Кресло

Худенькая хрупкая Мила брезгливо указала пальчиком:

– Вот про это?! Вот про это мы должны писать?

Остальные четверо переглянулись. А пятый ответил хорошо поставленным преподавательским голосом:

– Именно. Именно про это. А что не так?

Все замолчали. Тишину нарушил странный скрип, больше похожий почему-то на хрип. На неживой хрип...

***

Семинар подходил к концу. К вечеру третьего дня в захолустном санатории, который, впрочем, многие называли «атмосферным», осталось пять финалистов и один преподаватель. Он же – признанный гений российского хоррора Иван Слепцов. Финалисты выглядели плоховато, но стойко держались. Слепцов был бодр и свеж.

Объявленный в сети конкурс «Идеальный кошмар», в принципе, оказался не для слабонервных и малодушных. Известное издательство захотело «новой крови», а точнее – новых авторов. Потому что спрос на мистику и ужасы вырос до небес, мэтры и писатели «второго эшелона» не справлялись, а разбираться с тоннами безграмотного «самотёка» с каждым днем становилось все труднее. И издатели подошли к решению вопроса с размахом.

Объявили всероссийский конкурс на лучший роман и рассказ, назвали его «Идеальный кошмар». В жюри посадили всех известных авторов хоррора. И их же потом сделали преподавателями, потому что конкурсантов ждал сюрприз. Авторы тридцати лучших романов и пятидесяти лучших рассказов получили грамоты, невеликие денежные премии и предложение выездного семинара. На котором их будут учить писать лучше, качественнее, быстрее и страшнее.

И всё бы ничего, но семинары – отдельные для «романистов» и «рассказистов» – предполагались «вылетными». То есть, участники в течение трех дней получали задания. Не справившиеся или справившиеся хуже всех – вылетали и уезжали. К утру четвёртого дня из пяти, дошедших до финала, выбирался победитель.

Судить конкурсантов предполагалось жёстко и болезненно. Расточать похвалы никто не собирался, а вот ушатов с дерьмом заготавливалось много. И об этом заранее предупреждали. Издатели были нацелены на активную работу, от новичков ждали, как минимум, по четыре романа или сборника рассказов в год, поэтому надо было понимать, кто потянет такие непростые условия.

«Нежные фиалки» от семинара отказались сразу, предпочтя со своими грамотами остаться на «скамейке запасных». А все, кто считал себя стойким и толстокожим, поехали бороться за главный приз. Финалистам обещали быструю публикацию их книг и договоры ещё на пять. А победители получали договор на пять лет и двадцать пять книг с повышенной ставкой роялти. И полтора миллиона в первый год – своеобразную «стипендию», чтобы только писали, ни на что не отвлекаясь. За такое, безусловно, стоило побороться.

«Романистов» и «рассказистов» развезли по двум локациям. Обе – советские ещё санатории, в которых ремонта не делалось, собственно, со времён СССР. Так что «декорации» – как на заказ. Телефоны отобрали, интернет отрубили. Поэтому что там творилось у «романистов» – неизвестно. А авторов рассказов после кровопролитных и слезовышибающих «боёв» осталось пятеро, как и предполагалось. И Слепцов – преподаватель, куратор и судья. Остальные разъехались по домам: участники – с разными, но не самыми приятными эмоциями, а преподаватели – с приятными эмоциями и приятными суммами за неприятную работу.

Сегодня оставшимся предстояло последнее задание – «Штучный ужас». Надо было на заданную тему написать рассказ не длиннее тысячи знаков. Финалисты отнеслись к предстоящему по-разному. Самый возрастной из них, почти пятидесятилетний Толик, вообще не парился. Он был рад выходу в финал, первое место его особо не прельщало. Зарабатывал он давно и неплохо на самиздатовских сайтах, поэтому решил для себя, что напишет «что-нибудь» и «как-нибудь».

Худенькой молоденькой Миле, наоборот, было необходимо именно первое место. Она ненавидела работу бухгалтера и мечтала от неё избавиться. Чтобы целыми днями сочинять свои истории про заброшенные деревни и заведшуюся в них хтонь. Тревожил её только формат – писать коротко она не умела совсем. Точнее, не умела писать короткие рассказы, её средний объем – авторский лист. А надо было в сорок раз короче.

Боря и Вадя – два неразлучных товарища и безвозрастных шалопая – как раз собаку съели на небольших рассказах. У них была другая проблема: несколько лет они писали только в соавторстве. И каждый «единоличный» рассказ давался потом и кровью. Но до финала дошли? Дошли. Значит, и сегодня кривая вывезет.

