратеонов, даровав ему имя и права на родовые титулы.

Сир Джон Коннингтон и новоявленный лорд Гендри Баратеон выступили во главе войска, дабы усмирить непокорных лордов. И свершили они сие с быстротою и строгостью, не оставив мятежникам ни надежды, ни прибежища. Та кампания вошла в хроники под именем Войны Бычьеголового, ибо лорд Гендри вёл войска в бой, увенчанный шлемом в виде бычьей головы, что внушало врагам трепет и давало соратникам мужество.

И завершилась та борьба успехом: лорд Гендри воссел на престол своих предков. А вскоре после того сочетался он браком с Арьей Старк – юной волчицей, что вернулась из земель Эссоса, движимая жаждой мести за род свой. Но опоздала она, ведь время расплаты уже миновало. Когда же лорд Баратеон узрел её, то, как гласят предания, немедля повёл к алтарю, словно боясь, что вновь ускользнёт она, как тень. И поныне на севере и на юге пересказывают сказания об их дружбе и любви, что вспыхнула столь внезапно и ярко.

Ходят также слухи об ином бастарде короля Роберта – Эдрике Шторме. Но след его затерялся в Лисе, и что сталось с юношей, ведомо лишь богам.

Пока лорд Гендри Баратеон усмирял мятежников в Штормовых землях, король наш, Эйгон Блэкфайр, не бездействовал, но трудился неустанно на благо королевства.

Прежде всего, дабы скрепить союз с Простором, вступил он в брачные узы с леди Маргери Тирелл, девой, чья красота и мудрость снискали ей славу во всех Семи Королевствах. И стал сей союз залогом мира и согласия между домами. По настоянию юной королевы, король Эйгон отрядил часть доблестного войска Золотых Мечей в Простор, дабы изгнали они оттуда железнорождённых, кои, подобно саранче, опустошали прибрежные земли.

Сам же король, во главе остальных сил, занял древний замок Харренхолл, твердыню, видевшую многие битвы и смуты. И созвал туда лордов Речных земель, дабы обсудили они дела государственные и положили конец распрям, терзавшим их владения.

Но, увы, не к миру и согласию привели те переговоры. Лорды, едва собравшись, погрузились в споры и пререкания, вспоминая старые обиды и давние распри. Каждый требовал справедливости для себя, каждый винил соседа в былых прегрешениях, и казалось, что сей совет лишь усугубит разлад в Речных землях.

В сей смутный час, особо отличился лорд Петир Бейлиш. Он неустанно наговаривал королю Эйгону на своих противников. Видно было, что замыслил он, опираясь на мощь и справедливость монарха нашего, утвердиться в титуле Верховного лорда Речных земель. И хотя речи его были вкрадчивы, а доводы – изощрённы, многие из мудрых мужей узрели в них лишь стремление к личной выгоде, а не заботу о благе общем. Разрубить сей клубок интриг сумела юная леди Санса Старк, возглавив рыцарей Долины.

В Долине к тому времени умирает Верховный лорд Роберт Аррен, изнуренный долгой и тяжкой болезнью. И едва душа его отошла к богам, как поднялось негодование меж вельможами: леди Санса Старк и прочие лорды Долины возложили вину за кончину владыки на лорда Петира Бейлиша, именуемого Мизинцем. По воле судьбы и решению знати Долины новым Верховным лордом был провозглашён сир Гаррольд Аррен. И дабы укрепить союз и утвердить мир в землях своих, сочетался он браком с леди Сансой Старк, девой, чья стойкость и мудрость не раз испытывались в горниле невзгод.

Но не утихли толки и пересуды: злые языки, не ведающие стыда, по сей день шепчут гнусные речи, будто сама леди Санса приложила руку к кончине лорда Роберта, дабы обрести власть над Долиной. Да будет известно: я, составитель сей хроники, решительно отвергаю сии грязные сплетни, ибо нет в них ни капли правды, а лишь зависть и злоба людская.

По настоянию леди Сансы, лорд Гаррольд Аррен собрал войско и двинул его к Кровавым воротам, намереваясь выступить в поход против Мизинца и предать его суду. И когда уже казалось, что не избежать кровопролития, король Эйгон со своим воинством выступил им навстречу, дабы не допустить войны между Долиной и речными лордами, лояльными Бейлишу. Но по милости Старых и Новых богов битвы не случилось. Мудрый король, стремясь к миру и согласию в землях своих, вступил в переговоры с лордом Арреном и леди Старк. И заключили они соглашение, по которому лорды Долины приносят клятву верности королю Эйгону, в обмен же получают они Петира Бейлиша, дабы свершить над ним праведный суд.

Так и свершилось. Долина присягнула дому Блэкфайров, а интриги и коварство Петира Бейлиша привели его прямиком на плаху. Да послужит сие напоминанием всем, кто возжелает плести заговоры против короны: правосудие неизбежно, а ложь и предательство не остаются безнаказанными.

В то же время, оставшись без надзора мудрого короля, разгорелось пламя вражды в Речных землях. Поднялась из пепла старая распря между домами Блэквудов и Бракенов, и кровь вновь пролилась на их землях. В ту же пору лорд Бринден Талли, коего прозвали Чёрной Рыбой, поднял знамя восстания, дабы вернуть родовые владения, утраченные в годину бедствий. Но более всего возмущений среди лордов речных породили деяния дома Фреев: внезапно и дерзко укрепили они позиции свои в Речных землях, захватив многие владения дома Талли и взяв в плен знатных заложников. И казалось, что тьма накрыла сии края, ибо не видели люди конца раздорам и насилию.

Тогда‑то и явил себя король Эйгон, дабы укротить бурю. При поддержке храбрых рыцарей Долины он усмирил самых воинственных и принудил всех сесть за стол переговоров, как то подобает благородным лордам, а не диким варварам. И вот решения, кои принял король во всей мудрости своей: Дом Фреев лишался всех земель, захваченных неправедным путём, и должен был удалиться в свои родовые владения, участники Красной свадьбы, осквернившие законы гостеприимства, подлежали суду и казни за содеянное.