Ира была спокойна и сосредоточена. И уверена в том, что первое место достанется ей. Иначе, по её мнению, и быть не могло: она писала лучше всех присутствующих. Возможно, даже лучше Слепцова. В себе она не сомневалась, остальных семинаристов презирала и за конкурентов не считала. А с мэтром общалась так, что того при виде Ирины аж корёжить начинало. Но ей было всё равно. Она приехала побеждать, остальное – ненужные эмоции.

И вот Слепцов привёл своих подопечных в медицинский блок санатория. И остановился в коридоре напротив странного устройства. В принципе, можно было угадать, что это – массажное кресло. Теперь стало модно устанавливать такие и в отелях, и в торговых центрах. Скачиваешь программу, платишь вполне подъемную сумму – и наслаждаешься массажем. Только вот тот «монстр», который предстал перед взорами конкурсантов, явно приходился современным креслам далёким предком. Да и выглядел так, что жуть пробирала: пятна непонятного происхождения, дыры, из которых торчали какие-то детали. В общем, воплощённый ужас. С одной стороны. А с другой – такая ведь банальщина… Сразу несколько сюжетов можно с таким «героем» воплотить, но все они заезженные… Примерно так подумали почти все конкурсанты. А Слепцов бодро напутствовал:

– Надеюсь, все помнят критерии, по которым я буду судить сегодняшние рассказы? На всякий случай напоминаю. Первое – новизна или поворот. Второе – максимальный уровень страха. Третье – соблюдение норматива по количеству знаков. Тысяча, плюс-минус сто. И четвертое – сроки. В полночь на коврике у двери моего номера должно лежать пять листов с вашими работами. Чтобы в восемь утра, за завтраком, я объявил победителя.

Оглядел несколько скисших конкурсантов и подмигнул хитро:

– Ну, народ, бодрее! У вас есть три часа и отличная тема! Вы уже круты, так покажите высший уровень вашей крутости!

Ира не выдержала:

– Может, вы покажете, мэтр? Вот так, сходу, без подготовки, а? Расскажите нам страшную историю про это кресло. Коротенькую.

Слепцов смешался и поморщился. Ну что ты будешь делать, снова эта выскочка! Он не мог не признавать, что писала Ирина классно. Но её манера общения выбешивала до белых глаз. Вот и сейчас – так и сочится ехидством. И уверена, что он откажется, найдя благовидный предлог. Честно сказать, он бы так и сделал, импровизация – вообще не его конёк. Но уж очень не хотелось уступать противной бабе. И боги творчества смилостивились, тема пришла мгновенно.

Слепцов усмехнулся:

– Что ж… Извольте. Один мальчик сильно-сильно болел. Кашлял всё время и в школу ходить не мог. Родители по разным докторам его водили, но те руками разводили. А один доктор посоветовал мальчика в санаторий отправить. В специальный. Для таких вот кашляющих. Сказал, что там вылечивают. Что сам он в детстве там лечился и выздоровел. Родители обрадовались. Они вышли из кабинета, а мальчик замешкался. И услышал, что доктор закашлялся. Прямо как он сам. Но его же вылечили?.. Мальчик был маленький, решали всё мама и папа. Поэтому про кашель доктора слушать не стали, привезли мальчика в санаторий и оставили, родителям там нельзя было. Мальчика стали лечить. Уколы, таблетки. Чем-то прогревали, дышать вонючим паром заставляли. Но мальчик всё равно кашлял. И сильно боялся. Потому что в санатории многие дети куда-то пропадали. Навсегда. И мальчик тоже боялся пропасть. И вот, осталась последняя ночь лечения. Вечером мальчика повели в незнакомый кабинет, где стояло странное кресло, покрытое пятнами, похожими на засохшую кровь. Доктор сказал, что оно делает массаж лёгких. И что мальчик после него наверняка поправится. Зачем-то он мальчика пристегнул к креслу ремнями. Нажал на какие-то кнопки и вышел. Кресло зажужжало, что-то острое прижалось к спине мальчика и… Вышло из его груди! Какой-то железный штырь проткнул его насквозь! Мальчик закричал, забился… Изо рта у него хлынула кровь. И вдруг раздался бесстрастный металлический голос: «Годится». И штырь втянулся обратно в кресло. В кабинет вбежало несколько докторов, мальчика отстегнули, переложили на каталку и куда-то повезли. Мальчик больше не кашлял. А через двадцать лет стал доктором-пульмонологом. Детским. И некоторых своих пациентов отправлял в санаторий. И все кашлять переставали – вот чудо. Кто-то – потому что умирал. А кто-то – потому что становился новым другом кресла. И кашлял только иногда. Когда готовился послать креслу ещё друга. Или еду.

Мэтр замолчал. Семинаристы тоже молчали. История была простенькая и, в принципе, нестрашная. Но то ли у Слепцова был талант чтеца, то ли обстановка располагала… Но после рассказа всем стало не по себе. И пятна на старом массажном кресле уже не выглядели такими безобидными. Впрочем, Ирина сдаваться не собиралась. В тишине она несколько раз поаплодировала и невинно осведомилась:

– Как вы думаете, Иван, ваш рассказ заслуживает того, чтобы стать победителем нашего конкурса? Новизна там, саспенс – как они, тянут на главный приз?

Слепцов мысленно выругался. Но ответил с улыбкой:

– Ирочка, я не ставил себе цели презентовать вам идеальный рассказ, так ведь? Это была просто импровизация, вот и всё. Ни на что не претендующая.

Спрятав улыбку, мэтр продолжил:

– А вот вам уже пора претендовать. Я ухожу, вы делаете то, что хотите. Но в полночь карета превратится в тыкву, помните? Тот, чьего рассказа я не увижу на своём придверном коврике в ноль-ноль ноль-ноль, выбывает. И теряет привилегии финалиста, да-да! Поэтому – вперёд, дамы и господа. И до встречи завтра утром в столовой. Там вас будет ждать завтрак, а победителя – фанфары.

Слепцов улыбнулся всем и быстро ушёл. Участники семинара молчали. Формат мероприятия был не тем, чтобы они сдружились, тем более – конкуренция. Поэтому непринуждённое общение вышло бы вряд ли. Да и не нужно оно было никому. Первым откланялся Толик, сказав, что достаточно вдохновился «кресломонстром» и работать будет у себя в номере. Следом за ним ушла Мила, попросив Борю и Вадю её проводить, а то страшно как-то. Парни не возражали, и компания вскоре скрылась в конце коридора. Ирина не спешила. Идея рассказа у неё уже имелась. Но надо было проникнуться. Поэтому она сначала ходила вокруг кресла, трогая его то тут, то там. А потом аккуратно присела на краешек драного сиденья и прикрыла глаза…

***

«Боже, какое наслаждение! Лидия блаженно зажмурилась, пока странная конструкция в виде кресла делала ей массаж. Нет, конечно, крепкий массажист был бы тоже хорош, но за неимением сойдёт и кресло. Хотя массажист… Тут Лидию начали посещать совсем уж фривольные мысли. Хорошо, что медсестра оставила её здесь одну и даже выключила большой свет. Горел только неяркий светильник на стене, создавая интимный полумрак. Лидия заёрзала, раскраснелась… Фантазии о массажисте стали всё ярче, всё раскрепощённее… Кресло перестало массировать спину и перешло к ягодицам. Лидия чуть не застонала, настолько это оказалось в тему. И вдруг… Возбуждённая Лидия открыла глаза и вскрикнула. Каким-то немыслимым образом кресло приспустило её спортивные штаны и трусики. И теперь массировало там, где массировать ну никак не могло! А потом массаж превратился в реальный секс. Лидия была перепугана, но физиология оказалась сильнее. И она с бурными стонами и криками отдалась… Креслу!

Труп убрали. Кресло чуть ли не на винтики разобрала специальная комиссия. Предположение об ударе током не подтвердилось. Молодая здоровая женщина умерла во время массажа от остановки сердца. Несчастный случай?.. Скандал и разбирательства перешли в начальственные кабинеты. А к креслу ночью пришла молоденькая медсестра. Заперлась изнутри. Долго била кресло и упрекала в измене. А потом разделась догола и легла в него. И до утра из кабинета раздавались женские стоны и механические хрипы. Но больше никто не умер».

Слепцов хрипло рассмеялся. Ну надо же, Толик-то как отжёг! Просто мастер эротического хоррора! Впрочем, хоррора-то тут, как такового, и нет. И объём превышен. И вообще, рассказ не страх вызывает, а несколько иные эмоции. Но – засчитан, потому что в полночь был на месте. Поехали дальше.

***

«Следователь Прохоров задумчиво смотрел на пятое массажное кресло за последний месяц. Происходило что-то немыслимое. Партия таких кресел исправно работала в гостиницах и санаториях. И вдруг началось. В санатории мужчину во время массажа зарубили топором. Женщина в гостинице. Тоже кресло и тоже топор. И еще три подобных случая. Ни одного свидетеля. Ни одного предположения о преступнике. Одинаковые топоры без отпечатков пальцев. Ничем не связанные между собой жертвы. Единственное объединяющее звено – кресла одного изготовителя. Но ведь не кресла же рубили людей топором, правда?