Когда же Фреи попытались воспротивиться воле короля, их мятеж был подавлен быстро и решительно, дабы иные не дерзали испытывать терпение монарха. Было решено оставить решение о судьбе этого дома клятвопреступников новому Верховному лорду Речных земель.

Самым тяжким испытанием оказалось примирить дома Блэквудов и Бракенов, чья вражда уходила корнями в глубь веков. Однако и тут проявил король Эйгон мудрость и твёрдость: принудил строптивых лордов к миру, пообещав разрушить до основания их замки, если они не подчинятся, и взял с них клятву, что скрепят они согласие своё кровными узами меж домами, дабы впредь не поднимали мечи друг на друга.

После умиротворения Западных земель в Риверран был возвращен лорд Эдмар Талли с женой и ребенком. Дом Талли получал обратно Риверран, но лишался титула Верховного лорда Речных земель. Во главу же Речных Земель был поставлен лорд Джон Лотстон, верный сподвижник короля Эйгона и один из доблестных капитанов Золотых Мечей.

Пока король наш усмирял смуту в Речных землях, в родовых владениях его тестя лорда Мейса Тирелла, Просторе, пылал пожар войны. Железнорождённые захватчики, словно морская саранча, обрушились на мирные селения, не щадя ни старцев, ни младенцев, ведомые злодеем и убийцей Эуроном Грейджоем, по прозвищу Вороний Глаз. Но не остались земли сии без защиты. Объединились силы доблестных Золотых Мечей и рыцарей Простора, и встали они единым строем против нечестивых морских разбойников.

И свершилась победа великая. Общими усилиями очистили они край от нашествия, изгнав врагов с благословенной земли Простора. Да не забудут потомки имена тех, кто, не щадя жизни, отстаивал родные пределы!

По мудрому указу короля Эйгона началось великое строительство, дабы обезопасить земли Простора. Возводились береговые укрепления, дабы впредь не смогли враги незаметно пристать к южным берегам, закладывались корабли для нового флота, коему надлежало охранять устье Мандера и всё южное побережье Простора.

Но не утихла буря на самих Железных островах. Там, в землях суровых и неприветливых, вспыхнуло восстание против Эурона Грейджоя, который своей жестокостью и гордыней отвратил от себя многих. В сей грозный час возвратился на острова брат его Виктарион, и вступил в борьбу за морской трон, ибо не мог он терпеть бесчинств, чинимых Эуроном.

Так сложилась воля богов. Пока враждуют между собой владыки островов, Железный Трон получил возможность обратить взор свой к иным землям, дабы укрепить мир и справедливость во всех Семи Королевствах.

В ту пору верховное владычество над Западными землями перешло к Мартину Ланнистеру, пятнадцатилетнему отроку, сыну Кивана Ланнистера. Юный лорд, не окрепший духом и разумом, пребывал в сильной зависимости от своих регентов и родни, дома Свифтов, кои стремились властвовать от его имени.

Потому королю Эйгону пришлось вести переговоры не с самим Верховным лордом, но с его властолюбивыми опекунами. И возжелали Свифты многого: обширных привилегий в деле золотодобычи, дабы обогащаться без меры, торговых преференций, кои усилили бы их влияние и утверждения своего места в Малом Совете, дабы вершить судьбы королевства.

Но не пошёл на уступки наш мудрый король. Опираясь на поддержку Долины и Речных Земель, он двинул войско Золотых Мечей разорять непокорные владения западных лордов. В то же время войско Простора выступило прямо к землям Свифтов, грозя осадой их родовому гнезду.

Юному лорду Мартину Ланнистеру был предъявлен ультиматум: либо он преклонит колено пред короной, либо земли его будут опустошены. И не ограничился король этим, ведь подобные требования были разосланы каждому лорду Западных земель в отдельности, дабы разобщить их и лишить единства.

И свершилось то, что и предрекал король. Постепенно Ланнистеры лишились поддержки своих же вассалов, а Свифтам не удалось сплотить лордов для общей борьбы. Раздоры и недоверие поселились меж ними, и не нашли они в себе силы встать единым строем против воли короля.

В конце концов, не видя иного выхода, приняли они ультиматум короля Эйгона. Ланнистеры принесли вассальную присягу, не получив взамен ни привилегий, ни обещаний. Но позже проявил король Эйгон мудрость и дальновидность. Понимая, сколь могущественен дом Ланнистеров, решил он привлечь их на свою сторону иными путями – через выгодные брачные союзы и предоставление места в Малом Совете. Так, не настраивая против себя влиятельный род, стремился он укрепить мир в королевстве и объединить все дома под своей дланью.

Когда отошёл в мир иной лорд Станнис Баратеон, крепость его, Драконий Камень, осталась без защиты. И смута тотчас воцарилась в тех краях. Большинство лордов Залива Черноводной, узрев перемены, преклонили колени свои и вернулись к вере в Семерых, отринув прежние заблуждения.

Но не все пожелали смириться. Гарнизон Драконьего Камня, состоящий из рьяных последователей Рглора, воспротивился воле новой власти. Одержимые слепой верой, они учинили кровавую расправу над теми, кто желал мира, безжалостно перебив несогласных.

Тогда‑то и пришлось королю Эйгону прибегнуть к силе: крепость взяли штурмом. Много доблестных воинов из числа Золотых Мечей полегло под древними стенами, но, в конце концов, ворота пали, и знамёна короля с Черным Драконом взвились над башнями Драконьего Камня.

По взятии крепости последовал суровый суд. Все приверженцы Рглора, вне зависимости от рода и титула, были преданы казни за преступления свои и непокорство. Так была пресечена ересь в землях королевских. А дабы впредь не повторилась смута, Драконий Камень был отдан под охрану Золотым Мечам, коим в отведенный им срок пришлось столкнуться с гневом Красного Дракона.

Следует поведать о тех бурных событиях, кои развернулись на Севере в те дни, когда король Эйгон утверждал власть свою в южных землях Семи Королевств.

Не утихала смута в северных пределах, ибо хотя и пал в бою под стенами Винтерфелла лорд Станнис Баратеон, но верные ему северные лорды не пожелали склонить голову пред домом Болтонов. И восстал тогда против неправедной власти мудрый лорд Виман Мандерли, душа которого пылала благородством, а сердце помнило древние клятвы. Собрав под свои знамёна большинство лордов Севера, он выступил против угнетателей во имя юного лорда Рикона Старка. И свершилась великая битва у Чёрной Заводи, где воинство Болтонов было сокрушено. Особую доблесть проявила рыцарская конница Белой Гавани, коей предводительствовал доблестный сир Реймунд Мэгпай, предок вашего покорного слуги. Под копытами его всадников нашёл погибель коварный Рамси Сноу. Отец же его, Русе Болтон, клятвопреступник и нечестивец, продолжил сопротивление в твердыне своей, Дредфорте. Но и та крепость пала под натиском северян, была разрушена до основания. На руинах собственных владений был он предан казни за все злодеяния свои.

Тогда‑то и возвратился на трон Винтерфелла юный лорд Рикон Старк. Под мудрым регентством лорда Мандерли начал Север постепенно возрождаться, словно древо, вновь цветущее после суровой зимы.

Меж тем король Эйгон, окрылённый победами на юге, обратил взор свой к северным пределам. Побуждаемый мимолетной гордыней, направил он войско против Севера, дабы силой привести северян к присяге. Но встретили южан непокорные снежные земли достойным отпором. Подо Рвом Кейлин было разбито королевское войско, а озерные жители, знатоки болотных троп, загнали выживших в топкие трясины, откуда не было возврата.

И тогда проявил лорд Виман Мандерли мудрость истинно великую: убедил он лордов Севера вступить в переговоры с королём Эйгоном. Посредниками в сей важной миссии выступили сёстры лорда Рикона Старка – леди Санса и леди Арья, вместе с мужьями своими лордом Гаррольдом Арреном и лордом Гендри Баратеоном.

После долгих бесед и взаимных уступок был достигнут договор, коему надлежало принести мир в северные земли. Лорд Рикон Старк отказался от королевского титула и принёс присягу Железному Трону, в обмен же получил он широкую автономию в вопросах налогов, военных походов и древних обычаев Севера. Кроме того, было решено скрепить договор брачным союзом между будущими детьми дома Старков и дома Блэкфайров. Так, по милости Старых и Новых богов и стараниями мудрых правителей, обрёл Север долгожданный мир, сохранив притом свою самобытность и приобретя самоуправление.

В те дни, когда король Эйгон утверждал власть свою в Семи Королевствах, пошатнулась верность самого южного региона королевства, Дорна. Дом Мартеллов, более прочих обеспокоенный откровением короля, пребывал в великом возмущении. Ибо изначально дорнийцы вступили в войну на стороне Эйгона, полагая, что он чудом спасшийся племянник лорда Дорана Мартелла, наследник законный и долгожданный.

Но открылась истина: «племянник» оказался не кем иным, как Блэкфайром. И всколыхнулось тогда недовольство в землях южных, пошли слухи и пересуды, грозящие перерасти в открытое восстание против короны.

Однако по милости богов и благодаря мудрости короля удалось избежать кровопролития. В дело вступил хитроумный лорд Варис, изворотливый ум которого не раз служил короне. При посредничестве его и при содействии Иллирио Мопатиса, могущественного купца из Пентоса, который уже оказывал финансовую поддержку походам короля Эйгона, были улажены все разногласия.

И был достигнут мир. Дорн и Семь Королевств скрепили союз, подобно тому, как это свершилось с Севером, через брачные узы между будущими потомками домов Мартеллов и Блэкфайров. Дорн сохранил свое самоуправление.

Иллирио Мопатис же, в награду за труды и помощь, получил обширные торговые преференции, а также дозволение основать торговый дом свой в столице королевства, дабы процветание его служило благу державы.

Так, благодаря осмотрительности правителей и ловкости дипломатов, утихли бури в южном краю, и вновь воцарился мир меж Дорном и Железным Троном.

Примирившись с Дорном, король Эйгон обратил взор свой к Железным островам, где бушевала междоусобная война. На островах царил хаос. Эурон Грейджой, истощив до крайности народ свой, не сдержал клятв, не покорил Вестерос, но, напротив, утратил всё, что было добыто пускай и неправедным путём. Железные лорды, узрев его слабость и коварство, ополчились против него. А когда с востока возвратился брат его, Виктарион, пламя смуты лишь разгорелось сильнее.

В одной из битв Виктарион сразил Эурона, отомстив за многие обиды. Но радость победы оказалась мимолетной. Под влиянием жреца Рглора, Виктарион вознамерился насадить новую веру, однако встретил яростное сопротивление железнорождённых и жрецов Утонувшего бога. Толпа растерзала красного жреца. Виктарион же, видя, что власть ускользает из рук, попытался бежать. Но даже собственная дружина отвернулась от него: увела корабль прочь от берега. И тогда Виктарион, не найдя иного выхода, бросился в пучину морскую в полных доспехах, надеясь доплыть до судна. Но тщетно было сопротивление, поглотило море гордого лорда Грейджоя.

А на островах вновь вспыхнула смута, ещё более яростная. Каждый железный лорд жаждал занять Морской трон, но ни у кого не хватало сил утвердить свою власть.

Меж тем королю Эйгону, после умиротворения Севера и Простора, были переданы многие заложники, среди которых оказались сир Харрас Харлоу и Аша Грейджой.

Король, узрев в сире Харрасе Харлоу достойного мужа и, к тому же, рыцаря, приблизил его к себе. Замыслил он вывести новую породу железнорождённых, верных короне, а сира Харраса подготовить как претендента на Морской трон. Дабы укрепить его притязания на острова, было решено сочетать его браком с Ашей Грейджой, единственной наследницей Железных островов после гибели всей ее родни. Таким образом, король намеревался преобразить жизнь на островах и пресечь набеги, терзавшие прибрежные земли.

Объединённое войско Семи Королевств высадились на Пайке и с ходу овладело беззащитными крепостями острова. Сир Харрас Харлоу возвестил о созыве Вече, дабы избрать Верховного лорда островов. Его поддержали Ботли, Солтклиффы, Орквуды, Волмарки, младшие ветви Харлоу и иные малые дома. Но были и противники, не желавшие видеть иноземцев на своих землях. Среди них Гудбразеры, Драммы и Блэктайды.