Прохоров велел изъять все оставшиеся кресла из партии и свезти в одно место. Над ним смеялись, крутили у виска за спиной. Но он рыл. Производители. Технические характеристики. Механизмы. Ни-че-го. Наконец Прохоров решился на импровизированный эксперимент, взяв на помощь молоденького лейтенанта Сухова. Ночью на складе он сам уселся в одно из кресел. Включил. Примерно через пять минут Прохоров почувствовал, что не может пошевелиться. И рот словно ватой забит. А еще через пять минут Сухов с абсолютно пустыми глазами вытащил откуда-то из-под кресла новенький топор…».

Неплохо-неплохо… Слепцов еще раз перечитал опус Вади или Бори. Всё-таки Бори, да. Конечно, есть недосказанность, есть крохотный перебор по знакам, но… Но вполне. Да. Вполне. Боря приятно удивил, Слепцов был уверен, что по отдельности эти братья-кролики ничего толкового не напишут. Но ошибся, да. Перспективно.

***

«Старуха зыркала недовольно. Люда потупила глаза:

– Это массажное кресло, бабушка. Чтобы у тебя от лежания мышцы спины не атрофировались. Физиотерапевт посоветовал, и мы купили.

Старуха начала мычать. Нитка слюны свисала с дряблой нижней губы. Люда непроизвольно поморщилась от отвращения. Но быстро взяла себя в руки. Бабушка была той ещё ведьмой, а после инсульта стала совсем невыносимой. Хорошо, что есть деньги на сиделку и физиотерапевта. И дом большой – бабушкина комната далеко. Но терпеть её всё равно три раза в день приходится. Папа требует.

Отец рыдал на похоронах так, словно он маленький мальчик. Люда тоже плакала – спасибо эфирному маслу, которое посоветовал тот же специалист, что и насчёт кресла проконсультировал. Не соврал. И слёзы лились ручьём. И старуха умерла после трёх сеансов массажа. Сама. Без криминала. Главное – не забыть вернуть кресло.

Забыла. И папа умер. Потому что с помощью массажа хотел хоть немного расслабиться. Люда не уследила. А в ночь после папиных похорон они пришли оба: папа и старуха. И посадили в кресло Люду. С ней кресло расправилось за один сеанс».

– Да ты ж моя радость!

Слепцов даже в ладоши хлопнул, прочитав рассказ Милы.

– И без дерёвни своей обошлась, и в размер уложилась, и страху нагнала. И своё имя ещё пропиарила, ага. Молодец, девочка. Тебе что ли первое место дать?..

Он посмотрел на два оставшихся листка. Нет. Так не годится. Он должен быть объективным. Надо прочесть творения Вади и Ирины. И, если от Вади он сюрпризов не ждал, то Ира должна была удивить. Не могла не удивить.

***

«– Васян, ты не знаешь, для кого тут этой хрени понаставили, а? Кому оно надо?

Охранники Василий и Сергей делали ночной обход торгового центра. Сергей притормозил у стоящих в рядок массажных кресел. Новеньких, красивых, мягких даже на вид. Василий пожал плечами:

– Так для покупателей. Набегался по магазинам, сел, сто рублей заплатил – и отдыхай, пока механические кулаки тебе спину мнут, от сумок уставшую. Поди плохо?

Сергей задумался. Потом присел в одно из кресел. Оба прослушали мелодичный женский голос, предлагающий оплатить сеанс. Сергей хохотнул:

– Ну, давай тоже что ли к красивой жизни приобщимся, Васян?

Достал из кармана сотку, скормил её креслу и треснул по подлокотнику:

– Работай, бандура заграничная! Делай приятное простому русскому мужику!

Кресло зажужжало. Василий с усмешкой наблюдал, как товарищ кряхтит от удовольствия. А потом чуть не умер от ужаса, когда кресло начало затягивать Сергея в себя. С прежним невозмутимым жужжанием. Несколько секунд – и никого. Только мелодичный голос благодарит за выбор.

Конечно, Василию не поверили. Угол был «слепой», без камер. Решили, что Сергей просто куда-то сбежал. Кресло работало исправно. А Василий сменил работу. И каждое утро читает новости – ждёт, когда кресло съест кого-то ещё. Ведь он видел всё своими глазами. А вот Серёгу больше никто не видел».