При поддержке королевского флота сир Харрас разгромил оппонентов и принудил их собраться на Вече. Там он был избран правителем, несмотря на ропот жрецов и недовольство ревнителей старых обычаев.

Став Верховным лордом, лорд Харрас признал власть короля Эйгона над островами и под его покровительством провёл религиозную реформу, задуманную ещё при династии Хоаров. Верховный септон благословил слияние Неведомого и Утонувшего бога, дабы примирить и объединить две веры. Началось продвижение идей рыцарства. Железные лорды были обязаны отправлять детей своих в оруженосцы к лорду Харлоу и рыцарям, присягнувшим ему.

Так закладывались основы нового порядка на Железных островах. Хрупкий мир опустился на острова. Началось постепенное обновление земель, где веками царили раздоры. И всё сие свершалось под неусыпным надзором короля Эйгона и верных ему воинов.

Когда же власть дома Блэкфайров утвердилась во всех землях королевства, обратил король взор свой к иной беде – огромному долгу перед Железным Банком, что грозил обернуться новой смутой. Ибо известно: коли не уплатить долг вовремя, могут банкиры поддержать иных претендентов на трон, и вновь запылает пламя междоусобиц.

Но проявил король мудрость и дальновидность. Частично удалось погасить долг при щедрой поддержке торгового дома Мопатиса. Иллирио Мопатис, муж искусный в делах купеческих, приложил всю свою деловую хватку и обширные связи, дабы успокоить Железный Банк и отвратить его от мысли поддерживать мятежников.

В те же дни объявился сир Джастин Масси, который замыслил собрать войско и при поддержке Железного Банка возвести на престол Ширен Баратеон, дочь лорда Станниса Баратеона. Не ведал он тогда, что дева уже находится под покровительством двоюродного брата своего, лорда Гендри Баратеона. Отправился затем сир Джастин в Лис, дабы отыскать Эдрика Шторма. Ходят слухи, увёз он с собой юношу, сильно походившего на короля Роберта Баратеона. Однако Железный Банк, получив от Железного Трона обещания, коим можно было довериться, отказался поддерживать сира Джастина. Позднее он сам, и несчастный юноша, якобы Эдрик Шторм, погибли от рук неизвестной разбойничьей шайки.

Меж тем Иллирио Мопатис также добился великой милости от банка – отсрочки выплаты долга на три года. И сие дало королю время для мудрых решений. По настоянию лордов собрал тогда король Эйгон Большой Королевский Совет, на который явились представители всех сословий: лорды, септоны, купцы, представители горожан.

Главною задачей Совета стало определение размера чрезвычайных налогов, которые надлежало собрать для уплаты долга Железному Банку. Однако не все были единодушны. Иные септоны и вовсе возносили голоса за то, чтобы вместо налогов собрать средства на священный поход для освобождения Андалоса, дабы стяжать славу и благоволение богов. Но мысль сия, хоть и нашла отклик во многих благочестивых сердцах, однако была отринута, ибо шла вразрез с планами короля нашего.

Так, в трудах и размышлениях, искал король пути к умиротворению державы и сохранению мира в Семи Королевствах.

К концу правления короля Эйгона VI свершилось, казалось бы, невозможное – долг Железному Банку был уплачен сполна. Но радость от сего достижения омрачена была тяжкими последствиями: поборы и налоги, коими добывалось серебро и золото для уплаты, породили ропот в народе. И вспыхнуло великое восстание, коим предводительствовал человек, принявший имя Джастмен, в память о древней династии, некогда правившей Речными землями.

Пламя мятежа охватило почти все Речные земли, восточные владения Западных земель, север Простора и Штормовых земель. В разгар бунта войско восставших под предводительством Джастмена подошло к самой столице и осадило её. Лишь когда подоспели войска из Долины и земель, что еще не были охвачены мятежом, удалось сломить сопротивление.

Восстание было подавлено жестоко и неотвратимо. Джастмен, в железной клетке, был доставлен в Королевскую Гавань и предан четвертованию прилюдно. Конечности его, дабы устрашить иных смутьянов, выставили в разных концах королевства.

Но цена сего усмирения была высока. Многие благородные люди были замучены мятежниками, в бою при вылазке из столицы пал старший сын и наследник короля – принц Хейгон. Две старшие дочери Эйгона VI, согласно прежним договорённостям, были выданы замуж за наследников Севера и Дорна и, по милости богов, не лицезрели тех ужасов. При отце всю осаду оставался лишь младший сын – принц Деймон, ставший новым наследником.

***

При короле Деймоне IV, сыне почившего Эйгона VI, свершилось то, чего никто не ждал: род Таргариенов, казавшийся угасшим после гибели Дейнерис Бурерождённой, вновь заявил о себе.

Ходили слухи, кои не утихли до сих пор, будто отпрыски Дейнерис Таргариен суть есть самозванцы, магией подчинившие драконов, а сама королева не могла иметь детей. Но слухи те остались слухами, а знамя Матери Драконов подняли трое: Рейгар, Эйгон и юная Дейнис.

Собрав остатки освободительных войск своей почившей матери, они заключили союз с престарелым Лордом Вод – Аураном Уотерсом, королем Ступеней. Пиратское королевство его разрушалось изнутри, и он искал возможность сбежать, прихватив с собой все корабли. Он то и переправил войска Таргариенов на Драконий Камень.

Несмотря на подготовку к осаде, Золотые Мечи не смогли противостоять двум драконам. Третий же дракон пал ещё в Эссосе, во время одного из освободительных походов Матери Драконов против рабовладельцев. Говорят, именно он, в предсмертной агонии, и раздавил Дейнерис Таргариен. Драконий Камень был захвачен, и Рейгар Таргариен провозгласил себя законным королём Семи Королевств.

Рейгар во главе большого войска высадился в заливе Черноводной, намереваясь овладеть столицей прямо с марша. Словно по заветам матери, Рейгар видел себя освободителем угнетённых, однако он не учёл, что народ, узревший бесчинства иноземцев и ярость дракона, не пожелает идти за ним. Весь Вестерос сплотился вокруг юного короля Деймона. Даже Север, державшийся особняком ото всех конфликтов на юге, начал собирать войска.

В битве при Хейфорде, когда дракон опустился на землю и начал пожирать королевских воинов, некий герой бросился на чудовище. Дракон, под безумный хохот Рейгара, проглотил его. Но герой, вопреки сказаниям, шёл на чудовище не с мечом и отполированным до блеска щитом, а с горшком дикого огня. Сия страшная субстанция взорвалась в чреве зверя, разорвав его на части и испепелив всех, кто был поблизости – в том числе и Рейгара Таргариена.

Младший брат Рейгара, Эйгон Таргариен отступил на Драконий Камень и укрепился там. Своевременным отступлением он сумел сохранить сильный и многочисленный флот, но сил для новой высадки у него уже не было. С помощью флота и последнего уцелевшего дракона Эйгон полностью блокировал залив Черноводной, что негативно повлияло на торговлю и положение в столице.

Король Деймон, напротив, располагал крупной армией, но его флот был уничтожен. Но даже с могучим войском не рискнул бы он выйти против дракона.

Так возникла патовая ситуация: король Деймон имел волю и силы покончить с вторжением, но не имел средства добраться до врага. Эйгон Таргариен, напротив, обладал средством сокрушить столицу, но не имел сил утвердить свою власть – вероятно, опасаясь гибели последнего дракона.

Разрешить сей конфликт удалось лишь переговорами, кои велись при посредничестве представителей всех Верховных Лордов Вестероса. На острове Морн был заключён мир, по условиям которого Таргариены признавали власть Блэкфайров над Вестеросом, в обмен же получали титул Верховных лордов залива Черноводной со всеми близлежащими островами, Аурану Уотерсу прощалось пиратство, и он был признан Веларионом, но отказывался от претензий на Дрифтмарк. Черный и Красный драконы после столетней вражды примирились, скрепляя мир брачным союзом короля Деймона IV Блэкфайра и Дейнис Таргариен.

Так, по милости богов и мудрости правителей, утихла буря, и вновь воцарился мир в Семи Королевствах.

В правление короля Деймона IV королевство вступило в эпоху расцвета, и благосостояние его подданных множилось, словно колосья в урожайный год. Постепенно стала забываться эпоха льда и пламени, времена смут и стражений отошли в прошлое, и мир, казалось, утвердился навеки. Но в окружении короля оставались люди, коим претила мысль о мире, и в речах их всё чаще звучал призыв к оружию.

Вновь был поднят вопрос о военном походе в земли бывшего Андалоса. Священных земель, откуда некогда пришли предки многих знатных домов Семи Королевств. И возгорелся сей пламень особенно ярко, когда вернулся из паломничества в Эссос новый Верховный септон, человек весьма красноречивый и харизматичный. В проповедях своих он поведал народу о бесчинствах огнепоклонников, «бородатых изуверов» и дикарей дотракийцев, кои оскверняют священные земли: жгут костры и пожирают животных на местах древних алтарей, совокупляются и испражняются на руинах септ, где некогда сами Семеро ходили среди людей.

Иные паломники, вернувшиеся из тех краёв, вторили ему, рассказывая об опасностях, подстерегающих всякого, кто ступит на осквернённые земли. И всколыхнулся народ, да так, что порой волнения перерастали в погромы, и били иноземцев без разбору, не внемля ни оправданиям, ни мольбам.

В одной из проповедей Верховный септон прямо призвал короля и всех лордов отправиться в Священный поход, дабы освободить Андалос от иноверцев и вернуть святыням былое благолепие.

Король Деймон, муж мудрый и кроткий, стремился решить дело миром. Он обращался к правителям Эссоса с призывами обеспечить безопасность паломников, призывал подданных не поддаваться слепому фанатизму и помнить, что гнев не есть праведность. Но многие знатные люди узрели в том возможность преумножить богатства и славу.

Особенно усердствовали купцы. После кончины Иллирио Мопатиса его семья перебралась в Королевскую гавань, приняла веру в Семерых и стала одним из главных поборников религиозного рвения. Мопатисы видели в походе шанс вернуть утраченное влияние и владения в землях Пентоса. Вместе с ними торговая гильдия и иные богатые дома щедро финансировали паломников, арендовали корабли для переправы через Узкое море.

И по всем Семи Королевствам стали собираться рыцарские отряды. На одежды свои нашивали они семиконечные звёзды, и шли к столице, дабы взойти на корабли и отправиться на защиту священных земель.

Среди рыцарей‑паломников были и знатные северяне, поклонявшиеся Семерым. В их числе сир Криган Мэгпай, внук доблестного сира Реймунда Мэгпая.

В рядах воинства были не только рыцари, но и множество простолюдинов, кои тоже желали приобщиться к святому делу. Дабы отметить вклад и тех, и других, был принят новый герб воинства: на серебряном поле пересечённые алые меч и серп, увенчанные семиконечной звездой.

Король не смог остановить сбор паломников законными методами. Объявить же паломников вне закона означало пойти против Церкви Семерых, ведь Верховный септон благословил поход и нарек паломников новым Святым Воинством.

Так, под знаменем веры и жажды славы, собралось войско, готовое отплыть к далёким берегам.

На протяжении многих месяцев войско стояло лагерем близ столицы, ожидая переправы в земли Эссоса. Но кораблей недоставало для перевозки столь многочисленного воинства, и все еще шла чересчур неспешная подготовка судов к дальнему плаванию.

В те дни, пользуясь случаем, торговый дом Мопатисов щедро раздавал воинам денежные кредиты, дабы могли они обзавестись провиантом и оружием. Но с каждым месяцем росли проценты по сим займам, и тяжким бременем ложились они на ратников.