Слепцов задумчиво потёр глаза. Что ж, недурно Вадя отыграл. Конечно, по знакам размахался, но идея хороша. Еще бы в конце какой нежданчик вставил. А так – недотянул. Но в целом – годится. Пока первое место уверенно держала Мила, но и остальные не разочаровали. Слепцов с тоской посмотрел на последний лист. Выдохнул. И приступил к чтению.

***

– Последние новости о трагедии в санатории «Озёрный край». Как мы уже сообщали, именно там проходил семинар для авторов хоррор-рассказов от издательства «Глобо». Сегодня утром сотрудники санатория вызвали полицию, потому что нашли несколько трупов. В числе погибших – известный писатель Иван Слепцов и начинающие авторы Анатолий Ванеев, Людмила Потапова и Борис Вешняков. Вадим Степанов пропал из санатория, его ищут. В живых из участников семинара осталась только Ирина Смятская. Она утверждает, что погибших видела незадолго до полуночи, когда все они приносили рассказы наставнику. Потом вернулась в номер, до утра из своего номера не выходила и ничего не знает. Ведётся следствие.

***

– Дорогие друзья! Дорогие авторы и читатели! Сегодня у нас грустная дата и радостное событие одновременно. Сначала о грустном. Как вы знаете, три месяца назад наш семинар для «рассказистов» закончился страшно. Как бы кощунственно это ни прозвучало, но в санатории, где писались хоррор-рассказы, случился настоящий хоррор. Четверо погибших. Разные причины смерти: инсульт, остановка сердца, удар топором, отравление. Первые две смерти вроде бы естественные, но крайне подозрительные. Хотя бы потому, что произошли одновременно. Более того – все смерти приключились одновременно. И все погибшие почему-то оказались не в своих номерах, а у старого массажного кресла в медицинском крыле. Никаких зацепок. Следствие зашло в тупик. Об одном пропавшем без вести – Вадиме Степанове – так и нет никаких сведений.

Единственная выжившая – Ирина Смятская. Она автоматически стала победительницей, хотя её рассказ не сохранился ни в ноутбуке, ни в распечатанном виде. Четыре других распечатки найдены в номере у Ивана Слепцова. Его смерть от передозировки снотворным можно было бы квалифицировать, как самоубийство, но и тут у следствия есть сомнения. Сомнения есть, а убийцы до сих пор нет. Даже подозреваемых – ни одного. И всё это очень и очень грустно.

А теперь – про радость. Сегодня, ровно через три месяца после трагических событий в санатории «Озёрный край», мы презентуем первый сборник рассказов Ирины Смятской. Она выпустила его досрочно, посвятила своим ушедшим коллегам и назвала «Кресло». Потому что именно старое массажное кресло стало темой последнего семинарского задания. И именно возле него нашли всех погибших. Первый рассказ – тот, который, как утверждает Ирина, она писала в рамках финального конкурса. Рассказ восстановлен по памяти, отредактирован и доведен до тысячи плюс-минус сто знаков – именно такого объема требовал покойный Иван Слепцов. И сейчас он прозвучит в исполнении автора.

***

– Четверо мальчишек лазали по заброшенному санаторию. Фонарик одного из подростков высветил древнее массажное кресло. Друзья заворожённо рассматривали огромную конструкцию, из которой тут и там торчали какие-то ржавые штыри. Один из пацанов выдохнул:

– Вот это зверюга! В жизни бы в такое не сел!

Другой подначил:

– Главное – мотивация. Сказали бы тебе, что кресло год жизни заберёт, зато любое желание исполнит, – не сел бы?

Все загалдели, заспорили. Сказавший про «зверюгу», вдруг уселся в кресло. Пропоров при этом руку до крови каким-то штырём. Товарищи испуганно смолкли. А он усмехнулся и сказал:

– Хочу такой же телефон, как у Михи. И крови не жалко, и года жизни.

Кресло завибрировало. Храбрец попытался вскочить, но не вышло. Друзья тоже не смогли помочь. Вдруг всё кончилось. Подросток с воплем отлепился от драного сиденья. На сиденье остался лежать новёхонький мобильник. Все четверо уставились на невесть откуда взявшийся телефон с ужасом и восторгом. Потом переглянулись. Кивнули друг другу. И пошли на выход. Последним шёл храбрец. С телефоном «как у Михи». Он ещё не знал, что умрёт первым.

***

– Да сделайте же что-нибудь! Вы такие деньги дерёте, а где результат?

– Извините, госпожа Смятская, но у вас уникальный и очень непростой случай. Такое молниеносное старение – аномалия. И пластику вам больше делать нельзя. Давайте-ка мы с вами сдадим ещё вот такие анализы… И посмотрим… И что-нибудь обязательно придумаем…