Меж тем пребывание воинства в окрестностях столицы обернулось великим бедствием для горожан. Воины‑паломники, томясь от скуки, предавались разнузданным утехам: громили лавки и торговые ряды, забирая все, что приглянулось «для нужд Святого Воинства», штурмом брали бордели, утаскивая женщин в свой лагерь, откуда немногие возвращались живыми, вступали в жестокие схватки с золотыми плащами, которые тщетно пытались навести порядок. Пьяными врывались в дома простых горожан, чиня насилие над всеми, кого могли поймать, устраивали поджоги, обращая в пепел целые кварталы, нападали на всех, кто похож на иноземца, убивая их прямо на улицах.

И возгорелся в сердце короля Деймона праведный гнев. Уже готовился он созвать знамёна и предать мечу сих разбойников, дабы очистить город от скверны. Но советники его, мудры и осмотрительны, удержали короля от сего шага, говоря: «Если поднимешь меч на Святое Воинство, то восстанет против тебя Церковь Семерых, ибо Верховный септон благословил поход и нарек войско сие святым».

И тогда нашли иной выход. Было решено передать часть королевского флота в распоряжение Святого Воинства, дабы переправить его в Эссос и избавить столицу от бесчинств и погромов. По воле короля Деймона, из королевской казны были частично выплачены долги Святого Воинства перед торговым домом Мопатисов. Остальное же было решено вернуть захваченными землями и иными богатствами. Кроме того, по настоянию Мопатисов, Святое Воинство нанесет первый удар по Пентосу. Командиры воинства согласились с этими условиями.

И только тогда началась погрузка воинов на корабли. День за днём стекались ратники к причалам, несли доспехи и знамёна, складывали припасы и оружие. И вот настал час, когда паруса, украшенные семиконечными звёздами наполнились ветром. Флот поднял якоря и вышел в открытое море, держа путь в Эссос, к священным землям Андалоса.

За год до похода Святого Воинства, в землях Пентоса разразилась жестокая междоусобная война. Виной всему стал дерзкий замысел принца Варгелло Форатиса. Возжаждал он вернуть древнюю власть принцев, каковая пребывала в их руках в незапамятные времена, когда ещё не было ни магистров, ни советов, а лишь воля владыки правила городом.

Собрав вокруг себя знатные семейства, коим претила власть магистров, и, наняв множество чужеземных воинов, Варгелло совершил переворот. Магистров пентошийских бросил он в темницы, а себя провозгласил единоличным правителем Пентоса.

Но не все склонили головы пред его дерзостью. Знать, не принявшая переворота, подняла восстание и призвала на помощь иноземцев, дабы свергнуть самозванца.

Тогда принц Пентоса заключил союз с Миром, обещая мирийцам часть земель в обмен на войско. И хлынули в пределы Пентоса воины со всех концов Эссоса: гордые и надменные браавосийцы, мирийские стрелки, наёмники из Норвоса под предводительством бородатых жрецов, вооружённых тяжёлыми секирами, ройнарские разбойники потомки древнего речного народа, дотракийские дикари-наездники.

Все они пришли не ради справедливости или восстановления порядка, но дабы поживиться богатствами пентошийских земель. Грабили они города и селения, жгли амбары, уводили скот, хватали драгоценности и рабов. Ни у кого из них и мысли не возникло, что иная сила, далёкий Вестерос, вступит в сей конфликт.

Так, в хаосе и крови, текли дни в землях Пентоса, пока в Королевской Гавани готовилось Святое Воинство. И кто бы мог подумать, что именно эта смута станет той тропой, по коей ступят воины Семерых, неся в руках меч и молитву, дабы вернуть святым землям былое благолепие.

Армада Святого воинства пристала к берегу по обе стороны Пентошийского залива. Величественны были корабли, грозны рыцари, и молва о походе их разнеслась с быстротой молнии.

Меж тем принц Варгелло Форатис, погружённый в борьбу с мятежниками, долго не желал видеть угрозы, нараставшей за Узким морем. Полагал он, что главные враги его таятся среди знати, не признавшей его власти. Но когда вооружённые до зубов воины Семерых высадились под стенами Пентоса, осознал он, что власть его пошатнулась. Попытался тогда принц Варгелло начать переговоры, дабы избежать кровопролития. Но и сей шанс был им утрачен безвозвратно. Ибо магистры Пентоса, коим удалось избежать ареста в дни переворота, уже пали ниц пред вождями Святого Воинства, моля избавить город от узурпатора.

Принцу были выдвинуты тяжелые условия для откупа, в числе которых были отречение от престола и возвращение власти магистрам, а также суд над принцем за деяния его. Но принц Варгелло, гордый и непреклонный, отверг требования как неприемлемые. И тогда прогремели боевые барабаны, и началась осада города.

Окружили воины Семерых Пентос плотным кольцом, отрезав все пути к бегству и подвозу припасов. И разгорелись жестокие бои за город, особенно у Андальских ворот, что на северо-западе, ближе всего к порту. Там, под грохот таранов и осадных орудий, решалась судьба города: либо падёт он под натиском праведного гнева, либо устоит под властью самозванца.

Первые приступы Святого Воинства к стенам города не принесли победы. И тогда, утратив страх перед божественным воздаянием, защитники города, лишённые рыцарской чести, предались гордыне и бесстыдству. На многих участках оборонительной стены они учинили гнусное поругание веры нашей. Нечестивцы собирали блудниц и блудников всякого рода, облекали их в одеяния, подобные тем, что могли носить семь ипостасей Бога нашего и разыгрывали представления, кои сперва напоминали священные обряды Семибожества, но вскоре превращались в отвратительные оргии, где не было ни стыда, ни меры.

И что хуже всего во время сих бесчинств они во весь голос выкрикивали имена семи ипостасей Господа нашего, сопровождая их грязными словами и мерзкими описаниями всех подробностей блуда. Делали они сие нарочито громко, дабы рыцари Святого Воинства, стоящие под стенами, ясно слышали, кого именно эти нечестивцы сношают в своём безстыдстве.

Когда весть о поругании дошла до вождей Святого Воинства, сердца их воспылали праведным гневом. Не могли они стерпеть такого оскорбления веры, такого надругательства над именами Бога. И вожди, видя скорбь и ярость своих воинов, не стали укрощать их дух, но, напротив, распаляли его, напоминая о долге защитить святые имена от скверны. И войны с новой силой приступили к штурму нечестивого города.

Перелом в осаде города наступил, когда флот Святого Воинства, пробился сквозь пентошийскую морскую блокаду в сам залив. Словно меч, рассекающий плоть, корабли пробились к городскому порту, и Воинство Семерых ступило на городские улицы, вооружённые верой и сталью.

В рядах защитников города воцарилась паника, которую не удалось сдержать ни приказами, ни угрозами. И тогда вожди Святого Воинства, узрев слабость врага, призвали воинов к решительному удару. Не мешкая, приступили воины к штурму. Крепостные рвы уже были засыпаны землёй, а осадные башни, построенные из местных деревьев, неспешно, но неумолимо приближались к стенам, словно великаны из Века Героев.

Воины‑рабы и наёмники, коими пополнял свои ряды принц Варгелло, не смогли встать против рыцарей Семерых как равные соперники. Закованные в латы, с тяжёлыми мечами и щитами, воители праведного воинства шли вперёд, словно живая стена, не ведающая страха. И вот Андальские ворота пали под натиском Святого Воинства. С громогласным кличем ратники ворвались в город, неся праведное слово Семерых на острие меча. Вскоре последовала и иная победа: Южные ворота, не устояв перед напором, открылись, и потоки воинов хлынули в улицы Пентоса с юга.

С тяжестью в сердце возвещаю о днях, когда праведный гнев переродился в неукротимую ярость, и великое разорение постигло Пентос во славу Семерых.

Когда Святое Воинство ворвалось сквозь проломленные врата, души ратников, оскорблённые нечестивыми деяниями защитников, обратились в горнило неудержимой мести. И не стало различий между виновным и невинным, меч разил всякого, кто встречался на пути.

Свершились деяния, кои и ныне содрогают сердца. Воины врывались в иноземные храмы, даже те, где укрывались люди, грабили их до основания и предавали огню. Святилища, веками хранившие молитвы иных народов, обратились в пепел под стоны погибающих. Знатных пентошийцев хватали прямо на улицах, чтобы затем потребовать непомерный выкуп.

Отряды рыцарей прочёсывали городские улицы, выволакивая несчастных, искавших спасения в узких и удаленных переулках, и убивали их на месте, словно скот на бойне. Врываясь в дома, воины хватали целые семейства – отцов, матерей, детей и всех домочадцев – и либо закалывали их мечами, либо сбрасывали с высоких строений, дабы разбились они насмерть.

При этом каждый, ворвавшись в дом, обращал его в свою собственность со всем, что находилось в нём. Ибо ещё до взятия города было условлено между рыцарями Святого Воинства: «по завоевании каждый обретёт в вечное владение всё, что сумеет захватить». Потому с особым рвением они осматривали город, не щадя сопротивляющихся жителей.

Проникали воины даже в самые укромные убежища, вламывались в жилища мирных жителей. И дабы обозначить захваченное, каждый рыцарь вешал на дверях дома свой щит или иное оружие – знак для прочих воинов проходить мимо, ибо место сие уже обрело хозяина.

Так, под сенью семиконечной звезды, свершилось разорение, коего не знал Пентос за всю свою многовековую историю. И хотя вожди воинства взывали к умеренности, голос их тонул в рёве мечей и воплях погибающих. О, сколь хрупка грань между праведной местью и беззаконной яростью! И сколь тяжко бремя, коим отягощаются души, предавшиеся гневу без меры.

Когда же спала с очей воинов кровавая пелена, то ужаснулись они свершённым деяниям. Зрелище разорения и множества бездыханных тел повергло сердца их в трепет великий. И приступили воины к очищению града от скверны и разрушений. Трудились неустанно, дабы привести в порядок место сие, избрав его оплотом и твердыней Священного Воинства.

По совершении же трудов сих возвратили магистрам Пентоса власть их, как и надлежало по уговору прежнему. Но не замедлили вожди Святого Воинства предъявить требование о плате обещанной за помощь. И возложили магистры на жителей, едва переживших погромы и резню лютую, поборы тяжкие, дабы уплатить должное рыцарям Семерых, кои были скоры на гнев и ярость неукротимую.

В сие время принц Варгелло, предусмотрительно покинувший город, приближался к Пентосу, ведя за собой войско наемников из Мира. Не пожелали вожди Святого Воинства ожидать неприятеля в городе, полуразрушенном и изнуренном, но решили выйти навстречу врагу, дабы встретить его в чистом поле и дать бой решительный.

В те дни, когда вожди Святого Воинства совещались о том, как надлежит сразиться с врагом, предстал пред ними септон Арнуль, родом из Простора. И возвестил он со всей твёрдостью веры, что сам Воин явился ему во сне благодатном и открыл место сокровенное, где был сокрыт его божественный меч.

«Той самой сталью, – говорил септон, – сокрушил Воин волосатых людей в древности, дабы род андалов мог процветать и утвердиться на землях сих!»

Многие из вождей усомнились в словах его, иные же и вовсе подняли септона на смех, усматривая в речах его плод воображения пылкого. Но не отступился Арнуль от сказанного, слухи о сне его множились среди рыцарей воинства. И вот, в одном из святилищ огненного бога, отыскал он невероятного размера меч и вынес его на всеобщее обозрение. Сие дивное обретение разожгло дух воинства, и сердца рыцарей наполнились пламенем веры несокрушимой. Однако оставались и те, кто продолжал сомневаться в истинности реликвии, вопрошая меж собой: «Подлинно ли сей меч оружие Воина?»

Но вожди, разумея силу воодушевления, рождённого реликвией, рассудили, что неразумно будет пренебречь столь могучим подъёмом духа ратного в преддверии битвы грозной. И вот, свершив все приготовления, воинство двинулось в поход.тВо главе шествия, рядом с вождями, следовал септон Арнуль в повозке, с великим трудом удерживая обретённый меч. И непрестанно из уст его изливались речи богоугодные, восславляющие Воина и обещающие победу верную благодаря вновь обретённой святыне. Громко взывал он к небесам, уверяя рать, что под покровом Воина не устоит ни один враг!

В те дни сошлись на Равнинах два воинства великих. Мирийцы, коих поддержали отряды норвосских наёмников, превосходили числом войско праведных рыцарей десятикратно так, что на одного рыцаря Семерых приходилось не менее дюжины противников. Но по милости богов исход битвы сей свершился скорее, нежели то могли предвидеть мудрецы. Наёмники, преисполненные гордыни и уверовавшие в победу несомненную, пренебрегли укреплением лагеря своего. И тогда, по промыслу Семерых, воины Святого Воинства обрушились на них внезапным натиском. Сожжён был лагерь нечестивых, и смятение великое воцарилось в их рядах. Когда же враг изготовился к битве, узрели нечестивцы зрелище устрашающее: тяжёлая панцирная конница нашего воинства неслась на них, ощетинившись копьями грозными. Под могучими ударами конницы ряды вражеского полчища были смяты, и обратились в бегство постыдное. С победой славной возвратилось Святое Воинство в Пентос, ведя за собой богатый обоз неприятельский, а также стада коров, овец и коз. Сие достояние избавило град от угрозы голода лютого. Многие знатные мирийцы были взяты в плен, а принц Пентоса Варгелло приведен на суд магистров славного города, а затем казнен.

Не остановилось Воинство на сем достижении. В походах последующих был взят ройнарский городок Гоян Дроэ, дотракийские отряды изгнаны были оттуда, а ройнарское население обязано было присягнуть на верность Святому Воинству.

Затем, под ударами доблестных воинов Семерых, пали все земли Равнин, а так же Бархатные Холмы. На месте руин древней укреплённой септы, где, по словам септона Арнуля, боги некогда короновали андальского вождя Хугора, вознесли рыцари молитвы искренние Семерым. Вскоре почти все земли древнего Андалоса оказались под властью Святого Воинства. Началось устроение закона праведного на тех просторах. Однако многие ратники, достигнув целей своих, возвратились в Вестерос.

Тяжёл и тернист был путь Святого Воинства. Многое из обретенного утрачено было в схватках последующих, и иные Священные походы не увенчались уже столь славными победами. Но память о деяниях сих пребудет в сердцах верных последователей Семерых до скончания времён.

***

В год триумфа Святого Воинства, по воле богов, окончил земной путь свой король Деймон IV. Скончался он в Красном замке, не в муках и не от меча, но мирно, как подобает государю, свершившему долг свой. И перешла держава без смуты и кровопролития к сыну его, Хейгону, принявшему корону как Хейгон II.

Сей монарх, преисполненный благочестия, всячески поддерживал Святое Воинство. Не единожды посещал он Пентос в сопровождении паломников, дабы вознести молитвы в местах, освящённых подвигами воителей веры Семерых. Но, невзирая на усердие его и щедрость даров церковных, не удалось отвратить беды великой – вторжения дотракийцев. С великим трудом, заплатив цену тяжкую, кровью многих храбрых воинов, сумели сдержать нашествие дикарей, но лишь у реки Малая Ройна. И хотя последующие Священные походы возвратили часть земель, утраченных в годину бедствия, власть над ними оказалась непрочной и недолгой.

Не пренебрег король Хейгон II вниманием и иную напасть. Ступени, где пираты, не страшась кары, продолжали чинить разбой, грозя подорвать торговлю и нарушить покой державы. Замыслил король установить власть над островами, дабы очистить воды от пиратов и вернуть безопасность путям морским.

Но едва приступил он к обдумыванию планов сих, как достигли королевского двора вести страшные, пришедшие с Севера. И омрачилось сердце короля предзнаменованием новым бедствий, кои готовило будущее.

В те времена, когда король Хейгон II держал королевство в руках твёрдых, свершилось деяние дерзкое. Мейгон, своевольный первенец Верховного лорда Черноводной Бейлона Таргариена, оседлал последнего из драконов и устремился на Север. Жаждал он узреть Стену, древнюю ледяную твердыню, отделяющую мир живых от земель забытых.

Не ведал юный Мейгон, что Ночной Дозор, начиная с доблестного лорда‑командующего Джона Сноу, ведёт тайную войну с древним злом, дремавшим во льдах вековых. Джон Сноу, муж мудрый и отважный, укрепил Стену и замки при ней, привлёк в ряды Дозора воинов‑одичалых, дабы умножить силы против угрозы незримой. Но пал он от руки предателей, собственных братьев по Дозору, кои, забыв долг и честь, лишили его жизни. После гибели лорда‑командующего хрупкий мир между одичалыми и братьями Ночного Дозора то и дело нарушался стычками кровавыми. И вот, в час нежданный, явился над Стеной Мейгон Таргариен на драконе. Ужас объял и одичалых, и дозорных, ибо не видали они этого летающего зверя уже многие поколения. И более того, юнец, умом ещё незрелый, не испросив совета и не вняв предостережениям, пронёсся над Стеной и скрылся в вихрях снежных, что вечно клубятся по ту сторону Стены. Ни Мейгон, ни дракон его не возвратились, поглотила их белая мгла, словно и не бывало.

Весть о происшествии потрясла все земли королевства. Замки на Стене наполнились военными отрядами со всех концов Семи Королевств. Началось тяжкое разбирательство сего происшествия, в ходе которого убийц лорда‑командующего Джона Сноу осудили и вздёрнули на виселицах как предателей, а одичалым повелели оставаться в замках, дабы не сеять смуту. Однако поисковые отряды, один за другим отправлявшиеся за Стену в поисках Мейгона Таргариена, исчезали без следа. И вот, на седьмой год правления короля Хейгона II, разнеслась по Семи королевствам весть страшная, словно глас трубы Судного дня. Стена рухнула!

Полчища мертвецов, не знающих усталости и страха, двинулись на юг. Во главе их – Иные, коих зовут еще Белыми Ходоками, а предводитель их, наречённый Королём Ночи, восседал на драконе мёртвом, чьи глаза пылали синим огнём, а крылья рассекали воздух безжизненным шорохом.

Так пришла беда, которой не видывали уже тысячи лет. И встал перед землями нашими вопрос великий: найдётся ли тот, кто осмелится встать на пути тьмы и спасти народы Семи Королевств от гибели неминуемой?